Истории о армии

приглядываются подозрительно. Мы за собой никакой вины не чувствуем, идём-болтаем дальше. Через пять секунд - пронзительный свист, окрик сзади:

- А ну-ка, стоять!

Стоим. Я быстро прикидываю, в чём может быть дело. Скорее всего, облава на призывников. А у меня с собой, как назло, нет военника. Ну, это ладно. Вот то, что приятель без студенческого и не служил - гораздо хуже.

- Сержант милиции Пастухов, - представился патрульный.

Милиционер объяснил, что двадцать минут назад на женщину напали двое неизвестных маленького роста и отняли сумочку с крупной суммой денег.

- Во мне метр восемьдесят пять, товарищ милиционер, - ненавязчиво заметил я.

Сержант Пастухов помялся и сказал, что в моём приятеле как раз метр с кепкой (это правда), а раз так, то его обязанность доставить его в ОВД для допроса. И совсем шёпотом добавил, что за низкую раскрываемость их вот-вот лишат премии. Кажется, он ещё хотел стрельнуть у нас сигаретку, но мы оба не курим.

Приятеля забрали в ОВД. Я обещал его дождаться, но, честно говоря, я не любитель стоять два часа на морозе. Напротив отделения был кинотеатр, и я пошёл на вечерний сеанс. Только возвращаюсь из кино - вижу, топает мой приятель. Счастливый, смеётся. Я даже испугался за него - вдруг это истерика такая?

- Ты не поверишь, - говорит, - менты пьют шампанское!

Вот как было дело: приятеля моего доставили в ОВД вместе с дюжиной таких же "разбойников" - среди задержанных оказались двое мальчишек лет четырнадцати; один сухонький, сгорбленный старичок, который если б и напал на женщину, то был бы ею прибит на месте и уж точно не мог далеко убежать; трое таджиков (эти проходят подозреваемыми всегда, независимо от роста, пола и возраста) и прочие персонажи. Наконец, через полчаса какие-то молоденькие менты привели в клетку... лилипута.

Следователи, увидев лилипута, загоготали.

- Вы где ж его взяли?

- Да вот, шёл по улице. Рост маленький, ну мы и взяли.

Лилипут смотрит на милиционеров, лицо злобное, чуть не плюётся.

- За что меня задержали?! - шипит.

Следователя раззадорила такая реакция. Он решил пошутить - брови сдвинул и говорит лилипуту угрожающим басом:

- Конкретно вас, уважаемый, мы задержали за грабёж! Вы ведь не станете отрицать, что являетесь опасным преступником-рецидивистом?

- За грабёж? - тихонько спросил лилипут. - Х-хорошо. Я всё понял.

Минут через пятнадцать, когда у всех сняли отпечатки пальцев, следователи стали решать, кого первым допрашивать. Решили начать с лилипута. Тот как-то весь поник после окрика, лицо стало грустное-грустное, того и гляди заплачет. Отвели его в камеру для допроса. И что-то уж очень долго он там просидел. Десять минут прошло, двадцать... Наконец, из камеры выходит следователь с тремя листами бумаги - радостный, весь сияет:

- Мужики, да вы знаете, кого мы поймали?! Это Митя-форточник, он мне чистосердечное написал!

На зов сбежался весь отдел милиции. Лилипут оказался неуловимым квартирным вором Митей, который обчистил в Москве больше сорока квартир и учреждений - маленький рост позволял ему ловко проникать внутрь через форточки. А чистосердечное он написал в полной уверенности, что раз следователь так сурово бросает ему в лицо обвинения, то задержали его неспроста, по горячим следам.

Всех подозреваемых "по сумочке" тут же отпустили, в отделе милиции начался праздник. Ведь теперь не только премии, но и повышения по службы

- гарантированы.

нырнули в минное поле. Линкор преследовать не стал и поотстал на пару сотен кабельтовых, в надежде на то что сами подорвуться или дым рассеется и типа добьем...

И принял дед решение, вплавь, разгребая мины руками уходить от преследователя, прикрываяь дымом...

Октябрь, Балтика, температура воды чуть выше 10 градусов. Кого послать?

Боцман пожилой уже, матросики, практически все ранены, он да механик остались. Ну и поплыли они поочередно, меняясь каждые 5 минут по волнам мины толкая. Тяжелейшее переохлаждение было им наградой, но корабль спасли, минное поле прошли и исчерпав весь запас дымовых шашек ушли от преследования.

По возвращеии в Кронштадт всю команду в госпиталь отправили, кого раны лечить, а кого и отогревать. Представили деда тогда к звезде Героя, а механику Славу дали.

Сидит дед в госпитале через пару недель, отогревается спиртом с начальником хозчасти. Земляками оказались, общаются, за жизнь трындят.

И предлагает ему НачХоз бизнес по-русски учинить, мол пайки матросские порезать малька, по возвращении деда на корабль, а прибыль с продажи в пополаме, сбыт мол есть... Обидно деду стало, как я понимаю, в Питере блокадникам матросские пайки продавать за золотишко, не утерпел и сунул НачХозу в репу...

Крики, вопли, сопли, нападение на старшего офицера, суд... Ничего дед тогда не рассказал ни на следствии, ни на суде...

Звезду Героя не дали. Офицерского звания лишили. Отправили в штрафную роту защищать Питер.

После ранения перевели опять на флот, но уже матросом. Окончил дед войну в Кенигсберге в звании главстаршины в 1946. И до самого дембеля четко пайки матросские контролировал при получении и выдаче. ..

Я помню тебя Дед! Пусть земля тебе пухом будет!

- несколько самолетов кружат, кто повыше, кто пониже. Ждут улучшения погоды. А нам ждать нечего. У нас один вариант - садиться. И если повезет, то лучше всего на аэродром.

Ну, как садились рассказывать не буду (зачем я тут буду раскрывать секреты мастерства? Ха-ха. )

Сели. Как сели - сам не понимаю. Заливало так, что после посадки рулить не смогли, - ни черта не видно. Тропический ливень - это вам не трали-вали, как справедливо заметила заслуженная Верка Украины Андрей Михайлович Данилко. Но сели.

И тут слышу в эфире какой-то борт диспетчера вызывает:

- Разрешите заход, уточните условия посадки.

Диспетчер в ответ сообщает, что на аэродроме гроза, видимость даже не нулевая, а с отрицательными значениями, ветер, болтанка и прочие прелести.

- О"кей, - отвечает самолет. - Разрешите заход.

А надо сказать, что у них диспетчера не как у нас, они не запрещают посадку. Все на усмотрение экипажа. Но тут диспетчер уточнил:

- Вы уверены, что хотите зайти в таких условиях?

- Но ведь только что кто-то сел!

Секундная тишина. Видимо диспетчер подыскивал нужные слова, чтобы убедить экипаж в ошибочности принятого решения. Нашел и выдал в эфир самый убедительный аргумент:

- It was Russian.

про него собственно и история. В процессе беседы выяснилось, что они уже едут двое суток и также разговаривая, они выяснили, что очень давно они служили на одной пограничной заставе у нас на дальнем востоке. И когда-то, покойный муж этой женщины, особист заставы спас молодого медика прапорщика Василия от неминуемой ломки его служебной карьеры по каким-то там партийным делам. За что Василий неоднократно поминал мужика добрым словом и искренне сожалел этой женщине что муж так рано умер. К вечеру Василий ушел к своим знакомым в соседнее купе отмечать день рождения своего внука. Поздно вечером он вернулся в прекрасном расположении духа с поллитрой, которую мы на троих и выпили. Выпили соответственно своих способностей, т. е. как и все нормальные женщины в чужой компании, наша попутчица только пригубила, я выпил от силы сто грамм-завтра спозаранку встреча с заказчиком, а Василий приговорил остальное. Подъем мужика на вторую полку в объятия сна осуществляли втроем. Я, хрупкая женщина и могучий и богатый русский язык в части матов сквозь зубы. Василий при этом вел себя как нормальный русский мужик, офицер, напоминал сосиску. Т. е. никак. А фигли, солдат спит, служба идет. При этом достойно и прилично не как какой-нибудь алкаш. Я вспомнил рассказ своих друзей, как они когда-то поднимали меня. Поверьте мне, вели мы себя по разному. Одним словом настоящий офицер. Ну, слава богу, подняли. Мы еще немного поговорили об их жизни на заставе, попутчица что-то рассказывала из жизни пограничников и постепенно, под стук колес купе отошло ко сну. Оказалось ненадолго.

Жуткий грохот падающего со второй полки тела об столик со стаканами и разной посудкой мгновенно разбудил нас с женщиной. Разбудил грохот нас, но не Василия который собственно и храпел теперь уже на полу. Первые попытки поднять его очень быстро дали понять, что сосиску в стоячем положении мы хоть и смогли запихать наверх, но теперь, то тесто которое он собой представлял из ямы между полками мы уже точно не вытащим. Наши позывы Василий, Василий, Ва-а-сссилий вставай! Сопровождались только сладким сонным похрапыванием.

И тут наша попутчица с радостной присказкой, А! Вспомнила! выдает:

- Василий вставай, ГЕНЕРАЛ идет.

Мгновенно! Человек оказался на ногах! Трезвый!!!

- К-к-какой генерал? Где?! - спросил он.

Это надо было видеть. У меня случился шок. А Василий оценив ситуацию, спокойно, сам(!), залез к себе на вторую полку и захрапел дальше. Только после этого меня пробрал смех. Очень громко и на весь вагон. Когда я успокоился, эта женщина добила меня контрольным в голову, сказала:

- Да вот, Сергей, муж давно уже умер, не сразу вспомнила я, раньше, когда его нужно было поднять из такого же состояния, я кричала ему: «Застава в ружьё!» и он мгновенно поднимался. Ни разу не было осечки.

Только при этом «застава в ружье» она произнесла тихо. Пусть спит спокойно пограничник Василий, граница на замке. И пока у нас такие пограничники, в этом можно быть уверенным.

Сидят мужики серьёзные и директор:

-А вот и он... Садись. Достает какую-то бумагу. Вижу, там красная полоса. Ну, пипец, думаю, что-то с ментами. Так вроде не было ничего.

- Ну что, дорогой получили правительственную телеграмму поедешь в МОСКВУ в ЦК КПСС...

- А... А?!

- Вопрос решенный, больше некому, дело серьёзное, ты у нас один такой специалист по приборам.

Выпускали мы тогда уникальные приборы. Вот и в ЦК попал наш прибор. Мне частенько приходилось мотаться по стране, что-то чинить на месте, отбиваться от рекламаций, в ту же МОСКВУ по три раза в месяц, а тут ЦК КПСС...

А директор всё наставлял:

- Ты уж там постарайся, чтоб всё отлично прошло, а главное, что у нас всё работает, прибор исправный, и акт нормальный составь, что нет взаимных претензий-иди оформляйся, если что-звони прямо мне.

- Да ладно, всё в порядке будет. - успокаиваю...

Ну и пошел оформляться. Получать свои три рубля суточных.

Кто ж знал, что получится на посадке в самолет в аэропорту Кольцово...

Я, обычно имея билет в кармане, никогда не рвусь первым на регистрацию и тем более в сам лайнер при посадке. Обычно в числе последних подхожу. Хотя многие считают, что если первый попал на борт, то гораздо раньше других приземлишься в той же столице. Подхожу так последний к трапу, мне это небесное создание:

- Стоп, Вы у нас лишний, там на регистрации ошибка, Вы следующим рейсом...

Думаю нифига попал, с одной стороны пофиг. На Москву часто рейсы, но обидно, какой-блатник полетит на моем месте. А я ходи туда-сюда. Тут меня пробило:

- Я не против тут у вас пожить, только меня в ЦК КПСС потеряют, они меня ждут этим рейсом.

Волшебные слова подействовали, она в свою рацию пощебетала что-то, смотрю по трапу спускается видимо командир экипажа:

- А почему ЦК ?

Я так равнодушно:

- Меня срочно в ЦК вызвали, знают что этим рейсом прилечу.

Командир посмотрел на мою кроличью шапку, старое пальтецо и с таким недоверием:

- А документы имеются?

- Да , вот командировочное.

По мере чтения, физия командира кардинально поменялась:

- А на откидном полетите, правда там не очень удобно, извините, что так получилось, бывают накладки.

Командировка прошла удачно. В столовой ЦК, куда я боялся идти из-за цен, оказалось все как в ресторане. Давно не видел такого изобилия, а цены как в нашей самой захудалой столовой. И народ оказался нормальный, без понтов, правда общался только с технарями. А по приезде сразу к директору с отчетом. Ну, конечно, всё распросил, что и как там в ЦК.

Тут я прикинул, надо использовать ситуацию, говорю директору:

- Всё нормально прошло, только уже в конце мне уезжать надо. Какой-то там чин, сказал мне пожимая руку: "Хорошие приборы делаете, завод у вас хороший, спасибо за это, а вот о работниках могли бы больше позаботиться". А сам смотрит на меня и мою шапку. А я ещё добавил директору - А что такого, шапка нормальная, почти новая, пять лет всего, ... и повертел этим кроликом перед директором.

Через неделю, мне выписали приличную премию, подняли зарплату и не только мне. Значит можно, если нужно. Так что СЛАВА КПСС, хотя никогда в этих рядах не был, бог уберег, и конечно кроличьей старенькой шапке.

перекрыта дорога, праздник всё-таки.

Курильщики покинули свои, украшенные красными знамёнами, машины и разбрелись по всей эстакаде подышать горячим асфальтом.

Тогда я увидел его в первый раз.

Это был долговязый, белобрысый сержант, он промчался галопом мимо меня, ловко, как оленёнок, маневрируя между стоячими машинами. Казалось, что где-то рядом, за эстакадой его ждал грузовик с парадными бойцами, вот сержантик и припустил, чтобы своих не задерживать.

Спустя минут двадцать, поток медленно двинулся, дело пошло и вскоре я увидел его опять. Сержант бежал где-то далеко впереди меня, уже не так быстро и не так легко как раньше, но точно изо всех человеческих сил и это было видно. Бежал, как раненый лётчик от немецких овчарок. За десять минут я постепенно догнал и поравнялся с бегущим, открыл окно и крикнул:

- Эй, Боец! Я в сторону Звенигорода, если по пути, садись, подвезу.

Гримаса боли у бегущего сменилась удивлением, а потом и неподдельной детской радостью. Сержант бросился ко мне, и тут силы покинули его, он прямо как марионетка сложился на сидение. В машине ностальгически запахло казармой. Вначале бедолага мог только тяжело дышать, как дышит умирающая собака у ветеринара, потом он уловил паузу между вдохами и выдавил из себя свистящий сип:

- Хасоэ хасиа.

- Да, не за что. Ты помолчи, не разговаривай пока, успокойся и отдышись хорошенько. Вот, водички хлебни.

Через пару минут, пробка совсем рассосалась и мы летели под шестьдесят. Мокрый, как из бани, сержант, смог уже говорить почти не задыхаясь:

- Спасибо вам большое, что подобрали. Нас вчера перевели на другую точку, а ко мне в старую часть Мать приехала, ну, Мама. На полдня всего. Сюрприз хотела сделать. А у неё вечером поезд. Сейчас, ей вот-вот нужно возвращаться на вокзал. Меня командир отпустил, вот я и побежал. Уже никак не успевал и даже ни на что не надеялся. Но бежать-то надо, правильно? Если бы не вы… извините, я должен...

Сержант набрал номер и почти закричал в свой маленький телефончик: "Мама, Мама, я успею, жди! Меня тут подвозят на машине, представляешь! ? Так что я точно успею! Стой там! Целую".

Марш бросок этому бойцу я сократил на целых восемь километров, довёз его до самого КПП, и даже маму мельком увидел.

Вроде бы всё закончилось хорошо, но такая меня прибила тоска от этой истории. Ведь этого не может быть, потому что не может быть никогда. Что за инопланетяне собрались вокруг меня? И откуда у инопланетян машины со знамёнами Победы? Ни один из сотен едущих мимо пришельцев, не подобрал земного задыхающегося человека. И только, почему-то, один я выдал себя с потрохами. Особенно грустно от осознания того, что если вдруг, среди улицы прихватит сердце, то мне и любому другому человеку, уже никто не поможет, ведь инопланетяне людям не помощники…

второй взрослый разряд.

В армии  бег попахивал принудиловкой, но в общем терпимо.  

Три месяца, которые родная страна давала мне для реабилитации в гражданское общество проходили вполне сносно. Через месяц уже не хотелось по ночам жареной картошки, слова паразиты практически удалились ко второму месяцу, а ближе к третьему, мой шаг начал хоть как-то напоминать шаг прогулочный, а не спортивную ходьбу, за что моя девушка была особенно признательна.

От мыслей о предстоящем будущем  месте работы, меня отвлёк звонок в дверь. За дверью обнаружился сосед, который на год раньше меня вернулся с эстонской границы  и уже прикрепился  к составу  всеми уважаемого Министерства Внутренних Дел для обеспечения порядка на улицах нашего города.

Раз в год, соседа Лёху, направляли на всяческие занятия по повышению боеспособности и короткому периоду здоровой жизни, которую он терпеть не мог. А бег на три километра целиком и полностью вышибал из него последние оптимистические нотки. Собственно цель визита несколько прояснялась.

Мне предлагалось за порядочный гешефт (ящик пива «Хамовники»), заменить его на гаревой дорожке стадиона. Ха! Да не вопрос! Так как документов никто не спрашивал, внедрение состоялось.

Стайка сотрудников органов, была разномастной. В большинстве своём это были сорокалетние мужи с оформившимися пивными животиками и намёками на скорую пенсию во взгляде.

Их я догнал уже через круг и ещё раз через два круга. Когда до финиша оставалось всего ничего, а все соперники были далеко позади, вздумалось мне пофилонить. Снял  майку  и  обмахиваясь   не спеша трусил к ленточке.

Из релакса меня вывел крик полковника, который бежал ко мне с секундомером и кричал:

- Пелеганчук, [м]лядь, прибавь!

Ха! Да ради бога!

Обещанного  гешефта, я не дождался.

Спустя десять минут после финиша, выяснилось, что мой результат, оказался вторым в районе и старший сержант, а по совместительству мой сосед, будет защищать честь родного отделения на городских соревнованиях, а если откажется, то он глубоко пожалеет.

Две недели сосед грустил на больничном, а потом полгода в ночных дежурствах. Здороваться начали спустя год, но это уже совсем другая история.