Истории о армии #командир

Служба наземного контроля, грозя всеми карами земными и понимая что русским всё пох. . , пытается развести самолёты и пропустить ИЛ. Бритиш и Фидекс на посадку ещё не зашли и подчиняясь диспетчеру пропускают ИЛ. А пилот Люфганзы уже видя полосу вступает в перепалку с русскими, мол кагого х. . , он немец, на немецком самолёте, в родной германии, должен заходить на 2-й круг и пропускать грёбаных русских? Получив ответ: "Потому что вы суки войну проиграли! ", затихает.

И бросает фразу: "Хорошо ещё жидов в воздухе нет! " На что пилот Бритиша на идеальном английском предупреждает немца что это мол "не корректно", так о евреях... Все благополучно сели, а через час к нам в комнату отдыха зашли сотрудники авиационной безопасности и вежливо попросили пройти с ними на опознание т. к. пилота Люфганзы который ругался с русскими отх... или в туалете, выбили пару зубов, и спустили в унитаз удостоверение пилота. И кроме русских это сделать никто не мог. Отх... ли героя знатно... Морда в крови, передних зубов нет... Но облом, из экипажа Аэрофлота он не узнал никого. А остальные "цивилизованные" нипричём. . Мы готовимся к вылету, рядом с нами тот самый сокол из Люфганзы. Как тут без команды диспетчера в очередь на взлёт (отличительная черта наших лётчиков)вместо

Люфганзы встаёт Бритиш. Немца прорывает, орёт диспетчеру, что это не аэропорт, а п... ец, что сесть ему мешают русские а взлететь англичане...

То что мы с первым пилотом услышали на частоте Бритиша от их командира экипажа, повергло нас в шок. На русском языке, с явным одесским акцентом мы услышали:

- Ребята, скажите этому фашисту, пусть таки заткнёт е... ник. А то мы с Фимой (второй пилот) ещё раз ему п. . ды дадим от всего еврейского народа! "

"телевизор" мог оставаться закрытым до первого замечания старшины; от пяти минут до тридцати, как повезёт. Сами же старшины находились на более привилегированном положении. Дверь в их кубрик (стеклянная её часть) была закрашена белой краской изнутри.

Ношение и хранение гражданской одежды ("гражданки") противоречило уставу, и было категорически запрещено. Вряд ли, однако, можно было найти курсанта, который не имел хотя бы минимального запаса "гражданки", и хотя бы изредка её не надевал. Делать же это нужно было осмотрительно и осторожно. Увидят - всё! Транфлюкируют.

Наступил вечер пятницы. В это время большинство личного состава обычно уже отправлялось в увольнение, а командир роты - домой, поэтому вечер пятницы характеризовался, как правило, непривычной тишиной. Так было и в тот день. Двое ребят, прикрыв "телевизор", втихаря переоделись по-гражданке и ожидали удачного момента, чтобы проскользнуть на улицу. Тишина снаружи подсказывала, что этот момент уже наступил, и они попросили третьего, Славика, одетого в форму, выглянуть за дверь с целью поглядеть, "нет ли там кого? " Славик шагнул в коридор и увидел не просто "кого", нет! Не старшину своей группы, не даже старшину всей роты. Славик столкнулся нос к носу с целым командиром. Хтонический ужас мгновенно изобразился на Славиковом лице, а в ушах его прозвучали вступительные аккорды Симфонии №5 Людвига Ван Бетховена. Командир безошибочно расшифровал посланные ненароком сигналы, и решительно шагнул в прикрытую дверцей рундука дверь.

Улов был внушительным - сразу два нарушителя, облачённые в неуставную форму одежды. Охренев от такой наглости, командир потерял дар речи, и смог только, развернувшись на 180 градусов, толкнуть белую дверь к старшинам, с целью потребовать от последних "размазать по стене" их нерадивых подчинённых.

Прошло четыре года и наступил, наконец, последний курс.

Старшины к тому времени из грозных сторожевых волкодавов превратились во вполне себе неплохих старших товарищей, а то и друзей.

Рассказывают.

Мы с Юрой уже почти переоделись по-гражданке. Я уже был готов, а Юра стоял в джинсах, но без рубашки. В этот момент распахивается входная дверь, и в кубрик залетает взбешённый командир с криком: "Старшины, вы посмотрите, что у вас творится! Двоих сейчас поймал в гражданском". Я находился в том углу, где увидеть меня сразу он не мог, поэтому я, недолго думая, заскочил в рундук, и закрыл его, высунув руку наружу. Юра же, увидев кэпа, сразу присел за стол, так что сверху бы виден лишь его голый торс. Проблема, правда, была в том, что стула под Юрой не было, и сидел он на полукорточках. Возмущённый кэп принялся прохаживаться по кубрику. Юра же начал перебираться от одного конца стола к другому, чтобы кэп не заметил надетые на Юру джинсы. "Юрий, - вскричал командир, - чего ты там всё крутишься? Ну-ка, поднимись! " "Юрий, твою мать, и ты тоже! "

С этими словами кэп развернулся, и взгляд его упал на рундук с торчащей из него моей рукой. "А это что такое? " Кэп потянул дверцу, а там я, тёпленький.

"С такими старшинами чего ожидать от курсантов", только и смог сказать командир.

вот в один прекрасный день (понедельник) Оксана звонит мне домой. Я вижу на определителе ее номер, но отношения выяснять не хочется, поэтому прошу Сашу(того самого капитана) как-нибудь меня отмазать. Разговор следующий:

Саша: Капитан Соловьев слушает.

Оксана: Здравствуйте, а Дениса можно?

Саша: Девушка, Денис в командировке. На три дня.

Через три дня (в четверг) следующий звонок. У меня в квартире продолжается праздник жизни, разборками его портить не хочется, поэтому трубку опять снимает Саша, решивший с армейской прямотой покончить с этим недоразумением раз и навсегда.

Саша: Капитан Соловьев у аппарата.

Оксана: А Дениса можно?

Саша: Девушка, Вам уже было сказано: Денис в командировке, на три дня.

О: Но... Я звонила три дня назад, в понедельник, Вы мне и тогда сказали что он в командировке на три дня, они как раз прошли...

С: Девушка, а что, была команда считать с понедельника?

О(растеряно): Н-н-нет...

С: Тогда я не понимаю, какие могут быть вопросы. Вы прям как будто в армии сроду не служили.

О(в полных непонятках): Не служила.. я..

С(с искренним недоумением): Тогда чего Вы вообще сюда звоните, я не понимаю?

по шахматам). Термодинамику у нас ведет Кузовлев из министерства, по своему учебнику. Все реальные высокостоящие специалисты. Т. е. имеем прекрасных наставников плюс обрастаем хорошими связями. 95% наших мореманов этих бугров в глаза никогда не видела, а мы еще имеем наглость выпендриваться и права качать. Рульков показывает методику причаливания – подход под острым углом, отдаем носовой швартов, задний ход, прибиваем корму, крепим кормовой швартов. Нет, Дмитрий Иванович, я зайду параллельно причалу, отдам кормовой и сразу прибьюсь, быстрей и короче. И вот я за штурмвалом, иду к причалу, надо «припарковаться» к барже, сзади вахтеный начальник, капитан-дублер Володя Зуев режется в шашки с Кастромой, вторым рулевым. – «Будешь подходить скажи», - «Ага, щас, сами с усами». Захожу по моему изобретению, по моей схеме. Ан, нет, Ахела промахнулся, вот почему надо было под углом заходить, , маневр остается – теперь понял! скулой иду в баржу и уже не выправить судно, надо уходит на повторный круг, но я не командир. «Иди вставай, Володя». – « Ща, ща» – говорит Зуев, доигрывает. Поздно, бью баржу и отлетаю. – «Твою мать» - кричит вахтеный, «а он тебя предупреждал» - нудит Кастрома. Коллега, солидарность, два дебила это сила. Зуев идет на второй круг, ничего не случилось повреждений ни у нас, ни у баржи нет. Просто мордотык! Неприятно. - «Эх, Дмитрий Иванович, словами бы объяснил! »

приходила в голову такая мысль, он вклинивался и молча отдавал вещи хозяину. Валентин вообще не очень любил говорить. Его двухметровая фигура и многозначительно демонстрируемые пудовые кулаки убеждали лучше слов. При этом, я никогда не обращался к нему за помощью. Он появлялся в нужное время словно из-под земли.

Впервые наши пути пересеклись в штабе, куда нас вместе поставили в наряд. Молодых туда не направляли, но командир роты сделал исключение, потому, что в дороге мои очки разбились, а без них я был слеп, как крот. Кроты же в караул не заступают.

Сержант Плотников был дежурным по штабу, а я – пустым местом. Если надо было что-то сделать, он говорил, все остальное время я для него не существовал. Часов в десять вечера он отправил меня спать на топчан в дежурке. Сон не шел. Обещание сержанта, что меня через два часа ожидает уборка и мытье полов во всем штабе, сильно бодрило. Особенно пугала перспектива работать до утра, если с первого раза не получится идеальная чистота.

Сержант сидел за столом и что-то делал. Когда раздался то ли рык, то ли стон, я незаметно подсмотрел, в чем дело. Он корпел над своим дембельским альбомом. Деревенский парень, никогда раньше не занимавшийся подобным, готов был рвать и метать.

Линии получались кривыми, буквы - уродливыми. Он психовал, откладывал альбом и выходил на крыльцо, покурить и успокоить нервы.

Я – наивный чукотский юноша, предложил ему свою помощь. Он недоверчиво посмотрел на меня и, видимо, решив, что хуже не будет, разрешил. Дело сразу пошло на лад. Закончив за пару минут то, над чем сержант безуспешно бился целый час, я расхрабрился и предложил сменить устаревший дизайн на что-нибудь новое. Мне был дан карт-бланш.

Вы не поверите, самому не очень верится, но в ту ночь сержант сам убирал и мыл штаб!

Работа над его дембельским альбомом не просто сдвинулась с мертвой точки, а шагнула далеко за те горизонты, которые он себе представлял. Ситуация повторялась много раз, стоило нам снова вместе заступить в наряд по штабу. Был договор. Он убирает, а я говорю всем, что убирал я. Ему не по статусу шуршать, а мне не по статусу делать альбом.

Честно говоря, было жутко неудобно, что за меня кто-то делает работу, однако, стоило заикнуться о том, чтобы самому убраться, мне было сказано:

- Ты что, дурак? Делай, что умеешь, и меня не зли!

Альбом получился на славу! Главное, ни у кого такого не было. Сержанту завидовали, а он купался в лучах славы, ведь все думали, что альбом он делал сам.

Как это часто бывает, в один прекрасный день все едва не пошло прахом.

Увлекшись рисованием, я не заметил заместителя командира, который пришел рано утром в штаб. Это был залет! В подобных случаях, альбом изымался, а его владелец наказывался.

Однако, фортуна снова выкинула фортель. Вместо того, чтобы забрать альбом, офицер полистал его, а затем спросил:

- А ты мог бы такие же самолеты в наш актовый зал нарисовать, только большие!

Я сразу согласился, хотя ничего подобного в жизни никогда не делал. Он кивнул, затем отдал альбом и сказал:

- Спрячь, еще раз попадешься, ты его больше не увидишь!

Когда я рассказал об этом сержанту, у него в глазах на короткий миг показалась моя смерть, помахала игриво ручкой и исчезла. Сержант вздохнул, забрал альбом, с тех пор для работы мне предоставлялись лишь отдельные страницы.

Потом к нему пришел дембель, и у меня не стало защитника. Пришлось защищать себя самому, конечно, если не считать зам командира, для которого я оформлял актовый зал, еще одного зама, вместо которого я сдавал экзамены в пединститут, начальника штаба, с сыном которого занимался математикой, и других людей, которые по доброй воле готовы были меня защищать.

Главное для меня было не забывать слова сержанта Плотникова, сказанные мне на прощание:

- Если люди узнают, что ты многое можешь, будь готов к тому, что они захотят получить это силой.

Не все такие дураки, как я.

в город за жратвой и водкой (см. кросс из «Джентельменов удачи»). До вечера нам надо было найти безопасное место для пира. Часть располагалась на берегу моря, и с позиции весь берег просматривался. Мы заприметили в ста метрах в воде приличный утес, до которого во время отлива можно было дойти вброд. Сторона, обращенная к позиции, была отвесной, а дальняя пологая с уступом. На вершине утеса красовалась бочка, не понятно, для какой цели одетая. Вечером, когда наши спортсмены удачно вернулись в часть, мы с приятелем взяли поклажу и пошли на утес накрывать стол. Остальные двинули на ужин, чтобы отвлечь внимание. Только мы откупорили бутылки и консервы, как на позицию бодро высыпала толпа. Майор, командир части, его корефаны и члены их семей. Надо сказать, что каждому солдату раз в месяц положено пальнуть три патрона. А так как часть постоянно находилась на Боевом дежурстве, не до стрельбы, то скопившийся ящик патронов решено было уничтожить вышеназванной компанией. Куда стрелять? В море – не интересно, в чаек – тут же дети и женщины. Поэтому по команде «огонь!» пули полетели куда? Правильно: в бочку, надетую на утес. Сорок минут мы вжимались в камни, пока нас секло каменной крошкой и щепками. Оставшуюся бутылку пили вдвоем, молча и до дна! Понравилась реакция тех, кто должен был к нам присоединиться. Когда шок прошел, они сказали: «А мы ждали, когда вы в атаку пойдете или белый флаг выкинете!» Вот так ;))

к источнику.

Есть у десантников оригинальная забава. Выбрасывают их над каким-нибудь лесом, километрах в двадцати от части, а от места десантирования до родных казарм воины неба должны нестись быстрой рысью, чтоб поспеть в столовую к обеду. При этом мероприятии не спрашивают – врач ты или, к примеру, писарь в штабе. Десантник? Пожалуйте в самолет.

В один прекрасный день моего приятеля, назовем его Игорем, вытащили из теплого медпункта, где доктор занимался лечением очередного страждущего, и построили на плацу вместе с рядовым составом части.

- Товарищи бойцы! – начальственный рык командира раскатился по окрестностям и заставил стаю галок сняться с насиженных мест. - На вторник у нас планируются учения в районе полигона Б…. евск. Объясняю задачу! Высаживаетесь, собираетесь в точке Н. И чтоб в 14. 00 как штык были в расположении части! Ответственным за проведение мероприятия назначается капитан Иванов! Вопросы есть?

Какие у десантников вопросы.

Ранним утром доктора затянули в жесткие ремни парашютов и вместе с толпой возбужденно сопящего молодняка затолкали в самолет. Игорь сидит, тихо про себя ругается и мечтает о том, как он на гражданке будет с молодыми медсестрами кофе пить. Ну и нервничает, естественно. В его офицерской жизни это третий прыжок. А во время второго Игорь ногу вывихнул.

Сержант заорал что-то. Сквозь шум мотора слышно плохо, но видит доктор, бойцы поднимаются. Значит пора.

Отворили портал в небо.

- Первый пошел! Второй пошел! Третий!

Игорь предпоследний. Сжал зубы, чтоб перед сержантами не опозориться. И шагнул в пустоту. Вместо «триста тридцать один, триста тридцать два…» доктор привычно обругал командира, начмеда и дядю Гришу, отцовского брата, из-за которого его в свое время отправили на военмед. А потом привычным отработанным движением рванул скобу от груди. Купол благополучно раскрылся. Доктор летит, место для приземления выбирает.

И замечает он под ногами какие-то странные вещи. То ли цыганский табор по траве плетется, то ли ампула промедола сама собой в кровь всосалась. Идут по полю десятка три странно одетых молодых людей. Все в плащах, с мечами и копьями. На щитах краской расписанных гербы всякие. Стяги негосударственные под ветерком колышутся. Доктор дураком никогда не был. «Властелина колец» ещё на лекциях в университете прочел, потому узнал в подозрительных личностях ролевиков из ближайшего областного центра.

К слову, зона высадки десанта по правилам оцепляется патрулями, и посторонние в это сакральное место не допускаются. Но то ли ответственный капитан Иванов напутал чего, то ли ролевики при помощи магии Черного властелина просочились.

Короче летит доктор и понимает, что несет его ветром прямо в стан фанатов Боромира и Арагорна. Тут доктор снова занервничал. Никому не хочется любимой пятой точкой на копье назгула приземлиться.

А на земле в это время какая-то возня начинается. Десантники с неба прямо на ролевиков падают, и вот уже замелькали кулаки, мечи и штык-ножи.

Кто первый начал, и что десантники не поделили с поклонниками фентези – об этом потом никто впоследствии и не вспомнил. То ли боец, приземляясь, сбил корону с головы эльфийского короля. То ли какой-то гном в пьяном запале посягнул на парашют небесного воина. То ли боец, соскучившийся по женской ласке, попытался, не теряя времени, завязать знакомство с симпатичной ведьмой, а её колдуну это не понравилось.

В общем, когда берцы доктора коснулись поверхности планеты, в месте приземления царил полнейший бардак. Орали ролевики, возмущенные посягательством на их личности. Орали сержанты, пытаясь утихомирить разбушевавшихся бойцов. Визжали барышни в скудных эльфийских нарядах. Где-то в центре колонны дрались стенка на стенку. А на весь этот беспредел, словно листья по осени, продолжало сыпаться десантное подкрепление. Доктор все-таки офицер, попытался принять командование на себя. Да куда там! Вокруг схватка почище битвы Пяти воинств. Копья о десантные головы ломаются, щиты вдребезги. А у десантуры, между прочим, полные рожки боевых патронов. Того и гляди у кого-нибудь нервы не выдержат.

- Всем стоять! – кричит Игорь. Да кто его в этом шуме услышит!

И тут у доктора из глаз звезды брызнули. Какой-то коварный орк подкрался к нему с тыла и саданул по черепу булавой.

- Твою мать! – только и успел сказать Игорь и пал на колени.

Что тут началось! Десантники бросились мстить за павшего медика. В ход пошли приемы рукопашного боя и приклады автоматов. Ещё чуть-чуть и до смертоубийства дойдет!

К счастью в эту минуту на холм, у подножия которого проходило сражение, влетел командирский УАЗик. Из его недр вывалился полковник и своим басом перекрыл весь шум без всякого мегафона. Тирада командира была длинная и литературными в ней были только предлоги.

Сержанты в считаные секунды отделили зерна от плевел, в смысле десантников от ролевиков. Любители Толкина отделались парой сломанных носов, разбитым оружием и помятым достоинством.

Десантники выстроились в шеренгу. Из стана врага в них летели злобные взгляды гномов и воздушные поцелуи эльфиек.

- Бегом! – рявкнул полковник. И небесное воинство скрылось среди тучных трав. Последним ковылял Игорь, у которого от командирского голоса сразу все прошло, и черепно-мозговая травма сама собой рассосалась.

Капитан Иванов получил строгий выговор за отвратительную организацию мероприятия. К командиру приходили из милиции. Кто-то из ролевиков, пострадавших в результате схватки, накатал-таки заявление. Но полковник своих не сдавал. Из принципа. Да и лиц обидчиков толкинисты толком не запомнили.

После того инцидента доктор Игорь как-то к фентези остыл. Нынче предпочитает детективы. Их любители хотя бы по голове деревяшками не бьют.

Doktor Lobanov

в креслах, автопилоты тихо делают свое дело.

И тут около 5 утра один бомбер вдруг качнуло. Народ натурально всполошился, кинулись проверять. Доклад "Командир, бомбу потеряли". Х. Е. З. что там случилось, то ли замыкание, то ли штифт в замке сломался, но одна ФАБ-500 ушла в свободный полет. Командир экипажа докладывает командиру полка.

Тот к штурману: "где мы летим"? Штурман показывает по карте - все успокаиваются: сейчас вдали не только от областных, но и от райцентров, где-то над средней полосой России. А если взять среднюю площадь деревни и поделить на площадь окружающих ее сельхозугодий, вероятность случайно попасть бомбой куда не надо исчезающе мала.

Полк летит дальше, находит квадрат посреди моря, посреди квадрата баржи, окучивает и переводит их в разряд подводных лодок, и летит домой. Настроение неплохое: задача выполнена, в нормативы уложились, [ман]дюлей не получим, может только самых маленьких, а может еще и каких бонусов дадут. Все хорошо...

А в это время... август месяц. Разгар "борьбы с урожаем", весь народ в колхозах встает до восхода солнца, и ложится после его заката. Средняя полоса России. Деревня. Большая - центральная усадьба колхоза. В период укрупнений туда с трех окрестных деревень народ вселили. Посреди - пустырь. 100 на 100 метров. Исторически так сложилось. Служит местом убивания свободного времени, когда и у кого оно есть и собраний колхозников.

Посему посреди высится сортир системы "Мэ-Жо" в виде дощатой халабуды на три десятка очек с выгребной ямой, копаной под бо-о-ольшой запас, метров 5-6 глубиной и обложенной изнутри кирпичом - чтоб не осыпалась.

По периметру площади дома, и с одной стороны "площади" - правление колхоза.

Итак, ночь, деревня, август. Около пяти утра. Собирается светать. Слышен странный свист, собаки начинают лаять, выть, свист заканчивается глухим

"Бум-м! ", земля вздрагивает, собаки резко затихают и переходят на жалобное поскуливание. Люди все спят как убитые, им все пофиг, просыпаются или на будильник, или на петухов. Проснулись, встали, вышли... мамочки мои! ВСЕ кругом в радиусе 150 метров от сортира покрыто ровным тонким слоем дерьма. Земля. Трава. Яблони. Яблоки. Заборы. Стены. Двери и ручки. Окна и стекла. Крыши. Собаки и собачьи будки. Все в ГОВНЕ! А сортира нет...

В общем, у ФАБ есть два взрывателя. Один в носу, контактный, а второй в хвосте, инерционный. А ФАБ-500 - это 500 кг чистого весу, из которых

370 кило - тротил, а остальной стальной корпус, для усиления эффекта еще и прочный... В общем, угодила потерянная бомба точно в центр сортира.

Что такое крыша из шифера или рубероида для такой дуры, разогнавшейся с 8 тысяч метров? Она, бомба то есть, эту крышу и не заметила, так же как и взрыватели. Не заметила она и настил с очками. Вошла в дерьмо и свистела до самого дна, где уткнувшись в него, наконец заметила препятствие и "бумкнула" на все свои честных 500 кг боевого снаряжения. Конфигурация ямы, заполненной вязким "материалом" в сочетании в кирпичными стенами, открытым верхом и "придонным" взрывом, обеспечила равномерное распыление содержимого (а яму не чистили лет 20, с тех пор как вырыли, про запас же копали, чтоб каждый год с отсосом дерьма не возиться... ) по окрестности в радиусе метров 120-150...

В общем, позвонили в райком, оттуда в обком, оттуда... в общем, на следующий день комполка имел бледный вид, и в порядке ликвидации последствий в соседней части химзащиты за бочку-другую спирта одолжил роту со всем снаряжением и техникой для дегазации и дезактивации, сеседи из ВТА помогли перебросить личный состав по воздуху, химикам это нарисовали как учения и они недели две отмывали деревню от дерьма, а замышенные комполка для строиельства нужных на аэродроме строений стройматериалы пошли на возведение кирпичного капитально сортира.

служил, был дикий прикол:

Когда стояли в родном Новороссийске, наш катер стоял у самого начала пирса. Помимо вояк, к стенке швартовались торговые турки.

Мы стояли крайние, так что бак турка иногда как раз чуть нависал над нашим трюмом.

Сидя на трюме, можно было, не сходя с места, стрельнуть у турков сигарету, впоймать её и закурить.

Мало того, что командир стеснялся нашей оборванной робы и вида узников Бухенвальда перед иностранцами, так ещё и как-то запретил нам стрелять у них курево, грозя покарать оступившихся бесплатной турпоездкой на СХ.

Сидим как-то после обеда (такая ерунда: обед, перекур, "адмиральский час", т.е. все могут после обеда отдыхать, кроме "вахты").

Курева нет, за продуктами (и за ним, родимым) только послезавтра в часть ехать.

Курить хочется - курильщики меня поймут.

На нависшем над нами баке "турка" их матросня стоит, вдаль куда-то смотрят.

КУРЯТ. ....А "стрелять" нельзя, в прямой видимости от нас командир стоит у камбуза, смотрит, как бачковой посуду моет. И КУРИТ. Мы уж и под ноги смотрим, и отвлечся как-нить пытаемся....

Двое спать пошли, остались мы трое, моторист Хунды (это его погоняло было, не имя ) ,боцман (так и звали - "Боцман"), ну и я (4-4-11). Самые злостные курильщики.

Молчим сидим. Думаем.

Тут боцман говорит: -Слава, у тебя тот пакет остался?

Я грю -Да! ....И всё понял.

....Дело всё в том, что как-то раз провинившимся Хунды и Занги командир дал наряды. На дачу к своему какому-то знакомому.

Чего-то делать. И те привезли оттуда невесть сколько (по слухам - целый мешок) листьев дикого табака. Получив в заведование радиорубку, я поинтерисовался о назначении и принадлежности большого газетного свёртка, втыкнутого между лампами внутри передатчика "Ёрш", у старослужащих. На что они пояснили, что пакет - святыня команды, секретный талисман, призванный спасти матросские жизни в трудный час. Когда этот час наступит, от какой беды спасёт талисман, что в пакете - на эти вопросы я получил ответы только через 2 месяца, когда сам стал "борзым карасём". До этого я слышал только душераздирающую историю о том, как ночные вахты на протяжении почти года этот табак сушили, резали, опять сушили на печке в 1-вом кубрике или в сушилке (рискуя, между прочим, получить наряды) а он как был с начала беспонтовым, так и оставался. (Во блин, прям рассказ получается ) То есть, курить его можно было, но вкус дыма - пресный, "козьи ноги" с ним отвратительно тянулись, так ещё эта зараза была вечно сырая, не смотря на пакетики силикагеля в передатчике, и периодические дежурные просушки на печке.

.....Дык вот, боцман грит - идём, мне передашь, я "ногу" сделаю.

Ну, грю, давай, чего ещё делать.

Открыл радиорубку, выдвинул электронный блок

"Ерша" - вот он, родимый. Боцман взял свёрток, грит - и газетку ЦЕЛУЮ дай. Вытащил ему целую газетку. Боцман исчез в направлении храпящего кубрика. Ну а я рубку закрыл, пошёл на ют, сел на трюме. Ожидаю боцмана с "ногой". (курить у нас разрешено было только у трюма). Пришёл боцман (а командир в это время сидел на баке, в прямой видимости вдоль борта) с "козьей ножкой" размером с.... Не знаю с чем, но в самом широком месте она была как трёхлитровая банка. Когда ЭТО увидели турки со своего корыта, они чего-то зашептали меж собой, кивая в нашу сторону. Вид у них был такой, будто только что, своими глазами они увидели румяного [мав]ра в тулупе и валенках (было лето, +30 в тени). Прикурив эту цигарку, и как следует затянувшись пару раз, боцман сразу потерял от вспыхнувшего факела часть волос на бровях и лишился ресниц. Похлопав по кропалю пилоткой, я победил открытое пламя, и отобрал у боцмана-испытателя "ножку".

По нему было видно, что от двух затяжек он уже накурился. Я затянулся в первый раз осторожно, затем сделал ещё три полные затяжки. Вкус был - ого! Рожу пекло - Ого-го!

До этого не курил с прошлого вечера, так что "повело" меня - приход от анаши и рядом не валялся! Затем передал эстафету Хунды. (пояснение: погоняло "Хунды" он получил по наследству от своего старого, когда тот на ДМБ ушёл) Хунды от нетерпеливости своей тоже сначала слишком резко затянулся, и он последовал печальному боцманскому опыту. Турки, не переставая восхищённо наблюдать за нами, громко хором охнули, и привлекли этим своим звуком внимание нашего кепа. Тот сначала поглядел по сторонам (к нам он сидел спиной), затем через плечо обернулся, и увидел, чем мы занимаемся. Сначало он остолбенело смотрел, как Хунды на прощание делает торопливые, но осторожные затяжки, затем на наш с боцманом довольный, но чуть осоловелый вид. Что было дальше, в двух словах:

1 - нам разрешили стрелять сигареты у турков.

2 - боцману дали 2 наряда на вахты, нам с Хунды - по одному.

3 - те турки потом ночью замучали вахту, расспрашивая, что курят русские матросы, сколько им этого выдают, и оговаривали возможность приобретения чудесной травы.

4 - у Хунды и боцмана через совсем малое время выросли совсем новые брови и ресницы.

5 - у меня отпала обязанность подсушивать табачный НЗ.

неимоверной серьезности процесса, с одной стороны, и неисчерпаемым источником анекдотических ситуаций, с другой. Так вот, даже если курсант на земле подготовлен на "пять", - в воздухе (первое время, естессно) это

все равно двоечник, ибо воздушная обстановка диктует свои законы. Задача

инструктора - сократить до минимума время, потребное на то, чтобы курсант преодолел "эффект опупения" и начал более-менее внятно в полете соображать.

Короче, история вот какая. Одному (весьма темпераментному) инструктору

попался в

группу курсантик очень ближнего (по нынешним меркам, зарубежья), весьма тормознуто воспринимающий летную науку. При этом инструктор, недавно

пришедший из истребителей и преподававший первый год, сам еще не обвыкся в кабине нового для него самолета (что в принципе, для нормального летуна не проблема,

настоящий

летчик все равно делает свою работу в конечном итоге правильно - инстинкт,

наверно). Так вот, этот день явно был "не его", "тормозящий" курсант явно вывел его из себя, за лексикой он, по обыкновению, не следил, и при этом постоянно путал на штурвале кнопки. Надо сказать, что в самолете на штурвале у летчиков

имеется рядом две кнопки: одна для радиосвязи с Руководителем полетов - РП (и со

всеми остальными тоже), а вторая - для разговоров внутри экипажа, называется СПУ - самолетное переговорное устройство. Все, что говорится в кабине, - слышно только экипажу, а прочая говорильня типа "разрешите взлет", "к первому 300" и

т.д. - слышат все, у кого включена радиостанция и установлена данная

частота.

Плюс к этому на стартовой площадке, где, по обыкновению, курят, ожидая своей

очереди, курсанты, инструкторы, обслуга и прочий аэродромный народ,

установлен

громкоговоритель а-ля "в бой идут одни старики", чтобы, так сказать,

атмосфера

ощущалась, плюс на столе (а также в машине) у командира полка такой же, а также у оперативного дежурного, у диспетчера авиаузла, у начальника связи, у

группы

объективного контроля, у черта лысого, и т.д. и т.п., не считая тех, кто также в это время на своих бортах бороздит просторы великого и могучего воздушного

океана. Так вот, уж не знаю, чего там у них в полете происходило, но мы,

сидящие

на стартовой площадке, слышали это так (почти дословно): Руководитель

полетов

(РП): - 645-й, заход на посадку разрешаю Курсант (К) - 645-й, понял,

выполняю

Инструктор (И) - "твою мать, разворот вправо, а не влево, совсем, что-ли, охренел?

Завтра, мля, ты у меня попрыгаешь на разборе" РП: - 645-й, не путайте

кнопки!

И: - Прощенья просим. К: - 645-й, на четвертом РП: - Выполняйте И: - Ты шасси выпустил, мухтар ты $баный? РП: - Не путайте кнопки! И: - Вот б?ядь... К: -

645-й к посадке готов РП: - Посадку разрешаю К: - Понял И: - Кто понял?

Это ты понял? Куда ты х$ячишь, $$ твою мать, полоса вон где!!! За высотой смотри, мля, убьешь всех к е@$ной матери!!! РП: 645-й, не путайте кнопки, сколько можно?! И: - ... Тут уж или РП отчаялся, наставлять "шефа" на путь истинный, то ли "прочувствовал" кайф ситуации, короче, больше ему не мешает (посадка все-таки), и все мы, млея от восторга, глядя на приземлившийся и

рулящий снова на взлет борт, вперемежку с докладами других экипажей слушаемдальше: И: - Где ты взялся на мою голову, братское твое чувырло, $@ядь! Только попробуй мне, как в тот раз, после взлета вместо уборки шасси движки убрать на малый газ, я тебя кончу, е-кэ-лэ-мэ-нэ! ...Аэродром умирает от смеха... И: -

Мама ты моя, ну куда ты прешь на полосу без доклада?! Запрашивай, раз@$$$@и

твою мать! К: - 645-й, исполнительный РП (со вздохом): - Разрешаю И: - Сил моих больше нет! Ну, только попробуй, учуди сейчас чего, я тебя к бабе твоей хер

отпущу завтра, будешь у меня Руководство по ночам зубрить, пока не

кончишь...

К: - 645-й, к взлету готов РП: - 645-й, взлет разрешаю ... Аэродром затаил дыхание... Борт как-то с трудом отрывается от земли и, словно нехотя набирая высоту, скрывается за деревьями. Несколько секунд тишины... РП: - 645-й, чего-то вы низковато ушли... Пауза... И обвал: И: - @б твою мать, пехота Wба?ая, ни на секунду отвлечься нельзя! Надо же, мля, БЕЗ ЗАКРЫЛКОВ взлетели. ХОРОШО ЕЩЕ,

НИКТО НЕ ЗАМЕТИЛ!!!

верхнюю пуговицу на кителе.

О прелестях гауптвахты некоторые читатели этого интернет-портала знают на личном опыте, кто-то знает по рассказам знакомых, друзей. Кто не знает - гугл вам в помощь. Самым страшным для меня, как заядлого курильщика, был запрет на курение. Маялся страшно, крупинки табака из карманов вытрясал, наслаждался их ароматом.

Но случилось чудо - начальником караула, который охранял нас, сидельцев-губарей, заступил молодой лейтенант, который год назад был еще курсантом, и неоднократно мы вместе с ним ходили в самоволки. Ближайшие сутки прошли, по меркам гауптвахты, для меня замечательно. А перед сменой с караула мой друг-лейтенант вручил мне несколько сигарет...

Все, что вы прочли - длинная предыстория. Теперь сама история.

Сижу в камере с тремя солдатами. Решил покурить. Сигареты есть, а вот спички-зажигалки на гауптвахте запрещены. Ладно, была бы смекалка - огонь найдется! Выкручиваю лампочку освещения из патрона. В камере становится темно. Я мочу языком конец сигареты, этим мокрым концом замыкаю контакты в цоколе, раскуриваю, наслаждаюсь... В камере становится как-то светлее. Отчего? Оказывается, мой сокамерник решил мне помочь - достал спичку, зажег и начал подсвечивать мне, а затем хриплым голосом сказал: "Покурим, товарищ курсант! "