Истории о армии #начальник

формировалась такая сборная гоп-компания по 5-6 человек от войсковой части (всего человек 50) плюс комсостав, транспорт, сухой паек; грузилась в товарные вагоны с наспех сколоченными нарами и вперед, - в солнечную Молдавию или на Украину. Повезло, короче...)))

Место действия: левый нижний угол СССР, г. Болград, перевалочная база заготконторы РПС. Лето. Табуны симпатичных девчонок, никаких заборов и КПП, абрикосовый самогон и конопля, растущая, аки в Питере одуванчики, и нафиг никому не нужная..))) В общем, не жизнь была, а малина земляничная..)))

Работа заключалась в следующем: подходит к платформе грузовик. На нем 5-6 тонн лука в сетках или ящиках по 40 кг примерно. Нас – 10 человек.

Задача: перекидать все это в вагон.

Норма, как мы потом выяснили, была 2 вагона по 75 тонн в день. На всех.

Мы умудрялись загружать 10 вагонов... в день))) По окончании этих трех месяцев можно было без проблем наниматься дублерами к Сталлоне или Шварценеггеру...))))

Понятное дело, никто из нас не спрашивал, куда идут эти вагоны, так что начальник этой самой перевалки быстро смекнул, что к чему и, надо полагать, озолотился в итоге на дармовой рабочей силе..))

Но мужик он был справедливый, - кормил просто на убой и каждый день ставил нам ведро (10 литров) крепленого вина в обед и ведро - после работы. Если кто помнит такие сорта как "Тамянка", "Славянка", - то самое..))

И вот как-то раз в конце дня не нашлось у него ведра... Однако, начальник грустил недолго и жмотиться не стал. В 30-ти метрах от нас перегоняли из автоцистерн в железнодорожные то самое вино. Махнув рукой в направлении ближайшей, начальник весело сказал: "Пейте, сколько влезет! "

Ощущение неописуемое! Залезаешь, открываешь – а она полная! Лицом вниз - пьешь, пьешь, слезаешь – а она все равно полная!!! Пили до тех пор, пока были силы залезать..))

В место дислокации вернулись в кузове ЗИЛ-131 в виде штабеля, уложенного заботливыми руками местных работяг. Уважение, которое читалось в их глазах, когда мы, как ни в чем не бывало, на следующий день вышли на работу, также описанию не поддается: по их словам, мы ее все-таки отпили! !!..))))

Назад в Питер ехали в купейном вагоне...)))

(и уже тогда понял, что взялся не за свое дело), а после обеда должен был на опорном пункте принимать граждан. Надо сказать, что на этом участке должность участкового оставалась вакантной в течение четырех месяцев. За полдня благая весть о назначении Славы неведомыми путями распространилась по району, так что на подходе к опорному пункту собралась толпа страждущих. В надежде наконец-то одним махом решить все свои проблемы (а проблемы у посетителей опорного пункта необычайно важные - от диверсантов из КГБ, которые из соседней квартиры всех облучают психотронным оружием, до украденного год назад чемодана) толпа бурлила и толкалась под запертой дверью.

И вот на горизонте показался Слава в своем обычном оперском прикиде – джинсы, панк-рокерская футболочка, стильные кроссовки, прическа типа «конский хвост» и впридачу небритый как кактус. Слава уже собрался приступить к приему граждан, но в опорный пункт его не пустили. Первой взвилась некая тетка, жертва излучателей КГБ:

- Ты куда это, молодой человек! Здесь очередь! – и отбросила Славу на исходные позиции.

Прочие посетители поддержали почин. Робкие Славины объяснения никто слушать не захотел. И если раньше Славу только радовало, что его никто не считает ментом (кое-кто даже на зоне до сих пор сомневается!), то теперь его незаметность превращалась в проблему. В конце концов Слава решил подождать, пока крикуны успокоятся, сел на лавочку, достал газетку и начал читать… Через час за Славой настроилась к участковому вполне приличная очередь, народ громко роптал на загулявшего участкового, люди вытягивали шеи, озирали окрестности и спрашивали друг у друга: «Ну когда же? Когда?!» На это вопрос Слава с достоинством отвечал: «А кто ж его знает? Навряд ли до вечера появится!». Новая служба начинала ему нравиться.

Однако идиллию прервал начальник Славы, которого приволокли на опорный пункт возмущенные посетители. Он выдернул Славу с лавочки, впихнул в помещение и поинтересовался:

- Ты тут псих или придуриваешься?

- Псих, конечно! - чистосердечно покаялся Слава.

- Ну тогда начинай прием и больше в таком обезьяньем виде не разгуливай! - и начальник исчез.

Это последнее требование Славу доконало. Несколько дней спустя он навсегда покинул окаянный опорный пункт и вернулся в розыск. И даже звездочку все-таки получил - правда, не от начальства, а от модератора одной из ФИДОшных конференций, где поделился своей бедой (то ли black.log, то ли sex.adv…)

типа.

Осень начала 80-х. Все студенты-курсанты помогают колхозникам убирать урожай. Ну, и этих архаровцев тоже запрягли на уборку. Приехала с утра рота курсантов, выслушала задание председателя колхоза : «-Копать отсюда и до ужина», и уныло принялась за вскапывание. А надо сказать, что одна из полётных зон располагалась как раз неподалёку от поля данного колхоза. И рота курсантов, вместо того, чтобы копать, стояла в мечтательно-тоскливых позах, оперевшись на лопаты с тоской задирая головы, и смотрела как резвится в небе «пара» МиГов-21. (Тогда был день полётов. ) В итоге было принято гениальное решение. Поскольку вместе с ЗиЛами-131-ми еще приехала и машина связи (на всякий случай), то кто-то из сопровождающих офицеров по связи попросил руководителя полётов (далее РП) «помочь» бедным курсантам. Были переданы координаты поля, визуальные ориентиры…. . От РП последовало «добро», он связался с лётчиками и те приступили к «помощи».

Сначала офицеры разогнали всех курснатов с поля. Некоторые пацаны даже не успели лопаты с собой забрать. Потому что у «МиГаря» скорость поболее будет, чем у убегающего с поля 20-летнего курсанта. И вот наступила «картина маслом». Куча курсантиков и кучка офцеров сгруппировались около машины связи. В небе слышен грохот турбин – пара прошла «пристрелку» и пошла на боевой заход. Далее они «пара» снижается до высоты 7 метров и в такой красе на скорости 800 км/ч проходит над полем. А позади выходного сопла метров через 30 появляются в земле буруны. Земля бурлит и её комья подбрасываются вверх! Вместе с картошкой! Причём, с уже печёной и готовой к употреблению! Короче, безконтактные летающие комбайны. Далее, они, пройдя над полем, развернулись на повторный заход и повторили свой кульбит. Картофельные клубни пулеметной очередью вылетали из-под земли. Лопаты, оставленные на поле, жарились как щепки. Таким образом «пара» «вскопала» всё поле за несколько минут. Пацаны-курсанты радовались как дети. После чего, когда пара «МиГарей», закончив свое сельскохозяйственное дело под свисты парней, умотала на аэродром, приехал председатель колхоза, и, брызжа слюной, начал орать!

На что ему офицеры выдали 42 мешка печеной картошки в перемешку с лопатными головешками. Типа, чё паришься? На - кушай! : ) Председатель матюгнулся и побежал звонить начальнику училища. Орал в трубку : «Чтоб я этих м…даков больше в колхозе не видел!!! ». И после этого инцидента никаких заявок на курсантскую помощь не поступало ))) Кстати, после чего все отлетали на «отлично».

нельзя. Пусть это будут байки. Какой же флот без баек?

Итак, байка первая –

ФИНАНСОВО-ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ

Давно это было… Мы тогда ещё жили в одном большом и дружном государстве. Наш молоденький лейтенант Жорка женился на красавице армянке. Рано или поздно, но пришло время ехать знакомиться с новой роднёй.

Армения встретила молодых традиционным гостеприимством, чистейшим горным воздухом и, конечно же, коньяком. От всего этого у Жорки произошло такое воспарение чувств, что он просто летал, а не ходил. Пока на столы носили очередную вкуснятину, кто-то из многочисленных армянских дядюшек жены пригласил Жорку на свежий воздух – покурить. Разговоры у мужчин шли о разном, но вдруг один из дядюшек спросил: «Георгий, а сколько ты получаешь в месяц? » Вконец расслабленный Жорка решил маленько приврать, чтобы поразить всех присутствующих высотами материального благополучия, доставшимися его молодой жене. Вспомнив, что командир подводной лодки получает рублей 900 (это в то время при нормальной зарплате инженера или рабочего в 150-170 рублей), а командир эскадры – больше тысячи, Жорка выдал: «950 рублей! ». В воздухе повисла напряжённая тишина. Жорка, быстро трезвея, похолодел: «Сейчас поймут, что я соврал и засмеют…» После томительной пауза дядюшки заговорили между собой по-армянски. Они сокрушённо покачивали головами и тяжело вздыхали. Жорка ждал позорного приговора. Наконец дядюшки умолкли. Старший из них подошёл к Жорке и, по-отечески прижав его к себе, очень ласково сказал:

«Ну, Георгий… Ну, ничего… Ничего… Мы же все будем вам помогать…»

БЫТОВАЯ.

В своё время начальником политуправления нашего флота был один добрейший седовласый адмирал, которого все без исключения за глаза называли Дедушкой. Проводил он однажды приём по личным вопросам членов семей военнослужащих. Поскольку, эти личные вопросы могли быть любой сложности, на приёме присутствовали начальники различных флотских служб, всегда готовые придти Дедушке на помощь.

В порядке очереди в кабинет вошла жена одного нашего офицера. Вопрос у неё был простой – жилищный. Вместо однокомнатной квартиры она хотела бы получить двухкомнатную. Дедушка участливо выслушав её, разъяснил всю сложность жилищного вопроса на флоте и обещать ничего не стал. Дама заявила, что у неё особый случай, а в ответ на удивление Дедушки объяснила, что в момент близости с мужем она ведёт себя очень шумно и издаёт такие звуки, что дети просыпаются, пугаются и долго плачут. У полностью охреневшего Деда вспотели даже очки. Он стал растерянно озираться по сторонам, наткнулся взглядом на начальника медслужбы флота и не нашёл ничего лучшего, как спросить того: « А-а что, такое разве бывает? » Тот, глядя куда-то под стол, сдавленно ответил: «Да, да… Бывает…». Квартирный вопрос был решён.

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ.

Атлантика. Лодка швартуется к плавбазе. Пополнение запасов, баня для личного состава и, конечно же, встречи друзей.

Механик с лодки Саня побежал на плавбазу к своему другу механику Гене. В каюте у Гены быстро сложился мужской коллективчик человек из 6-7, готовых торжественно (без этого нельзя, люди не поймут! ) отметить это событие. Генка окосел почти мгновенно. А закон подлости действует даже далеко от родных берегов. Гена срочно понадобился командиру плавбазы, о чём шепеляво сообщил динамик внутренней связи. Надо было срочно что-то делать. У кого-то нашлись таблетки для протрезвления. Гена проглотил, запил водой. Все стали ждать результат, который был достигнут очень быстро. Генку вывернуло в умывальник. Кто-то из мужиков вполне резонно сказал: «Надо ещё раз! ». Генка, внимательно рассмотрев в раковине то, что недавно было его закуской, и таблетку, лежащую сверху, вдруг состроил плаксивую рожу и пьяно заныл: «Я не буду ещё раз… Она же блёванная! ... »

ЭПИСТОЛЯРНАЯ.

В дни больших праздников к нам на эскадру приезжали представители городов, шефствующих над нашими лодками. Это были местные партийные и комсомольские работники, деятели искусства, музыкальные и танцевальные коллективы. Из одного древнего русского города постоянно приезжал танцевальный коллектив, состоящий из одних девушек, которые отличались не только хореографическими способностями, но и особой любовью и благосклонностью к военным морякам. По традиции все выступающие перед личным составом представители искусства награждались Почётными Грамотами с идиотской формулировкой: «…за доставленное эстетическое удовольствие…». Такая грамота была подготовлена и для женского танцевального коллектива. Во время выступления коллектива её держал в руках начальник политотдела, сидящий передо мной. После неоднократного прочтения содержания грамоты он очень взволновано зашептал на ухо командиру эскадры, что грамоту вручать нельзя, в ней ошибка. Командир, внимательно изучив текст, вернул грамоту назад и, как-то странно ухмыльнувшись, сказал: «Ничего менять не надо. Всё правильно». Через его плечо я успел заметить, что было пропущено слово «эстетическое».

МУЗЫКАЛЬНАЯ.

Задул ветер перемен… Страна стала меняться. Начали, как водится, с внешних атрибутов: поменяли флаг, поменяли герб, заодно и гимн тоже. Вот насчёт гимна наш адмирал оказался не в курсе, в отпуске был. Ну, бывает и такое, человек всё-таки.

И вот по какому-то очень торжественному поводу проходит торжественное построение эскадры – строй, знамёна, оркестр, на трибуне, оборудованной микрофонами, - командование эскадры. Оркестр грянул «Славься». Забыв, что микрофоны не отключены, адмирал на весь плац недоумённо спрашивает: «Это чё? ». Стоящий рядом с ним начальник политотдела сбивчиво и услужливо начинает стрекотать что-то про новую Россию, флаг, гимн и гаранта конституции. После тягостной паузы адмирал удручённо произносит: « … твою мать! Дожили до Борькиной польки! ... »

БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ.

Командир базы по любому поводу заваливал командира эскадры рапортами. Кляузный такой был офицер. Командир, получая очередное послание, буквально готов был взорваться, но реагировать был обязан. Очевидно, в тот раз он дошёл до предела своих возможностей.

Я шёл по коридору штаба, когда из кабинета командира выскочил весь какой-то взлохмаченный, с папкой в руках секретчик, который, увидев меня, жалобно спросил: «И чего мне теперь с этим делать? ». А в папке лежал очередной кляузный рапорт командира базы. С подписью и резолюцией адмирала. Подпись как подпись: дата, воинское звание, фамилия, инициалы. А резолюция представляла собой безупречный с художественной точки зрения рисунок, выполненный тончайшим платиновым пером адмиральского «паркера». На рисунке со всеми мельчайшими подробностями, со всеми приложениями и кучеряшками, было изображёно мужское достоинство.

ТОРПЕДНО-МЕДИЦИНСКАЯ.

В один и тот же день на одну и ту же лодку пришли служить два лейтенанта: специалист по минам и торпедам Лёха и медик Саня. Это обстоятельство, а также то, что служба, особенно в её начале, редко бывает мёдом, сблизило молодых офицеров. Взаимоотношения у них были дружеские, а для Лёхи они ещё имели и практическую выгоду. Дело в том, что он питал какую-то особенную слабость к лекарствам, а их-то у Сани как раз было достаточно.

Однажды в походе Саня сидел у себя в самых расстроенных чувствах, поскольку только что получил выволочку от командира. Неважно за что, была, значит, причина. В этот момент к нему ввалился Лёха и начал чего-то трещать. Санька думал о своём и не слушал. Вдруг Лёха заметил тюбик с мазью «Финалгон». Надо сказать, что это жуткое средство от радикулита. Вызывает ощущение приложенного к телу раскалённого лома, а при попытках смыть только усиливает своё действие. Естественно, что Лёха заинтересовался, от каких таких болезней эта штука. Санька, погружённый в свои мысли, буркнул: «От геморроя». Лёха сразу же вспомнил про свой ужасный геморрой и стал просить эту мазь у Саньки. Тот молча кивнул.

Через некоторое время к Саньке прибежал один из подчинённых Лёхи матросов и очень взволнованно сообщил, что командир срочно требует Саньку к ним в отсек, поскольку командир группы «шизанулся». Санька схватил укладку с медикаментами и побежал, на ходу соображая, что Лёха недавно был у него и с ним было всё нормально.

У входа в отсек собралось всё командование лодки, командир с замполитом по очереди заглядывали внутрь, но войти туда явно не решались. Командир, увидев Саньку, приободрился и сказал: «Ну, давай, это по твоей части». Санька сунулся в отсек и увидел следующую картину. Совершенно без штанов, верхом на торпеде сидел Лёха. Его отрешённое лицо выражало неимоверные страдания, из широко раскрытых глаз текли слёзы, ногти судорожно сжатых пальцев скребли торпеду. Когда металл под ним нагревался, Лёха, быстро перебирая ягодицами, переползал на холодный участок. На какое-то мгновение его лицо приобретало умиротворённое выражение.

Поздравляю всех с праздником!

пантеон чуть не пополнился богом армейского долбое[ж]изма-двуликим разорванным Анусом.

Поначалу два призвыника Коля и Федя ничем не выделялись из общей массы. Белобрысые, ушастые тормозные духи. Поскольку оба были из путяг -их отправили в автобат. Там-то они и прославились впервые. На 66м Газоне протек бак. Прапорщик, тоже невеликого ума деятель, позвал первых попавшихся воинов (колюфедю) -и велел бак заварить. Два дятла-самоубийцы уже подтащили сварочный аппарат, когда, на свое счастье, попались на глаза ангелу-хранителю.

- АААА! ! Дебилы, [м]ляяя! -орал на недопреставившихся дед-ефрейтор. Вам жить надоело?! Уррроды! А бензин слить?!

Дебилы послушно слили топливо, сняли бак, открутили все пробки и по совету ефрейтора надели бак на выхлопную трубу другого грузовика. Дабы горячие выхлопные газы выветрили все пары бензина. Подождали полчаса.

Потом пошли за советом.

Ангел хранитель к этому времени свалил по своим делам. Невезучие сварщики пошли искать другое вместилище знаний. И нарвались на инфернального демона-черпака, что грелся на солнышке.

- Можно вопрос задать?

- Можно Машку за ляжку и козу на возу-а в армии- "разрешите".

- Разрешите спросить?

- Ну?

- Как узнать-есть ли в баке пары бензина?

- Спичку туда бросить.

Сказано-сделано. Зажгли спичку, бросили, узнали. Пары были. На счастье этих кретинов-немного. Но хватило на то, чтобы превратить бак в шар. От взрыва его расперло во все стороны.

Что никак не смутило Колюфедю. Те аккуратно заварили все щели и кое-как приделали бак на место.

Наутро у начальника автобата случился родимчик, когда он увидел 66й газон с распухшим яйцом между колес. Орал он так, что казалось-еще немного, и коронки расплавятся. [ман]дюлей получили все-и смышленый прапорщик, и демон черпак, и ангел-ефрейтор.

Коляфедя отделались легко. Их, как юродивых, оставили без критики (не поймут)- и велели оквадратить круглое.

Благая весть разлетелась по всей части и толпы паломников полезли на забор зырить на газон с отбитыми яйцами.

Полковые негодяи зубоскалили неделю. Коляфедя прославились.

И тут же закрепили успех-трое суток колошматя по баку молотками. Три дня автобат угорал над старательными молотобойцами, пока ангел-ефрейтор, не выдержав, вырвал у них предмет производства. К этому времени бак потерял всякую форму и являл уже собой законченное художественное произведение. Музей Гугенхейма легко бы взял его в экспозицию.

Ефрейтор не оценил труды скульпторов, повелев выкинуть творение ("эту х[ер]ню" в его определении) и приволочь бак со свалки. Благо, там валялось несколько остовов от 66х.

Потом двух героев послали работать на завод-разгружать вагоны. Ловелас Федя умудрился соблазнить заводскую стропальщицу-здоровенную бабищу под центнер весом и с руками молотобойца. Обделенная мужским вниманием звероподобная стропальщица, от свалившегося на нее женского счастья вошла в раж . Схватила милого за булки и рванула слегка в стороны. Федя треснул по шву.

В [п]опу раненного Федю, давясь от хохота, отвезли в госпиталь зашивать. Кое-как оформили все, как производственную травму. Ну, а иначе всем бы развальцевали отверстия.

Но, понятное дело , благая весть облетела всю часть. Начальник автобата каждый раз ставил его в пример личному составу.

- Бездельники! Раздолбаи! Вам бы только х#и пинать! Один Федя за вас [п]опу рвет на работе!

Прошел год, и Коляфедя "состарились". Оказалось, что Федя-потомственный алкоголик, а Коля- убежденный плановой. Причем, если Федя по пьяни был тих и благостен, то из обкуренного Коли энергия хлестала через край. Как то раз, наобщавшись с духами предков, обдолбанный Коля приперся в казарму. Там ему прихватило живот. Пакостный двоюродный дядя насоветовал не париться с беготней до тубзика, а облегчиться прямо в проход между койками.

Но! Заметая следы, хитрый Николай подтерся простыней соседа-Федора.

Поутру друзья начали делить ответственность.

- Это ты насрал!

- Нет, ты!

- Вот, твоя ж простыня вся в говне!

На шум прибежал многострадальный комбат и первое время не знал, что сказать. Просто разевал и захлопывал рот. Потом провели расследование. Оно было недолгим.

- Коля, а где твоя форма?

- ?!

Оказывается, Николай под действием веществ ночью бегал по футбольному полю перед казармой, срывая покровы. Готовился ко сну, так сказать. Хб, кирзачи, ремень и пилотка валялись по всему стадиону, указуя на масштаб его личности. Незаурядный.

- КАК? КАК ТЫ МОГ НАСРАТЬ В КАЗАРМЕ?! -пытал комбат героя.

- У меня вегетососудистая дистония- ответил засранец и тем обессмертил свое имя. Отныне для всей части он стал Вегетососудистым.

Однажды под дембель эти два кренделя нажрались. Ночью шлялись по расположению. Тут на глаза им попался гипсовый часовой, что бдительно охранял стенд с присягой. Возле плаца стоял он годами, подавая личному составу пример стойкости перед лицом лишений.

Два дебила долго бродили вокруг монумента, дергая его за ремень и требуя "грудину к осмотру".

- Почему сапоги не чищены?

- А давай почистим!

- А давай!

Почистили ваксой. Полюбовались. Красиво. Ну и, уже в угаре, начистили ему рыло гуталином, а заодно - и кисти рук. Потом сгоняли за соломенной шляпой, что неведомо как попала в автобат. И натянули ее часовому на башку. [мав]р получился: любо-дорого смотреть. Последним штрихом послужил окурок, прилепленный Федей к чувственным губам истукана.

... Шедшего поутру полковника посетила богиня Ата, когда он увидел у Присяги [мав]ра в белом кителе и с автоматом. В соломенной шляпе, нагло курящего на посту.

Комполка стоял, бешено вращая очами минут 5, любуясь композицией. Потом порысил в штаб, где пистон получили все.

Вздрюченное реакционное офицерье учинило дознание и вычислило авторов.

Собственно, кто б сомневался.

На художников наорали в 30 глоток и повелели оттереть все взад. Те два дня скребли истукана щетками, мыли, чем придется-ничего не выходит. Черного кобеля добела не отмоешь.

Потом решили побелить.

Получилось.

Статуя засверкала первозданной белизной.

До первого дождя.

Наутро приезжает проверка и ну полкана пытать- чего это у тебя мулат на плацу делает?

Полковник завыл матерно и вздрючил всех снова. Статую побелили заново.

Дождь- и стенд караулил метис.

Решили покрасить маслом. Заляпали весь постамент. Раз такая беда-художественный совет, в который превратился штаб, разрешил размалевать фигуру реальными цветами. На форму то зеленая краска нашлась. На сапоги, черная, тоже. А вот с лицом проблема. Коляфедя заебенили лик защитника желтым. Подкрасили глазки, подвели бровки. Подмазали губки. Полюбовались. Ну, как живой!

Наутро опять проверка. И первым делом, понятное дело, бегом смотреть памятник.

- Полковник, а полковник! А нах[рен]а у тебя китайская проститутка заместо [мав]ра стоит? Или у бойца желтуха? А зачем он губы накрасил?

Полковник завизжал, орошая оробевшую комиссию слюнями и приказал снести статую к е&аной матери. Заодно под шумок уволили творцов. Пока они еще чего не украсили.

другое не успел получить.

И вот мы стоим, кроме криминальной милиции также стоит милиция общественной безопасности, и начальник с кадровиком идут мимо строя, осматривая внешний вид подчиненных.

Сотрудник производит доклад: "Старший лейтенант Иванов, участковый уполномоченный милиции". Начальник задает вопрос: "Чего у вас не хватает? " Ну и в ответ, например: "Нет ремня поясного", ну или что-то в этом духе. А кадровик записывает.

А за одного человека до меня стоит опер БЭП, назовем ее Ольга Михайловна. Начальник подходит к ней, а она стоит в форменной рубашке и в форменной в юбке (туфли - гражданского образца). Стоит заметить, что операм за неиспользованную форму платят компенсацию. Ну и нафига ей эта форма, раз она ее почти не носит - лучше тити-мити получить.

Короче начальник к ней подходит, она: "Оперуполномоченный БЭП, старший лейтенант милиции Иванова Ольга Михайловна. Товарищ подполковник, у меня из формы больше ничего нет, я не нуждаюсь".

У начальника настроение хорошее, и он так по-доброму говорит: "Товарищ ст. лейтенант! Так нельзя! Вот приедет комиссия, спросит: "Где у Ольги Михайловны пилотка? " - я что им скажу?"

Я тут начал медленно сползать по стене, еле сдерживая смех. Начальник заметил и строго, с удивлением уставился на меня. Я думаю - только не заржать.

Но тут Ольга Михайловна отвечает: "Товарищ подполковник, для комиссии я пилотку найду"...

Строевой смотр мной был сорван...

полка и имел удовольствие наблюдать много интересностей от старших товарищей по оружию. Командиром полка на тот момент был полковник, скажем, Сансаныч. По словам старших товарищей, Сансаныч раньше страдал (или наслаждался) алкоголизмом, но в один прекрасный момент его боевая подруга (супруга) вытащила его, пьяного в умат, из сауны (предварительно отбив от навязчивых нимф), а на утро категорически заявила, что он бросает пить! Закодировала. Ей это удалось. Сансаныч рьяно взялся за службу и за карьерный рост. Из начальника штаба превратился в комполка. Пить то он перестал, но дури в нём осталось ещё на пять таких же Сансанычей. Был он весьма строгим, выговоры объявлял исключительно матом, с добавлением литературных слов. В начале совещаний командного состава полка называл всех нас шайкой пида...сов, обязательно упомянув ,что он среди нас пидо...ас-предводитель (ну ,чтоб мы не обижались и в суд не подали). Матом он объяснял все очень доходчиво, нам нравилось, иногда в курилке мы его цитировали и восхищались его литературным талантом. Все его, конечно же, боялись и уважали, но ещё больше его начали уважать после одного поступка...

В подготовительный период дивизионных учений Сансаныч со свитой (управлением полка) вышел на полигон и задал вопрос командиру дивизиона. В переводе на гражданский язык вопрос мог выглядеть так:

- "Уважаемый господин подполковник, будьте любезны мне сообщить, сколько единиц доблестных орудий вашего уважаемого дивизиона в состоянии самостоятельно выйти на лоно природы и занять позиции. Не думаю, что Ваша техника в состоянии сдвинуться с мест стоянки и продвинуться хоть пару метров до полигона".

Конечно, это было сказано другими словами. Надо заметить, что техника в действительности была очень старой, она служила ещё в Афгане, а до России так и не дошла, осев в Душанбе (201 МСД).

Доблестный командир дивизиона ответил (передаю дословно, так как говорил он на гражданском языке):

- "Товарищ полковник, техника готова выйти на полигон в полном составе. Дивизион готов на 100%! " Управление полка ахнуло и зашепталось (все знали, что наши самоходки и МТЛб далеки от совершенства в силу своего возраста и изношенности). Сансаныч зацепился за данное утверждение, и, чтоб принизить честь подпола, пообещал:

- Если в понедельник 100% техники будет находиться на полигоне, то я сам лично сяду в эту лужу, а если нет - то своими руками посажу вас в неё! ". При этом он протянул свой перст в сторону здоровенной лужи из грязи (кто был в марте на окраинах Душанбе, могут себе представить такие).

- Понедельник, начало учений - праздничный день (как экзамен у школьника). Сансаныч вышел на полигон в камуфлированном, шитом по спецзаказу в ателье костюме. Наглаженный, камуфлированная кепка со шнурком-филиграном, на груди - железный крест 201-й дивизии. Усы расчесаны, взгляд боевой. За спиной - вся свита (управление полка и я в том числе). Командир дивизиона встретил его и доложил о готовности. Сансаныч начал пересчитывать технику. Пересчитал, потом ещё раз, опять заново. Открыл рабочую тетрадь, уточнил штат. Подозвал к себе зам. по тех. части, что-то шепнул ему. Зампотех окинул взглядом позиции, посчитал, перепроверил, так же шёпотом доложил Сансанычу. Сансаныч молча снял фуражку, отдал её зампотеху. Повернулся и молча направился к той самой луже из грязи. И... сел в самый центр. Почесал репу, выбрался из лужи и со словами "Ну и пид..с же ты ,комдив", отправился в штаб переодеваться. Комдив получил от Сансаныча благодарность, а мы - лишний повод уважать нашего комполка.

солдаты и офицеры могли смотреть советское ТВ, а не сомнительный программы ГДР и вражеские из Западного Берлина. Спутниковая тарелка, вывод кабельного ТВ в казармы, слабенький передатчик и вышка с обычной передающей ТВ-антенной на офицерский городок. Здание, в котором располагалось оборудование, было довольно старое, как минимум еще довоенной немецкой постройки, если не кайзеровское, 2-этажное, с черепичной крышей и преогромнейшим чердаком с массой дымовых труб и деревянных балок. На первом этаже была кухня и столовая, на втором - телецентр (вход был отдельный, лестница и с неё же выход на чердак), а на чердаке лежала огромнейшая куча разнообразнейших пустых ящиков - упаковка от той же 3-метровой спутниковой тарелки, передатчика, антенны, мачты и т.д. Ну и обычных зелёных армейских ящиков там тоже было очень много. И вот, в мае, за 2 дня до моего дембеля, позвонил мне тоже дембель, связист Петя, и просит - я уже завтра уезжаю, а этой ночью хотим мы с другими связистами немного это дело отметить, так вот спрячь до ночи у себя на чердаке вот это большое ведро картошки. Уже чищеной и залитой водой. Оказалось - он с поварами договорился, они почистили и хотели пожарить на закуску, да вот прапор - начальник столовой что-то вдруг с хлеборезом какую-то разборку затеял, и поваров всех строить начал, в общем пока прапор не уйдет, пусть ведро у тебя постоит. Ладно, я отнес ведро на чердак, и само собой спрятал его в один из ящиков, подальше. На всякий случай, ведь в телецентре само собой было начальство - тот самый старший лейтенант, который мне всё и рассказал, и прапорщик, вдруг зайдут на чердак? Тем более что прапор, как хозяйственный человек, приспособился там в одном из углов рыбу коптить иногда, да и выход к спутниковой тарелке был через чердак. В общем я спрятал, а Петя так почему-то за картошкой и не зашёл. А я про это как-то забыл совсем, не до того - домой скоро, все мысли об этом... Тем более что на следующий день меня вызвал замкомбрига и сказал - ты же из телецентра сержант, ну так пока у меня дома телевизор не починишь, домой не поедешь... Починил. Но это отдельная история... Ну так вот, потом в Питере мой бывший командир и говорит - я конечно понимаю, что ты просто как следует не подумал, что получится, но всё же, шутка эта вышла очень злобной, прапор так вообще чуть со зла инфаркт не получил, и вообще как минимум половина нашей отдельной гвардейской бригады тебя очень теплыми словами вспоминала... А я долго не мог понять - о чем это он вообще? Оказывается - картошка постояла в воде, постояла и начала потихоньку бродить. И что характерно - вонять. И с каждым днем вонь эта всё усиливалась... Шли первые дни после моего дембеля, подходящего солдата на мое место еще не нашли, ну а старлею с прапором неохота было детально разбираться - что там на чердаке пованивает. Тем более что они оба были неслабыми пофигистами. Повоняет и перестанет. Может это голубь сдох, там их было немало. Или кошка. Но вонь все усиливалась. Вскоре стало довольно трудно находиться не только на чердаке, но и на втором этаже здания, в телецентре. Тогда офицеры пошли на поиски. Выдержали недолго, бросили. Закрыли дверь на чердак поплотнее и открыли окна. Стало терпимо. А на чердаке вонь понемногу усиливалась... На 4-й день в телецентр зашел майор из политотдела бригады, с "проверкой", в общем спирта тяпнуть. Но спирт пить он не смог, сказал, что нужно срочно принимать меры и быстро ушёл. Прислал на поиски 2-х солдат с противогазами. Те видимо не имели особого желания париться в противогазах (в конце мая на чердаке было очень жарко) и так ничего и не нашли. В тот же день к вечеру вонь стала очень ощутима уже и на первом этаже, в помещениях кухни. Тем более что там были ведущие на чердачную лестницу вентиляционные отверстия. Начальник столовой пытался наехать на телецентр - разбирайтесь со своим чердаком, ему в ответ - иди и сам ищи, наша аппаратура так не воняет... Тому естественно не захотелось отрывать от кухни своих поваров, в результате они ни о чём хорошем не договорились. На следующий день уже и у примерно трёхсот солдат, пришедших на завтрак в большой зал столовой, пропал аппетит. В обед стало еще хуже... Дошло до комбрига. Ну тут уж всем досталось крепко, и офицерам телецентра, и начальнику столовой. Найти и устранить немедленно, и все тут. Ладно, на поиски были отправлены уже три солдата с противогазами, "будете искать, пока не найдёте", и наконец к вечеру искомый источник запаха был найден и обезврежен. И все почему-то решили, что это я специально...