Истории о армии #полковник

Начинается это мероприятие церемонией приема парада. Кто-то из вторых лиц докладывает первому лицу, что личный состав для проведения бла-бла-бла построен. Первым лицом, естественно, являлся начальник училища, без малого генерал-лейтенант. Докладывать ему выпало полковнику - начальнику штаба училища. Главной интригой было то, что построение происходило после обеда, а офицеры, естественно не могли так долго ждать... Обычно они конечно не доводят дело до перегибов, но так уж вышло...

Короче представьте построенных в коробки по курсам курсантов в идеальном строю. Посреди плаца с правого фланга нач. штаба, на левом - нач училища. Подаются команды "Равняйсь"... "Смирно"... Нач штаба и нач училища поворачиваются лицами друг к другу, четко вскидывают руки в воинском приветствии к папахам и строевым шагом идут навстречу друг другу для вышеописанного доклада. В тишине слышны четко печатающие удары сапог... Не знаю, у кого чего двоилось и троилось, но дальше начинается полный сюр... Не сбивая шага начальники... проходят мимо друг друга и продолжают свой путь уже расходясь... Шагов через 10 после несостоявшейся встречи до полковника вдруг доходит, что что-то не так и он замирает на месте... на лице 15 сек. полета мысли, недоуменно оглядывается, замечает удаляющегося командира и срывается вдогонку придерживая папаху с криком "товарищ генерал, подождите"... Праздник удался, курсанты рыдали...

по причине того, что полк "выступил" инициатором социалистического соревнования. А это, братцы, означает, что он(полк) в этом соревновании и победит. Но победит не просто так, а в условиях максимально приближенных к настоящей победе. Т. е. минуту на кроссе в 10 км с оружием и снаряжением полку еще простят, но вот пять минут - уже нет. И "побегут, бл--ь, все, слышите, все, кроме маршалов и генералов, а их в полку нет! " Про швартовки техники, боевые стрельбы и проч. и речи нет - не знаю, как сейчас, а тогда в ВДВ дрючить умели (перекрыть норматив на 30% не было героическим подвигом).

Отработали, с потом, кровью, матами, но отработали! Теперь раздача пряников - кого-то на повышение, кого-то в Академию, кому-то "снятие ранее наложенного взыскания".

И был у нас замполит батальона. Ничошный такой замполит, не сволочь, идеологией сильно не доставал, дисциплина у нас была, мордобой не превышал допустимые уровни. Недостаток у него был один - очень хотелось ему в Академию имени товарища Ленина поступить, продолжить, так сказать, свою политическую карьеру. Глобально - это недостатком назвать нельзя, нормальное стремление, но стало оно у капитана идеей-фикс. А начальство его отпускать не хотело. Но здесь уже деваться некуда - батальон стал лучшим в т. ч. и по дисциплине и надо капитана поощрять, причем поощрять сильно.

Судный день - цельный полковник из Политодела ВДВ в расположении лучшего батальона полка осматривает ленинскую комнату и состояние наглядной агитации в целом. С тем, значит, чтобы определить уровень поощрения замполита батальона. Задача у полковника двойственная - и капитана не обидеть(иначе кто же потом служить будет), и в Академию его не пустить (иначе кто же здесь служить будет). И вот не понравился ему(полковнику) пол в этой самой ленинской комнате, подгнивать начинает, хоть и покрашен. Как же так ?!

Объясняет капитан - здание старое, еще гусары стояли, под полом отопление прохудилось, вот и меняем пол раз в год. А отопление ремонтировать- это уже не замполитовское дело.

Вот у полковника снос и определился. Порешили так - ежели капитан вечный пол построит в ленкомнате, то разрешат ему документы в Академию подать.

А вечный пол в те времена - это дубовый пол. Всего и делов- привезти дубовые половые доски и этот пол настелить. Легко сказать - в годы всеобщего дефицита найти дубовые половые доски - ни на какие ракетницы не выменяешь, ибо просто нет таких досок. Но учиться в Москве хочется и разведал наш капитан, что дубовые доски есть только в одном месте-похоронном агенстве в городке на границе Литвы и Польши, где из этих досок делали гробы для очень состоятельных или очень уважаемых тогда покойников. Но вот продать эти доски они никак не могут - ибо времена социалистические, похоронное бюро не лесопилка и досками не торгует, а прокурор- он и в Литве прокурор.

Но гвардейцы-десантники найдут выход всегда (особливо, когда впереди Академия). И родилась мысль - купить доски, а оформить гробами. Начфин в полку - человек вменяемый, понимает важность пола в ленкомнате, опять же от капитана благодарность просто не будет иметь разумных границ, да и ревизор московский при проверке хозрасходы не очень тщательно проверяет, а если учесть, что накладная от похоронщиков будет на литовском языке, то и хрен по деревне - скажем, что написано "доски".

И появился в ленкомнате дубовый пол. Но вот совпало это с приездом ревизора из штаба ВДВ из Москвы.

И погорел весь случай на психологии людской - спрашивает ревизор от кого документы, а ему объясняют - это с мясокомбината. это с хлебозавода и т. д. - поставщики обычные. И ревизор(тактичный человек)переписал литовские названия основных поставщиков (чтобы все время не спрашивать). А вот когда попалась ему "та самая" накладная, то перевод спросил не у того, кого надо!

Оп-па! 13 гробиков для десантников! Деньги сперли! Но кто же таким прикрывается, для этого краска есть - поди там слои посчитай этой краски. Похоронили 13 солдат скрытно от московского начальства? Это только в бредовых байках бывает! Логического объяснения нет.

Разобрались, конечно. даже особисты поучаствовали. Начфину - предупреждение о неполном служебном соответствии, капитану - путевка в солнечный Афганистан раньше срока. Он и так поехал бы, но позже, и, желательно, полковником, все по-приятней.

А пол остался. Два года назад был в Литве, казарму эту от полка отрезали (литовский полк называется "Ночные волки"), а хозяин квартиры, которую сделали в том числе из ленкомнаты, очень доволен ...

«Есть! » – видимо, был ему какой-то резон в этом деле. А мало того, что у него голова была светлая, так еще и седая, что в наших доблестных войсках только усугубилось: слишком поздно он включил «режим дурака».

Еще на сборном пункте офицер, приехавший забирать партию новобранцев, почитал личное дело Петрова и пригрозил, что поставит его писарем в штаб. Петров улыбнулся застенчиво, но промолчал: всякому офицеру верить на сборном пункте – мигом окажешься хрен знает где.

Познакомился я с ним уже на КМБ. Скромный, молчаливый, ни в одном месте не спортивный, но эрудированный – аж общаться приятно. В один батальон в итоге и попали. Через полгода он, как уже говорилось, поседел еще больше, так что даже короткая стрижка этого не скрывала. А офицеры и прапорщики батальона, поняв, что новый писарь (он же хакер, он же ремонтник он же… – список можно продолжать) быстро разбирается во многих вещах, а более всего – в куче бумаг, постарались спихнуть ему как можно больше обязанностей. Начальник штаба вместе с комбатом, правда, быстро всех отвадили, лишив самых хитрожопых премии. А через полгода доблестного труда даже младшего сержанта дали.

В батальоне Петрова не трогали: во-первых, считали безобидным: он умудрялся все конфликты, даже прошедшие точку невозврата, решать мирным путем, а во-вторых, прекрасно понимали, что с «крышующими» его майорами да капитанами ссориться не резон. Да и он не лез в дела батальона: вставал раньше всех, ложился позже всех, когда документы доделывал к утру. Мы даже не всегда знали, ночевал ли он в казарме, или провел ночь, заполняя книги да журналы.

И вот в один из дней приключилась у нашего уже младшего сержанта Петрова неприятность: слетела винда, а работы – непочатый край. Начальник штаба быстро раздобыл ему телефон с интернетом, и Петров начал отчаянно гуглить.

В тот момент дневальным по штабу стоял паренек, не так давно пришедший с КМБ. Лиц командиров он не знал, но в званиях разбирался. То есть полковника от прапорщика отличить мог вполне. Проблема была в одном: близоруким оказался, и на какой-то ляд снял (или не надел) очки. В ту минуту, как на грех, появился командир бригады. Появлялся он всегда одинаково: сперва его живот, а через секунду он сам, сверкая полковничьими звездами. Дневальный прищурился, разглядел три искорки на полевых фальшпогонах, но размер не определил (счел старлеем) и просто молча отдал честь. Комбриг это любил: он всегда старался заходить в батальоны как вежливый лось, тихо и по возможности незаметно. И вот так тихо он вошел в кабинет начальника штаба, где несчастный Петров, матерясь про себя, искал способы воскресить шайтан-машину в кратчайшие сроки. Отметим, что сидел он спиной к двери, и вошедшего просто не заметил.

Комбриг посмотрел на эту картину, подошел поближе, пару секунд разглядывал подробности вопиющего нарушения всего, чего можно, после чего отвесил такого хозяйского леща Петрову. Тот от неожиданности аж взлетел. Глаза углядели созвездия на плечах, и в ближайших кабинетах зазвенели стекла от могучего: «Здражлатащполковник! »

На вопль из своего закутка вылетел начальник штаба и вытянулся по стойке смирно.

– Почему солдат с телефоном? – строго спросил комбриг.

– Пытаемся комп починить, система слетела, тут же отрапортовал начальник штаба.

– Почему солдат не стриженный? – продолжал допытываться полкан. Следует отдать должное, Петров на тот момент действительно сильно оброс: ему банально некогда было постричься, да и острой необходимости не было, он попросту игнорировал все построения.

– Пострижем.

– Почему солдат седой? . .

Ответа найти никто не сумел. Комбриг прошелся по кабинетам, выдал замечания по поводу чайников и чешущих языками гражданских тёть, вставил пистон комбату и начальнику штаба и уплыл куда-то в направлении соседних зданий. К дневальному подошел злой Петров. Неизвестно, чем закончился их разговор, но дневальный с того дня всегда был при очках и время от времени бегал на улицу посмотреть, нет ли больших звезд в непосредственной близости от штаба.

Через пару часов после ухода полковника, Петрову пришлось нести документы в штаб бригады. Там он переceкся с батальонным замполитом, который отчаянно пытался придать своей морде серьезное выражение. Получалось не очень. А когда он увидел Петрова, его вообще затрясло от беззвучного хохота.

– Товарищ майор, что случилось? – поинтересовался тот.

Проржавшись, замполит процитировал речь комбрига, выданную им во время совещания: «Захожу я, значит в штаб батальона. То что команду никто не подал, это как бы хрен с ним, но дальше… Захожу в кабинет начальника штаба. Смотрю – майор что ли за компом сидит? . . Присмотрелся – нет, солдат. Короче, бардак там у вас: чайники стоят, бабы ржут, дневальный слепой, а посередине сидит солдат, смотрит на все это [м]лядство и медленно седеет! »

Прозвище «Седой Солдат» закрепилось за Петровым до самого дембеля…

можно понять: он только что получил доклад, что санкционированная им операция спецназа на территории суверенной зарубежной страны окончилась провалом. И теперь ему самому грозил провал на очередных президентских выборах.

Все началось 4 ноября 1979 г. Группа студентов тегеранского университета, возмущенных противоправными действиями Вашингтона, заняла посольство США в Тегеране, взяв в заложники 53 его сотрудника. В обмен на свободу заложников студенты потребовали от президента Картера выдачи беглого иранского шаха и возврата награбленных шахом богатств. Когда американское правительство убедилось, что меры дипломатического урегулирования (т. е. угрозы и шантаж) на Тегеран никакого воздействия не оказывают, было решено пустить в ход кулаки.

Проучить иранцев доверили суперэлите вооруженных сил США - спецподразделению "Дельта" под командованием полковника Чарльза Беквита, "крутого парня", словно сошедшего с кинокадров голливудского боевика про Рэмбо. Ветеран Вьетнама, "зеленый берет", увешанный медалями от шеи до пояса, Беквит своими руками создал и подготовил "Дельту" в пику коллегам-соперникам, английским спецназовцам из 22 полка Специальной авиадесантной службы - 22SAS, легендарного отряда, имеющего на своем счету множество блестящих побед.

- Чарли, - мягко заметил бригадир Калверт, командир 22SAS, побывав в гостях у "Дельты", - боюсь, у твоих парней слишком много мускулов... Как бы это не сказалось на голове.

Беквит предпочел не услышать подначку Калверта (ну как же, янки круче всех! ), а зря.

... Операция "Орлиный коготь" началась 24 апреля 1980 г. 8 транспортно-десантных вертолетов СН-53 "Жеребец" и столько же ударных АН-6 стартовали с палубы авианосца "Форрестол", крейсировавшего в Персидском заливе, и взяли курс на точку "пустыня-1" - заброшенный английский аэродром на полпути к Тегерану. Вскоре к ним присоединились 8 транспортных самолетов С-130 "Геркулес" с десантниками и дополнительным запасом топлива на борту, взлетевших с аэродрома о. Масира (Оман). Поскольку радиус действия вертолетов был недостаточен, в "пустыне-1" им надлежало дозаправиться с "геркулесов" и принять на борт десантников. Далее вертолеты перелетали в точку "пустыня-2" - старые соляные копи в 80 км от Тегерана. По плану операции, в ночь на 26 апреля спецназ при огневой поддержке АН-6 должен был взять посольство штурмом, освободить заложников и вместе с ними отступить к тегеранскому стадиону, откуда всю компанию забрали бы "жеребцы".

- 50 на 50 - если техника и люди будут работать, как надо, - оценил план помянутый выше бригадир Калверт.

Не сработали.

Для начала один "Жеребец" рухнул в воду прямо у борта авианосца. Второй заблудился в темноте и предпочел вернуться. Третий сел на вынужденную в пустыне. Т. о. , без единого выстрела группа транспортных вертолетов сократилась до опасного предела: для того, чтобы вывезти всех заложников и десантников, Беквиту требовалось минимум 4 CH-53, и это с учетом возможных потерь от зенитного огня. А накладки тем временем продолжали громоздиться одна на другую...

Разведка клялась и божилась, что "пустыня-1" - это действительно пустыня, т. е. совершенно безлюдное место. В реальности оказалось, что поблизости проходит оживленное шоссе! Нервы у "суперменов", по-видимому, уже начали сдавать, поскольку дельтовцы не придумали ничего умнее, как расстрелять проезжавший мимо бензовоз с целью заблокировать дорогу. Поднявшийся столб пламени был виден с расстояния в 70 км! Если окрестные иранские гарнизоны до этого момента и спали сном праведников, то разожженный американцами костер точно сорвал их с коек. Тем более, что водитель бензовоза умудрился-таки удрать на проезжавшей мимо легковушке. Дельтовцы погнались за ним на мопедах, но не догнали, обстреляли, но не попали. Реальность все меньше и меньше походила на рекламный голливудский боевик...

Между тем на аэродроме кипела работа. При дозаправке вертолетов выяснилось, что шланги коротковаты, а поскольку тягачей в распоряжении отряда, естественно, не было, вертолетам пришлось подруливать к самолетам-заправщикам своим ходом. При этом один из "жеребцов" лопастями своего винта рубанул по топливному баку "Геркулеса"...

Теперь пламя было видно, наверное, даже из Тегерана! Обе машины сгорели дотла вместе с экипажами (8 погибших), 4 десантника получили тяжелые ожоги. Для тонкой нервной системы американских рэмбо это оказалось каплей, переполнившей чашу. Перед глазами "самых крутых парней в мире" уже вставала картина пылящих к аэродрому бронемашин, а драться лицом к лицу с закованной в броню иранской мотопехотой, имеющей за плечами шестилетний опыт тяжелейшей войны, дельтовцам ну никак не улыбалось - это же не по студентам стрелять. Скрежетнув зубами, полковник Беквит приказал бросить вертолеты и сматывать удочки.

Сказано - сделано. Мандраж у янки к этому моменту явно перерос в настоящую панику, поскольку при поспешном бегстве никто даже не позаботился сжечь исправные вертолеты! Так они и достались иранской армии - с оружием, сверхсекретными приборами и столь же секретными документами операции "Орлиный коготь" - на потеху всему свету. Так что, повторимся, президента Картера можно понять...

Беквита за эту неудачу досрочно отправили на пенсию, но везения "Дельте" это не прибавило. Вновь и вновь, с удивительным постоянством питомцы Беквита умудрялись проваливать поставленные перед ними задачи. Их били в Азии, Африке и Латинской Америке; в Европе не били только потому, что там "Дельту" не задействовали. После очередного провала на Гренаде американский командующий, генерал Норман Шварцкопф, прилюдно поклялся, что больше ни за какие коврижки не согласится задействовать "Дельту" в руководимых им операциях! Однако, когда пришло время вторгаться в Ирак, генерала таки уломали подключить "Дельту" к поиску иракских баллистических ракет, надо полагать, с целью реабилитации многажды опростоволосившихся спецназовцев. Скрепя сердце, Шварцкопф согласился - и дельтовцы блестяще подтвердили его правоту: единственный рейд с их участием окончился очередным поражением...

И до сего дня "Дельта форс" остается единственным в мире спецподразделением крупной державы, не имеющим в своем активе хоть сколько-нибудь заметных достижений. Парадокс?

В свое время автор этих строк командовал разведгруппой морского спецназа - водолазы-диверсанты, или, обтекаемо, "боевые пловцы". В разгар "перестройки" в нашу часть с неофициальным дружественным визитом прибыли наши противники-коллеги - американские боевые пловцы из многократно разрекламированной группы спецназа ВМС США SEAL, "морские котики". Программой визита предусматривалось проведение, так сказать, товарищеского матча - состязаний по стрельбе, спортивному ориентированию и преодолению полосы препятствий. И ничего не получилось!

Нормативы по стрелковой подготовке наших гостей оказались настолько низкими, что состязаться с ними нашим бойцам-срочникам было просто неловко: маленьких обижать нехорошо. Наш боец из короткорылого пистолета Макарова должен класть пулю в пулю с дистанции 25 м, а профессионал-янки из длинноствольной "беретты" обязан просто попасть в мишень (неважно, куда) с 10 м. Поэтому стрелковую "дуэль" пришлось тихо отложить в сторону. Наша полоса препятствий, а я бы не назвал ее особо сложной, вызвала у гостей неподдельный ужас: как можно! Ведь тут солдат может получить травму, ему придется страховку выплачивать (я не шучу. Так они готовят своих Рэмбо). В общем, полосу препятствий тоже пришлось отложить в сторону.

Но самое смешное произошло на ориентировании. Ребята приехали к нам со своими приборчиками GPS, а по условиям состязания каждому отряду - нашему и американскому - полагались только карта и компас. Оба отряда десантировались с вертолетов в заранее неизвестной для них точке; им предстояло, сличив карту и местность, определить свое местонахождение и выполнить марш-бросок в точку встречи. В нашем отряде такие задания были набившей всем оскомину бодягой; дело настолько нехитрое, что я на тренировках доверял определение на местности рядовым бойцам - самому мне эта игра давно надоела, все равно, что старую книжку на десятый раз перечитывать. Так вот, "котики" умудрились немедленно потеряться. И вместо движения по маршруту нашей группе пришлось искать этих горе-суперменов в приморской тайге, чтобы они, не дай Бог, не загнулись от голода или не попались на глаза бойцам Внутренних войск МВД или пограничникам - и те, и другие народ особый, остро заточенный на схватку и стреляют без рефлексии. И правильно делают.

Когда мы нашли "котиков", вид у них был, мягко говоря, виноватый. Программу визита пришлось скомкать и быстренько завершить простейшим способом - совместной выпивкой. Когда "супермены" покидали нашу базу, мой боец-связист подвёл итог:

- М-да, а крутизна-то слетает с них вместе со снарягой!

- Когда у спецназовца слишком много мышц и снаряжения, - прокомментировал американский конфуз наш командир роты капитан Зорин, - он, незаметно для самого себя, начинает считать себя всемогущим. А это чревато потерей чувства реальности: такой "бык" не в состоянии правильно оценить степень опасности и принять адекватное решение. За что и будет непременно бит. Самые главные мышцы диверсанта - это разум и воля! А с этим у ребят, похоже, серьезные проблемы...

Сергей ДУНАЕВ

седьмого ноября - красный день календаря, и должны были к нам в полк приехать на праздник большие шишки в погонах из политотдела штаба округа. Вы, наверное, знаете, что такое посещение политработников из штаба. Это значит, что полк вылизывают со страшной силой;

старшины, выпучив глаза, выдают солдатам новое х/б; по плацу в сапогах ходить жалко - такой он чистый; самолеты только что не с мылом моют; замполит, мечтающий попасть в академию, изображает из себя мышь в родах, - короче говоря, общая долбанутость личного состава приближается к наивысшей точке.

Бате вся эта суета была глубоко противна, и участия в ней он не принимал, а тихо выпивал в своем кабинете.

Мне это было отлично видно, так как кабинет его находился на втором этаже, и я как раз под личным руководством замполита, особиста и комсомольского вожака вешал над его окнами плакат с незабвенной надписью "Партия - наш рулевой".

Выпивающий Батя, сидящий совершенно спокойно среди всеобщей истерики и хаоса, представлял собой настолько увлекательное зрелище, что, засмотревшись, я поскользнулся и грохнулся на землю, выпустив плакат, который по неумолимым законам аэродинамики плавно влетел в окно Батиного кабинета, высадив стекла.

Видимо это было последней каплей, переполнившей чашу терпения комполка. Вылетев из кабинета, он поддал ногой плакат, схватил меня за шиворот и заревел:

- Ларин! Третий год служишь, а плакат повесить не можешь!

Потом еще раз пнул плакат и проревел:

- Понаписали тут всякой х[ер]ни!!!!

Замполит, особист и комсомолец онемели разом. Первым пришел в себя замполит.

- Тов. полковник, как Вы можете говорить такое!!! - заверещал зам.

Глаза Бати налились кровью. Он медленно подошел к замполиту, взял его за отвороты парадной шинели, приподнял и со словами,

- А таких, как ты, Я БОМБИЛ !!!! - швырнул несчастного зама задницей на клумбу с грязным и мокрым черноземом.

В итоге замполит встречал комиссию необычайно тихий и в повседневной шинели.

и Кольке, что перед завтраком тут надо просто заправить койку и навести порядок - не надо кормить скотину, колоть дрова, разжигать печку, носить воду, готовить еду. Тут есть горячая вода.

На завтрак дают много вкусного - сок, каша, масло, тушенка - но нет нормальной еды - каши с маслом и настоящего молока, поэтому не всегда наедаюсь. Но всегда можно сесть между двумя городскими парнями, которые пьют только кофе. Их порций и моей вполне хватает до обеда. Поэтому городские такие слабаки!

А еще бывают "марш-броски". Сержант говорит, что это для тренировки. Раз он так считает, то я не возражаю. "Марш-бросок" - это примерно , как у нас от дома до магазина, но эти броски раз в неделю, а не так, как ты, мама , меня посылала в магазин каждый день. После этого городские парни падают со стертыми ногами, и нас везут назад в грузовике. Местность тут неплохая, но слишком ровная.

Сержант - это примерно, как учитель в школе, иногда ворчит. Капитан - директор школы. Майоры и полковники, как председатель в сельсовете, бухают, а в свободное от синьки время , в основном, заняты своими делами и нас не трогают.

Сашка и Колька умрут со смеху, но я тут -лучший стрелок. Не знаю , почему - мишени размером почти, как волк, но не бегают и навскидку стрелять не надо. Все , что надо сделать - лечь на плащ- палатку поудобнее и выстрелить! Не надо даже набивать патроны порохом и дробью - их привозят уже готовые. Каждый месяц дают деньги, называют зарплатой по контракту. В месяц дают, как в селе за 4 месяца. А ещё тут есть магазин , и пряники в нём свежие, и их не надо размачивать а колбаса , оказывается, на цвет розовая, а не зеленая.

Пусть Сашка и Колька поторопятся, пока никто не знает, какая тут халява!

P. S. Кстати - посылаю вам 5000 руб. на ремонт сарая и мамке на зубы.

Ваша дочь Галина.

значку "мастер спорта", они-то на себя что только не цепляли и "два года под пулями" и "двести метров до границы" и даже "гвардеец пятилетки". Выглядит как звезда героя. Кто был, тот помнит. А Серега носил значок по праву, даже ксива при нем была.

Как-то прапор купил в спорттоварах "иж планету спорт", привез в деревянном ящике, так Сереге повезло, за два дня разобрал, собрал и довел мотык до ума на хоздворе и еще три дня спал, прапор его прикрыл.

В один солнечный денек, Серегу срочно вызвали к командиру бригады, прямо из караула.

Мы видели, как водитель полковника посадил «мотоциклиста» в машину и увез в неизвестном направлении.

Вечером к казарме подъехал злющий полковник, буквально выпихнул Серегу из уазика, с криками: "Ты у меня до дембеля будешь в нарядах гнить!!! Так опозорить меня перед людьми!!! Шарлатан!!! Самозванец!!!"

Машина отъехала, остановилась, из нее выбросили на плац Серегину панаму.

Комбриг уехал.

Мы окружили понурого мотоциклиста:

- Что случилось?

А случилось вот что: Праздновался день города и нашу часть вызвали на спартакиаду. Бег, борьба, штанга, турник и т. п. а на закуску намечался мотокросс. Конечно же, наш комбриг решил всем утереть нос с помощью Сереги-мотоциклиста...

Я успокаиваю:

- Че, Серега, слабовато подтянулся? Не переживай, это же всего лишь спорт.

Серега:

- Да в том-то и дело, я то думал, заставят на турнике крутиться.

Знал бы, что нужно участвовать в мотокроссе, спрятался бы в санчасть.

- Так, а че, проиграл гонку?

- В том-то и дело, что даже не гонялся... Не хотел я вам раньше говорить, но теперь чего уж там. Я вообще не умею водить мотоцикл...

Мы охренели:

- Так с чемпионством, «мастером спорта» и мотогонками, это ты нам все гнал!!! ?

Серега (чуть не плача):

- Клянусь матерью, что все правда! Мы с братом… он на шесть лет старше, так он обещал матери, что не подпустит меня за руль мотоцикла. Гайки крутить, пожалуйста, а за руль нет, а мне как-то и не хотелось, я машины люблю.

Так вот, я на соревнованиях выступал всегда только вместе с братом. ..

Я всего лишь колясочник.