Истории о армии #служба

в песке котлован 7х7х4 м, его дно залить бетоном, уложить фундаментные блоки, покрыть их смолой снаружи изнутри. К этой емкости надо прорыть 30 м траншеи 1х1 м, уложить туда лотки, накрыть их и засыпать землей. Всю эту площадь – около 400 кв. метров надо было выровнять щебнем и заасфальтировать. Также надо было покрасить:

- с двух сторон ограждение из сетки-рабицы, площадь покраски - 600 кв. м;

- 10 высоковольтных столбов на высоту 3 метра.

Объем работы серьёзный, по ЕНИРу – около 3-х месяцев, т. е. до февраля следующего года!!!

Условие мне начальник поставил простое – сделаешь работу – идешь на дембель.

Он рассчитывал, что работать буду только руками, но я поработал и головой!

Я сделал следующее: отремонтировал гусеничный бульдозер (не будучи бульдозеристом). Имея такую технику, выкопал траншею и котлован в песке, выровнял площадку, спланировал щебень. В моем распоряжении был автокран и каток для укладки асфальта.

Ограждение покрасил с помощью малярного краскопульта, разбавив краску соляркой – это сократило срок покраски и заняло 2 часа. Трудоёмкой была покраска высоковольтных столбов, т. к. столбы были на большом расстоянии друг от друга (до 350 метров).

Всю работу я закончил за ПЯТЬ (!!! ) дней вместо 3-х месяцев.

Начальник, узнав, что я выполнил наряд за такой короткий срок, чуть не лопнул от злости и слова своего не сдержал. Месяц после выполнения наряда я не нес никакой службы, а просто находился в части.

На дембель я ушел 6 декабря 1982 года.

из молодых пацанов без сильного желания крутого карьерного роста ( в лучшем случае), а в худшем- вообще без желания чего-либо кроме тишины и самогона.

Руководители среднего звена были разными - но большей частью отличались от рядовых охранников только некоторым наличием мозгов и ответственности.

Высшее руководство, кроме Валерия Петровича, состояло из отставных силовиков и имело свои взгляды на жизнь нередко весьма специфические, которые однако, позволяли решать большинство появлявшихся проблем.

Сам Валерий Петрович, в прошлом конторский полковник, жил весьма тихой жизнью потомственного силовика.

Но вот как то, сидя в бане с руководителями подразделений и замами, у него зашел жесткий спор про ВОВ. Дед Валерия Петровича погиб, как и два его брата, ещё до Сталинградской битвы.

Мнения собравшихся разделились, и дискуссия стала приобретать весьма напряженный характер.

Доводы были классическими - вы можете почитать их зайдя на любой исторический форум нынешнего времени.

И тут Валерий Петрович взял слово.

"Дорогие сотрудники! Я тут подумал, и понял, что нам просто необходимо сплотить силы нашего коллектива. Тем более, что компания "Одуванчик", на объектах которой работает почти половина нашего персонала, нам не заплатила и в целях профилактики таких действий мы на один день частично снимем своих людей с её объектов. Так же все, кто не находится на дежурстве, к нам тоже присоединятся. Об остальном - сообщу накануне. Форма одежды - для турпохода. "

И вот настал великий день.

Валерий Петрович не рассказал ничего даже своему первому заму- ибо все должно быть честно.

Приехав на место, персонал в количестве почти 700 человек ( 1-2 батальона в зависимости от времени и рода войск) увидел перед собой большое поле, огороженное флажками.

По краям поля стояли люди с пластмассовыми щитами и в шлемах.

Далее всем присутствовавшим к их вящей радости была роздана форма для игры в пейнбол и личное оружие.

Кроме личного, среднему руководству выдали с десяток чудес пейнтбольной техники типа минометов и пулеметов.

Более того - 2 руководителям даже досталось по личному минитанку: )

А уж когда перед рядовым персоналом поставили ящики с гранатами- тут началась эйфория как на Новый Год.

Когда общая эйфория от происходящего улеглась - Валерий Петрович попросил руководителей построить персонал повзводно и вышел перед строем с мегафоном в руках.

"Уважаемые сотрудники! Сегодня Вы лично, можно сказать на собственной шкуре, узнаете, что такое ВОВ. Более того - у Вас будет облегченный вариант - ибо вас, дорогие мои, не будут бомбить с воздуха самолеты и не будет обстреливать артиллерия.

Перед Вами- поле. В середине поля на траве краской прочерчена линия. Все, кто через 15 минут после начала боя не перейдут эту линию - будут уволены из компании.

За правилами следит сторонняя организация, которую я специально нанял, о чем не знали даже ваши руководители.

Вступать в спор с судьями не разрешается.

В конце поля - 2 ДЗОТА и 2 снайпера.

Против Вас играет ШЕСТЬ человек. Вас тут без малого 700.

Сотрудники начинаю ржать в голос.

Повторяю, для тех кто не услышал или не поверил - против вас играет ШЕСТЬ человек, а вас семьсот.

У вас полтора десятка пулеметов и минометов и два танка. У них - только 2 пулемета и личное оружие.

Эйфория не унимается.

Сейчас по одному выбранному человеку из каждого взвода пойдет со мной и посмотрит на этих людей. Запомнит в лицо, что бы потом не было возмущения на тему что кто-то кого то обманул.

А теперь о приятном и неприятном.

Мое слово всегда выполняется и это все знают ( в компании это было железное правило, карал и благодетельствовал Валерий Петрович с барской щедростью и жестокостью соответственно).

Про увольнение тех, кто не пересечет через 15 минут линию, отмеченную краской, я написал.

Время поймете по свистку- его дадут за минуту до истечения времени.

Те, в кого попадает краска, вне зависимости от места попадения, выходят из боя, вставая и СРАЗУ идя в обратную сторону без оружия. Оружие остается на земле на том месте, где в вас попали.

Человек, продолживший движение после попадения в него, и замеченный за этим судьей, увольняется вне зависимости от должности.

А теперь главное:

Через час бой будет окончен.

- Те, в кого не попадет краска, получат по 3 полных оклада и внеочередной 2-х недельный оплачиваемый отпуск.

Овации в коллективе.

Перед дзотами есть очерченная краской линия, означающая 5-метровый рубеж.

Те, кто через него перейдет - получит полугодовой оклад и месяц отпуска за счет компании.

Овации в коллективе нарастают.

А теперь- главное.

Тот, кто войдет в помещение ДЗОТа - получает премию в виде годового оклада и два месяца оплаченного отпуска со всей семьей на моей личной вилле в Испании.

Овации после этой фразы были достойны съезда Партии в её лучшие годы...

А сейчас начальники, которые назначаются командирами взводов, под руководством моих замов будут разрабатывать стратегию боя, а вы пока сможете попристреливать личное оружие на мишенях.

Кстати, на последок замечу, что практически все присутствующие прошли двухгодичную службу в армии, и хорошо умеют обращаться с оружием, а так же в курсе воинской дисциплины.

Ваши деды, воевавшие в начале ВОВ, всего этого не имели.

Я закончил, приступайте. "

Дальше была эйфория, смех, халявных самогон, пристрелка оружия и разработка плана.

Выбранная группа осмотрела укрепления на другой стороне поля и увидев хлюпиков, которые будут все это защищать, принесла своим коллегам ещё больше радости.

А потом был БОЙ.

Про него вы можете почитать в большом количестве исторической литературы про тот же Ржев.

Собственно - ничего нового.

Ещё раз подчеркну- ребят не бомбили с воздуха, не было мин и артиллерии. Лафа.

А вот итоги были весьма интересными:

Из всего личного состава через час осталось в "живых" менее 15 человек. ПОЛОВИНА ВЗВОДА.

Большая часть из них спряталась за танками, командиров которых убило в первую очередь, и лежала там друг на друге как селедки, выпихивая на поле всех, кто пытался туда влезть, не считаясь со званиями.

Последовало около 20 увольнений по причине конфликтов с судьями, из которых парочке даже досталось по щам с обещанием "вы. бать всю родню".

До ДЗОТОВ не дошел НИКТО.

Один сотрудник, воевавший до этого в Чечне и работавший на отдельном объекте, сумел пересечь 5-метровую линию у ДЗОТа, но сразу был убит.

Потери оборонявшихся- ОДИН РАНЕННЫЙ В РУКУ СНАЙПЕР.

Кстати, настроение у "выигравшей стороны" было крайне хреновое - больше с таким сценарием они играть зареклись.

Замы Валерия Петровича в дискуссии на тему ВОВ с ним больше не вступали.

на рабочем месте, пьянство среди личного состава, нарушение формы одежды и прочее, что обычно считалось несущественными мелочами. Но инспектор был другого мнения о порядке несения службы и устроил всем грандиозный разнос. Личный состав был выстроен перед дежурной частью и подвергался распеканию и прочим незаслуженным, по общему мнению, оскорблениям.

Неожиданно генерал вспомнил, что ему срочно надо позвонить.Кто-то в министерстве ждал его звонка, а может быть, он вспомнил, что забыл дома включенный утюг. Ему не хотелось, чтобы все слышали телефонный разговор, и он бросился к своей машине, чтобы позвонить оттуда. Генерал выскочил из подъезда и побежал к машине. В это время кто-то из сержантов высунулся из окна и крикнул показавшемуся из-за угла наряду, что возвращался с патрулирования: "Эй! Держи его!"

Милиционеры на улице, увидев бегущего генерала (напомним, он был в штатском) отреагировали вполне естественным и общепринятым в тех местах образом (вообразив, что перед ними убегающий нарушитель): сначала ему, не говоря худого слова, заехали резиновой палкой по морде, да так что тот на ногах не устоял; затем его прижали к земле, закрутили руки и сволокли в дежурную часть, ушибив по пути лбом об дверь, так как он пытался высказать какие-то претензии.

Но вместо похвалы "отличившийся" наряд ждала самая суровая разборка. Досталось на орехи и начальнику РОВД (он был снят с должности), и заместителям, и дежурному. Но вот крикнувшего из окна, к великой досаде генерала, обнаружить так и не удалось.

хотели все нещадно, и тут привезли в походных бачках воду. Такое ощущение, что набирали ее в соседнем болоте, она даже была зеленоватая на вид и жутко воняла. Наш батальон связи в тот день был в наряде по столовой, когда ее привезли. На наш вопрос, как ее можно пить, офицеры ответили, что она все равно перекипятится при приготовлении, и другой все равно нет. В итоге, даже после кипячения, от этой воды все 600 человек полегли от дизентерии. Так как местный военный госпиталь всех наших солдат уже не вмещал, было решено создать карантин в самой части, куда и отправлять больных. Ну а теперь сама история.

Я был в числе первой волны переболевших. В ту ночь нас в казарме оставалось три солдата и дежурный по батальону - прапор. Было ему лет 47-48, но моложавый, подтянутый, а жене его, тоже служившей у нас по контракту, лет 43-45. Когда закончились все дела после отбоя, этот прапор, живший в военном городке при части, решил пойти домой.

- Если кто позвонит, прибежишь, - сказал он и ушел. Время было где-то час ночи.

Где-то через 10 минут после его ухода звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел, - отвечаю.

- Бегом за ним. Скажи, что сейчас придут солдаты, чтобы выдал им 20 кроватей для устройства карантина.

- Есть! - отвечаю, и бегом к прапору домой.

Встретил он меня не очень приветливо, но, услышав приказ дежурного по части, вернулся в батальон. Пока пришли солдаты, пока выдали и перетаскали 20 кроватей, прошло часа полтора-два. Уставший прапор сказал, что он снова уходит домой и ушел.

Через 30-40 минут после его ухода снова звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел.

- Бегом за ним. Сейчас придут солдаты, чтобы он к 20 кроватям выдал тумбочки и табуретки.

- Есть! - отвечаю я и снова к прапору. Время уже три - полчетвертого утра.

Прапор был не рад мне еще больше, но приказу нужно было подчиниться. Он вернулся в часть, потом пришли солдаты, и он выдал им все необходимое. На это раз все прошло быстрее. Управились где-то за час. Прапор снова отправился домой.

Вы не поверите, но через 20-30 минут его ухода снова позвонил дежурный по части. Разговор был снова на тему обустройства карантина, на этот раз к кроватям нужны были подушки, матрацы и одеяла.

Я снова отправляюсь домой к прапору - время: начало шестого утра. На мой стук открывает жена прапора, всклокоченная как фурия, и такая же злая.

- Тебе чего?

- Звонил дежурный по части... - начинаю я, но она меня со злостью перебивает:

- Иди и скажи своему дежурному по части, что если он у меня по ночам забирает мужа, тогда пусть приходит и Е... ЁТ меня сам! - и захлопывает дверь.

Пока я прихожу в себя от этого, дверь открывается, появляется прапор, на ходу застегивая рубашку и брюки, и, матерясь, как сапожник, типа: а сразу нельзя было все забрать: и кровати, и тумбочки с табуретками, и одеяла с матрацами и подушками, а не гонять его туда-сюда. Не знаю, слышал ли он ответ своей жены, но наверное слышал.

После того, как было выдано все необходимое, прапор снова ушел домой, перед этим предупредив, что даже если будет ядерная война, его трогать запрещено под страхом смертной казни и месяца нарядов вне очереди. Слава Богу, в ту ночь больше вызовов не было. Служить мне еще оставалось полгода, и каждый раз встречаясь с его женой в части, мы просто улыбались друг другу.

загреметь в дисбат, что-то типа штрафного батальона). Тем более личного времени почти не имелось у нас, солдат-первогодков. И каждую свободную минуту большинство из нас старалось использовать для самого важного дела – написать письма родным и близким. В тот день, в те 40 минут личного времени, у меня было запланировано три письма – родителям, другу детства, тоже попавшему вместе со мной в армию, но совсем в другие войска и в другом регионе, и знакомой девушке. Текст родителям был стандартным, близким к реальным обстоятельствам службы: тяжело, но терпеть можно (щадя психику матери об ужасах дедовщины и прочих армейских гадостях умалчивал), кормят неважно, поэтому вышлите 5 руб. Семья наша была не то чтобы зажиточной, но могла, к примеру, легко накопить на мебельный гарнитур из трех предметов

(кухонный стол и пара табуреток из спрессованных опилок местного деревообрабатывающего комбината), и ежемесячная посылка мне 5 руб. в конверте (по-другому никак) для родителей уж очень серьезной проблемой не являлась. А для меня – подспорье существенное (две бутылки дешевого портвейна). Впрочем, эти деньги на спиртное тратить было жалко, поскольку жрать хотелось постоянно, и с лишним полтинником все ходили в так называемый «чепок» - гарнизонный комбинированный магазин-кафе.

Письмо товарищу было совсем иного рода. Мы с ним и на гражданке любили повыделываться друг перед другом, а тут на меня вообще нашло! Даже и не знаю – с чего. И я ему пишу, что у меня в полку едва ли ни гарем. В санчасти – медсестра, которая меня еще и медицинским спиртом поит (там вообще не было ни одной девицы, санитарами служили обычные солдаты), в штабе – сногсшибательная делопроизводительница из штатских (была в штабе действительно одна баба из гражданских – переболевшая в детстве полиомиелитом калека, вызывавшая всеобщую жалость), за пределами части – пара девочек, к которым я хожу в увольнительные и бегаю в самоволки (за пределы гарнизона выбраться было нереально). И все это расписано красочно и в весьма живописных деталях, потому как фантазия солдата, обделенного обыденными радостями жизни, не знает никаких границ.

Но особенно тщательно я писал письмо девушке. Знал и запал я на нее достаточно давно, но на гражданке наладить с ней контакт у меня просто духу не хватило – слишком уж она для меня, простого парня, была вся из себя. Так и ушел служить, не установив с ней даже элементарных дружеско-ребяческих отношений. Но адрес ее я знал, и, уже находясь вдали от ее небесного образа, рискнул – написал ей довольно трогательное письмо. Не то чтобы прямо-таки признавался ей в любви, но из текста можно было понять что к чему. Я был просто потрясен, получив ответ!

Оказывается, я был ею замечен, и она сожалела, что между нами как-то так ничего не сложилось, но она «надеется, что все еще впереди»! И у нас завязалась оживленная переписка, которая обещала перерасти в нечто более серьезное после моего дембеля. Она как и мать расспрашивала меня: не тяжело ли мне служить, нормально ли я питаюсь, а также предлагала выслать мне деньги - девочка была из совсем небедной семьи. Но для нее, как и для своего приятеля, я корчил из себя супермена, но иного рода: мол, полковой повар - мой ближайший друг, поэтому я хожу в столовку, когда хочу, и ем, сколько хочу. А денег у меня вообще навалом, потому что меня в полку все любят и ценят как специалиста, и я получаю повышенное денежное довольствие. Ну и еще пару страниц подобного же бреда. Чего только ни сделаешь, чтобы вызвать интерес понравившейся тебе женщины… А чтобы все это выглядело более убедительно и чтобы окончательно ее добить, я послал своей будущей, как я надеялся, возлюбленной в конверте 5 руб, которые только что получил от своих родичей!

От приятеля ответ пришел очень быстро и был, надо сказать, весьма язвительным. Но я долго не мог врубиться - чего это он так развеселился.

Наконец дошло – я в спешке, из-за дефицита свободного времени, перепутал конверты, и он получил от меня письмо, которое я отправил родителям, где просил выслать мне денег. Но я не сразу осознал катастрофические последствия моей оплошности…

Потом пришел ответ от отца с матерью – им досталось письмо, посланное мною своей девушке, я туда еще 5 руб. вложил. Не вижу смысла излагать, что мне ответили родители, но с той поры денег от них я не получал ни копейки.

Ну а письмо с моими амурными похождениями ушло к моей любимой. Ответа от нее я ждал с ужасом, хотя и с некоторой все-таки надеждой, - но так и не дождался. Причем до сих пор…

слышишь бодрое: "Стой, кто идет?" - ну и далее по сценарию. Особо выдающихся офицеров сей факт несколько не устраивал, и вот, однажды...

Взяв себе в попутчики контрактника (шоб свидетельствовал опосля), в самое сладкое для сновидений время, вышел такой особо выдающийся офицер в глубокую ночь. Первая часть операции прошла по сценарию - все часовые приветствовали ласковым "Стой! кто идет? Стой стрелять буду! Стой! Стреляю! ... " Затем началась вторая фаза операции. После проверки, с чувством выполненного долга, часовые принимают удобное положение и давят хоря до следующего звонка. Но офицер же был особенный, и, как ему думалось, весьма хитрый. Поэтому, возвращался не привычным маршрутом в дежурку, а пользуясь укрытиями и оборонительными сооружениями к первому, уже проверенному посту. Ночь выдалась лунная, и контрактник незримой тенью скользил за офицером. И вот, взобравшись на холм, за которым стояли, в готовности отразить любой военный конфликт, боевые машины, парочка стала наблюдать за действиями часового. Академик Павлов, наблюдая за особенностями сна энтого зольдатика, непременно открыл бы новую ветвь в физиологии, и, возможно, получил бы еще одну нобелевскую премию...

Итак, факт налицо, свидетель имеется, казалось бы, что еще надо? Но офицер же был особенный, и, как ему казалось, способный к подвигу. Со словами: "Смотри, как спецназ снимает часовых", решительно спрыгнул с холма и понесся навстречу к победе... Безусловно, люди, придумавшие "пУтанку"-сетку из закрученной тонкой и прочной проволоки, разбрасываемой на подступах к объекту, были весьма гениальны. Офицер в тот момент рассуждал несколько иначе. Слетев с трехметрового холма, с ускорением, соответственно его более центнера, массе, приготовившись к решительному прыжку, почувствовал мягкие щупальца этой путанки, нежно овивающие обе его ступни... Далее - (с характерным звонким шлепком)стремительное падение плашмя, фейерверк поцелуев грудины с позвоночником, носа с грунтом, а пальцев, намертво зажавших цевье автомата, - с удачно подвернувшимся камнем. Следующим звуком, как вы догадались, прозвучало: "Стой! кто идет!!!" уже, правда, с испуганно-истерическим оттенком и щелканьем предохранителя и затвора.

Ночь была лунная, и сие зрелище наблюдал, как ни странно, бдящий часовой соседнего поста. В прозрачно тихом ночном воздухе гулко прозвучал его глас:

- Тааааварыш капытаааан, не ушиблись?!

К чести часовых, хочу сказать, что держались они достойно - не ржали до самого моего ухода за пределы слышимости.

кататься по взлетке.

Инициатива воодушевляет другого дембеля. Он берет вторую грузовую телегу для продуктов, запрягает еще одного молодого бойца, одевает шлем "Сфера" для безопасности.

Начинаются гонки. Народ начинает болеть за один из болидов. На шум просыпается помощник каптера. Выглянув из каптерки ,он оценивает ситуацию, и на старте появляется 3 болид - тележка из Ашана.

Каптер в трусах решает одеть валенки, чтобы сберечь колени в случае падения. Натягивает бушлат на голое тело, чтобы сберечь спину и локти. На голову одевает зимнюю шапку и обычную солдатскую каску. Для усиления драйва берет гармонь и начинает игру во время заезда, подбадривая духов.

Тележка из Ашана выигрывает 1 заезд с отрывом.

Все возвращаются на старт и жаждут реванша. Дана отмашка. Болиды разгоняются, гармонь бодро играет. Открывается дверь, и в казарму входит полковник. Дневальный подает команду "Смирно! ", бойцы грузовых тележек останавливают телеги и выполняют команду дневального. Боец , толкавший телегу из Ашана, просто отпускает ее и встает по стойке смирно.

Помощник каптера в каске, бушлате, валенках и труселях , с гармошкой на коленях проносится мимо полковника, не забыв отдать воинское приветствие, и уезжает вдаль.