Истории о армии #служба

- начал капитан.

- По человечески? Это пожалуй можно. - сказал я и подойдя к приставному столу выдвинул стул и присел. Удивился ли капитан? Да походу он ох[рен]ел настолько, что поначалу потерял дар речи. Когда речь к нему вернулась он гаркнул что было сил:

- Кто давал разрешение садится?!

- Так вы же, - тоже ох[рен]ел я, - вы же сказали давай поговорим по человечески. Или у вас по человечески по другому? Я могу конечно встать. Но вряд-ли это будет по человечески если вы сидя, а я на полусогнутых в стиле раба.

- Ладно, сиди уж. Вот ты мне объясни чего ты хочешь?

- Так в отпуск не мешало бы смотаться. - и я даже немного мечтательно закатил глаза

- Воин ты сейчас дуркуешь или по жизни такой?

- Ну какая дурость в отпуск действительно хочется.

- Да тебе не отпуск светит, а дисбат! Ты хоть это понимаешь? Ты поднял руку на старшего по званию.

- Я поднял? А когда он своим кирзачищем охреначил меня по позвоночнику я должен был ему сказать «добрый вечер»? Я товарищ капитан шел в армию служить, а не на роль терпилы. И раз за свои действия я несу ответственность почему он не должен? У него же в руках устав пусть он им и руководствуется, если выживет конечно.

- Вот ты откуда такой? Где ты всему этому научился? Вот я смотрю твое личное дело, ты не сиделец, приводов не имеешь, а ведешь себя можно сказать нагло.

- Так это, инженер я. - заверил его я и чуть не закинул ногу на ногу. - вот вы капитан, а я сколько снабженцем работал общался и с майорами и полковниками. У нас же рядом дивизия развернута. Плюс военные аэродромы, вояк выше крыши. И всем надо то казарму отремонтировать, то в квартире ремонт затеют и все к нам на завод за стройматериалами. Да и мне, то бензовоз нужен фонды вывезти, то солдатики на спецработы. И когда офицеры ко мне приезжали я на них не орал, а обсуждал вопросы по человечески даже если не за столом.

Пока я втирал ему по ушам он смотрел мое личное дело.

- У тебя же написано экскаваторщик. - посмотрев на меня как рентген произнес капитан.

- Было такое помню. После десятого отучился. Диплом в общей сложности обошелся в три литра икры да сумочку копченных брюшков. Видел и сам экскаватор, но честно скажу не работал. И как в приписном было написано так и оставили. - узрев как капитан услышав про икру и брюшки сглотнул слюну. Я продолжил — сейчас у нас дома как раз нерест и путина. Вот если я все же в отпуск вдруг поеду обязательно вам привезу.

- Да мы решили тебя в третью роту отправить чтобы ты со своим Гефелем до тюрьмы не дошел. Будешь работать с гражданским на экскаваторе. Помощником.

- А где эта третья рота? - только и смог от такой новости задать я вопрос.

- Не волнуйся, отвезут. Сейчас иди к старшине пусть выдаст тебе зимнюю формы одежды. Понадобится, скоро уже зима, а она у нас резко наступает.

Так начался еще один этап моей службы в армии. Как уж меня отрекомендовал в этой роте сопровождающий офицер, а может по телефону было все оговорено, но на утреннем подъеме меня даже не подняли. Если бы не жратва которую желудок уже требовал по расписанию я так бы и спал. Но внезапно сквозь сон пришла мысль — ведь кто нибудь может и мою пайку схавать. Пришлось вставать. Потом было знакомство с моим новым наставником на каком-то известковом карьере, где взрывали первоначально верхний грунт, а потом уже добирались до известняка.

- Ты что ли помощник? - и услышав мое согласие хмыкнул какой-то седоватый мужичок. - Опыт у тебя хотя бы какой нибудь есть? - и отметив для себя мою отрицательную реакцию пришел к выводу. - тогда начнем со шприцовки. Бери вот это ведро с солидолом, одень вон что нибудь с того рванья — кивнул на вешалку в вагончике — и пойдем я покажу. Шприцевать надо здесь. - показав мне на катки своего «монстра» произнес он. - Солидола не жалей. - и ушел с мужиками забивать «козла».

Работа была конечно не сахар, но я же трудолюбивый поэтому хреначил от души. Часа через два солидол кончился. Я посмотрел по сторонам и ничего похожего не обнаружил. Поэтому тоже пошел в вагончик.

- Все? - не понял наставник с азартом захреначив дупля.

- Ну да, катка на четыре хватило — ответил я рассматривая женщину годов тридцати которая сидела у окна и отмечала груженные машины. Она кстати тоже бросала взгляды в мою сторону. Но все испортил наставник:

- На каких четыре мне ж там на месяц выписали. Ну-ка пойдем. - нацепил он телогрейку.

Я уже понял, что сделал что-то не так и уныло поплелся следом. Наставник подошел к экскаватору, заглянул в пустое ведро из-под солидола. Хмыкнул. Залез в кабину, завел и немного отъехал. На том месте где стоял экскаватор на земле было четыре кучи солидола:

- Ты понимаешь что ты все манжеты выдавил? - взревел наставник.

- Так вы же сами сказали солидола не жалей. Ну я и не жалел если вам не жалко.

- Да мне-то не жалко, но соображать то надо. Ладно пошли жрать, в выходные поменяешь. Обеды возили с какой-то столовой. Это вам не армейская баланда, но помимо жратвы у меня был еще один интерес и я продолжил пересматривание с учетчицей. И опять вмешался наставник — Танюха, ты зря с ним пересматриваешься, если он так и тебя начнет шприцевать как экскаватор ты с декретов не вылезешь. Так что поаккуратней с ним! - но та только рассмеялась, а я понял что она не замужем.

Но это уже другая история и так лимит уже перебрал.

в социалестической республике Нью-Джзёри. А Джзёрзи это штат с совершенно сумашедшим оружейным законодательством. У них там рогатки запрещены (отдельная история почему).

Так вот было это ещё в те времена когда генералы баловались идей стрлять из пушек ядерными снарядами. В дивизии где служил Энди два танка были преднозначены для таких целей. Энди как сержант с высшим образованием был в тот момент на офицерской должности.

В один прекрасный день начальство обрадовало, Эди сказав что он только что вызвался добровольцем отвезти в верхний штаб ведомость наличия ядерных снарядов. В общем приковали ему к руке чеоданчик Посадили в Джип и в сопровождении охранника и водилы отправили выполнять задание. Через некоторое время возникла необходимость залить бензин в машину, и отлить жидкость у экипажа.

В общем заехали они на бензо-колонку. Водила остался в Джипе ждать пока заправят ( этом дуратском штате самому запровлятся нельзя это должен делать заправщик), а Энди с охранником двинул в сортир. По выходу из сортира Энди услышал у себя за спиной вопрос: Сэр у вас есть разрешение на оружие? он повернулся и увидел двух ментов с револьверами (75-77год) в руках. Причём стволы были направлены на него. В общем картина маслом.

С однй тороны менты с револьверами. С другой стороны Эдни с ядерным чемоданом, и 1911м, а также охраник с автоматом. Ну а посередине покупатели. Потом чтобы не начинать бои местного значения между полицией штата и армией США, путём переговоров было договорено что каждый на своей машине проедет в полицейский учаток и там разберуся. В участке Эди обяснили, что его армейская форма всем по х[рене] и что кроме полицейских никто в штате без специльного рарешения оружия носить не могжет. В общем

Эди и его сопровождающим было сказано что они арестоваы, предложено сдать оружие и чемоданчик. В общем опять, менты за револьверы, Энди за

1911, а охранник и водила за автоматы. В конце концов Эди заявил что ему ндо позванить комдованию чтобы доложится, что он убывает под арест.

Ментам эта идея понравилсь больше чем пересрелка, и ему дали телефон.

Дежурный по штабу которому Энди обрисовал ситуацию, сначала спросил сколько он выпил? Потом поинтересовался что он курил, колол живал или нюхал за последние пару часов. Убедившсь что эта не шутка и не бред вызвал к телефону начальника участка, и вежливо попросил его подождать 5 минут. Через 2е минуты в участок позванил глвный мент штата, и в панике про-орал капитану участка. Что вся американская армия только что, обявила войну полиции штата. И что, целая броне-копытная дивизия поднимается по тревоге чтобы высвободить из плена сержанта двух рядовых и чемоданчик. После этого менты конечно отпустии, Энди и его команду, а в качестве извенения выдали им на прощание тикет за парковку в неполженом месте, так как джип запоркавали на стоянке для полицейских.

Вот это действительно дурдом.

был назначен дежурным, и по заданию руководства должен был объехать и обследовать все площадки, где проводятся праздничные мероприятия на предмет санитарного состояния и отсутствия мусора. Объезд я начал с отдалённых районов города, сразу искал место, где располагался районный штаб по проведению праздничных мероприятий, здоровался с руководством, интересовался, как подготовлена территория, выпивал предложенные 100 грамм, закусывал и ехал дальше. Последним по заранее разработанному маршруту оказался мой родной Приволжский район, где я и решил завершить насыщенный тяжёлыми делами рабочий день. Отметился парой стаканчиков в шатре администрации района у начальника отдела коммунального хозяйства, посмотрел соревнования на майдане, поел шашлычка с пивом, встретил массу знакомых, с которыми тоже махнул по немножку водки. Ну в общем к трём часам дня с учётом того, что я выпил с начала объезда состояние моего здоровья было мягко говоря было не очень, да и праздник уже заканчивался, торговые палатки сворачивались, народ расходился. Решив, что и для меня на сегодня хватит, я попытался сообразить, как бы мне добраться до дома.

Легко сказать, но тяжело сделать, ноги слушались меня плохо, зарядка на телефоне как назло закончилась. За розысками служебной машины и водителя я потерял около часа, так и не найдя машину и решив что водитель уехал не найдя меня, я допил остатки имеющейся в наличии водки и расположился на краю овражка решив протереть запотевшие очки и подумать как быть дальше. В этот ответственный момент потеряв равновесие я кубарем скатился в овраг, при скатывании очки вылетев из рук отлетели в сторону и были потеряны безвозвратно, праздничный итальянский костюм цвета кофе с молоком после знакомства с травой стал напоминать военную форму цвета хаки, кое как выбравшись на край овражка я присел и понял, что наверное домой сегодня я самостоятельно попасть не смогу. У кого зрение минус восемь те меня наверное поймут, перед глазами расплывались и двоились берёзы, где располагалась стоянка автобусов было неизвестно, водка закончилась, водитель с машиной пропал. Грустно просидев так, наверное с полчаса, я почувствовал, что кто то стоит за спиной, обернулся и увидел людей в белых парадных милицейских рубашках. Это были сотрудники нашего районного отдела милиции во главе со знакомым начальником РОВД. Выслушав мою печальную историю, он дал распоряжение двум студенткам юридического института МВД России, прикомандированным к ним на время проведения праздника, доставить меня домой. К этому времени народу вокруг уже почти не осталось, и мы втроём залезли в последний автобус, дожидавшийся припозднившихся с праздника нетрезвых граждан. На обратном пути в автобусе было очень весело, всю дорогу пассажиры в том числе и я пели песни, шумели и как могли радовались удавшейся жизни и только двум девушкам в милицейской форме было почему то очень грустно. Я поинтересовался у них что случилось, оказалось что с семи утра они были на службе и за всё это время успели выпить только по стаканчику кофе с съесть по треугольнику. Я решил такую несправедливость исправить и предложил им по прибытию на место зайти в шатёр и поесть шашлыков с пивом, за мой счёт, на что девчонки с радостью согласились. По прибытии на место мы быстренько нашли азербайджанскую кафешку, где хозяином был мой старый знакомый из Баку по имени Малик, я сразу заказал по пиву и по две порции шашлыка. Дальше у меня наступил провал в памяти, как я потом понял пивом мы не ограничились. По рассказу тёщи домой мы втроём приползли в два часа ночи, с двух сторон меня поддерживали ели стоящие на ногах будущие офицеры милиции женского пола в коротких форменных юбках и мятых рубашках с курсантскими погонами. Сказав что у них приказ начальника милиции доставить меня до квартиры, они развернувшись поковыляли на каблуках назад к лифту. А на память об этом Сабантуе у меня осталась неизвестно как оказавшееся в кармане милицейская пилотка, одного из будущих офицеров МВД.

"чёрные", пантеры что, какие-то другие что-ли бывают? Так или иначе, а служивших на российско-китайской границе предупреждали, что такое спецподразделение у соседа существует, имеет высочайший уровень подготовки, и весьма достойную матбазу на фоне не очень презентабельной НОАК того времени.

Наши же погрнвойска, именовавшиеся "Федеральная пограничная служба" переживали все прелести 90-х. Это выражалось в первую очередь в падении уровня технического обеспечения, и качества пополнения: отбор призывников если и производился, то очень поверхностный, среди призывников было масса физически неразвитых ребят, а так же имеющих судимости. Пока бывший арестант в погонах сам не ляпнул где не надо про своё лихое прошлое, никто из руководства не занимался его персоной. Всё, что в конце 90-х делалось руководством держалось на старой пограничной закалке, служак воспитаных на примерах подвигов прошлых поколений.

История.

В пограннаряд "Дозор" н-ской заставы выдвинулись 2 солдата-срочника. Один по статусу дембель, второй помоложе. Их задачей было пройти вдоль рубежа основных инженерных сооружений (тот самый забор из фильма "Граница") до участка, охраняемого соседней погранзаставой. Это, в зависимости от участка заставы от 3 до 25 километров. Дембель оказался ленивый, и дойдя до одного из удобных участков по маршруту, отправил молодого на стык, а сам прилёг отдохнуть. Младший пошел налегке - только автомат, и средства связи (как-то же он должен доложить, что маршрут пройден). Дембель прикипел, видимо, компенсируя все те часы, которые оторвала от его сна служба. Вдруг, проснувшись раньше, чем вернулся младший наряда, он осмотрелся, и увидел, что через контрольно-следовую полосу (имевшую "уставший" от метеоусловий вид) в сторону "тыла" перебирается мужчина в тёмном спортивном костюме, и с небольшим рюкзаком. Солдат встал со своей лежанки, поднял оружие, и приказал: "Стоять". Задержанным оказался подтянутый китаец неопределенного возраста (что-то от 30 до 45). У пограничника средств связи не было - сигнальный пистолет, радиостанция и тапик ушли на фланг. Дембель приказал нарушителю идти по тропе, и повёл на заставу, а сам со вскинутым автоматом у бедра пошёл следом. Довёл успешно. Руководство сперва сомневалось, что делать с "героем" - отодрать, или наградить. Решили повесить - фотографию на доске почёта. В ходе погран-представительских встреч при передаче китайцев нарушивших Границу, полиция Поднебесной вела себя с ними как с мусором, как с недочеловеками. Но не в этом случае - принимающая сторона была максимально корректна, кто-то даже стоял навытяжку. Насколько быстро его департировали, и какие юридически-дипломатические события сопутствовали этому процессу сказать не могу, от этого я был совершенно далёк.

P. S. Спустя годы, связанный с этой ситуацией офицер разведотдела поделился, что тогда, в ходе следственных мероприятий с пойманым, удалось установить его войсковую принадлежность. Увидев, что российские власти о нем немало знают, он хотя и сдержанно, но стал отвечать на вопросы. Из полученных свдений были сделаны разные выводы, из них:

- он мог с самого начала обезвредить солдата-срочника с автоматом, но не стал этого делать, пока не выявит второго (знал, что службу несут как минимум по-двое, и второй в момент задержания маскируется и прикрывает, так же он знал, что разделять состав пограннаряда запрещено); в ходе движения по лесной тропе он всё больше поражался подготовке второго пограничника - разные звуки леса ему давали лишь предположить место нахождения того, второго; факт того, что российский пограничник один, китаец понял лишь, когда его вели уже по селу, рядом с которым стояла застава.

Как предпрложил офицер - "Чёрные пантеры" выполняют различные учебные задачи на территории граничащих государств (к примеру один переходит Границу, делает закладку вне погранзоны, а забирать пойдут другие, знающие лишь координаты) - но это лишь предположение.

меня забрали в 23 года, когда и диплом о высшем был в кармане, и молодая жена уже имелась. Да-да-да, отлично знаю про «почетный долг» и что нужно говорить «призвали», так это ж не водку пить зовут – кто же в здравом уме на такой зов сам прибежит? Правда, в одном мне повезло – в ту же команду попал и мой школьный приятель Сашка, с которым мы учились класса, кажется, с третьего. Он еще тоже поучаствует в моем рассказе.

Есть в Харькове такое место – Холодная Гора. Уж и не знаю, откуда взялось это название. И вот на этой Холодной Горе на улице Свердлова стоял ГДО, то есть, Гарнизонный Дом Офицеров, а через забор находилась школа младших специалистов ПВО (надеюсь, что никаких военных секретов этим не выдаю). Наверное, вы уже поняли, что именно в эту «учебку» нас и доставили.

Сначала было трудно, а иногда и дико, но время идет и месяца через три ко мне на свидание приехала жена, а к Сашке - родители и младшая сестра. Все мы люди, и командир нашей учебной батареи капитан Нырков, по-своему очень здравомыслящий и порядочный человек, это отлично понимал. На дворе была суббота, поэтому часа в три дня кэп вывел нас через проходную и со словами: «В понедельник вернетесь к утреннему построению через.., ну вы знаете где забор поврежден. По городу в форме не болтайтесь!» - отдал в любящие руки.

Сашкины родители уже договорились к этому моменту о ночлеге - мама у него маленького роста, но очень шустрая и пробивная. Через улицу от нашей проходной, если пройти между двумя пятиэтажками, начиналась небольшая улочка, застроенная частными домами. Все приезжие обычно там и останавливались.

Весь первый вечер нас поили, кормили домашними заедками и расспрашивали насчет службы. И наконец где-то в двенадцатом часу отправились спать. Мы с женой расположились в проходной комнате за занавеской, а «сашки» всей семьей окуппировали соседнюю комнату. У нас до «спать» дело, конечно, дошло не сразу. Однако, и Сашку, было слышно, еще долго пытали, мол «как тебе служится, с кем тебе дружится, что тебе снится во сне»? Но наконец все угомонились.

Сплю я в мягкой постели, разомлев в домашнем тепле после холодной казармы, а тем временем под утро кому-то приспичило сходить по малой нужде. И идти нужно через нашу комнату. Неожиданно включается свет, и вот я уже лежу с открытыми глазами и готовлюсь спрыгнуть с кровати и начать поспешно одеваться, как только раздастся команда «Батарея, подъем!». В этот момент глаза мои упираются в картину, висящую над нами на стене, и я впадаю в ступор – откуда она взялась в казарме, пардон, в спальном помещении, как нас учили говорить. Стыдно признаться, но мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что рядом со мной жена и никакого «You’re In Army Now» нет и не будет все воскресенье, а также и в следующую ночь.

Вот тут-то и был момент настоящего счастья. А вы говорите – на работу не идти.

лишь в крайнем случае, при прямой угрозе лопнуть. И к концу службы вырабатывают два интересных навыка:

1. Делать всё за пять секунд.

2. Раз в три дня.

Мы жили в железной будке на колёсах. Мы были связисты на полевой станции Р-410. И нашему старшине было не чуждо всё человеческое. Однажды ночью он поднял экипаж по тревоге, выгнал на мороз, а сам отложил личинку на газету. Свернул и выбросил в окно, навстречу ветру. Потом включил вентиляцию, и в будке стало свежо как в лесу. И никаких признаков, что старшине не чуждо всё человеческое. Все вернулись, уснули и ни о чём как бы не догадались.

А утром буря стихла. Небо стало голубое, как купола на Смольном. И приехал генерал с проверкой. Он построил экипаж перед железной будкой и стал рассказывать про свою жизнь.

Он прослужил двадцать пять лет. Он видел, как в Воронеже часовой занимался онанизмом на посту и так уснул. В положении «стоя», с хозяйством наружу. А разводящий подумал «какая гадость» и шлёпнул спящего товарища по спящему члену солдатским ремнём. Часовой от боли и непонимания стал стрелять, ни в кого не попал, но для дивизии это был позор.

Генерал видел, как в Якутии прапорщик ставил водку на мороз, водка делалась куском льда, и прапорщик применял её как закуску к обычной, жидкой водке. Скоро к этому прапорщику стали приходить огромные зелёные тараканы прямо в караулку. И опять был позор для дивизии.

Ещё, однажды, в Анголе бабуин украл у другого прапорщика еду, и этот прапорщик догнал бабуина на дереве и всё отобрал назад. И это опять был позор, так издеваться над туземцами.

Но! Никогда генерал не видел такого ужасного разгильдяйства, чтобы люди гадили на стены боевых механизмов на высоте трёх метров от земли!

- Обернитесь, товарищи бойцы и посмотрите, что творится на борту жилой машины! – сказал генерал оперным голосом.

А там всё, брошенное в окно старшиной прибило ветром назад. Хрустальная котлета примёрзла к железной будке. И по газете «Красная Звезда» было понятно, это сделала не птичка.

Целый день потом старшина откалывал ломиком свой внутренний мир, насмерть примёрзший к будке. И далеко над Монголией плыл хрустальный звон.

подготовки, просто комбат сам уходил в отпуск и опасался, вернувшись из отпуска, меня не обнаружить.

Компьютерщики тогда в армии были в цене. Комбат в свое время приобрел меня за два ящика водки у другого комбата, и предполагал, что в его отсутствие меня уведут. Долго ли, коротко ли, получив документы, надев новый камуфляж, скрипящие берцы, сделав кепку "тарелкой", переведя на подшиву новую наволочку, я отбыл на железнодорожный вокзал. За воротами

КПП части я сразу же наткнулся на патруль, который проверил у меня документы и на мое зубоскальство (патруль был из нашей части) пообещал мне [ман]дюлей. На вокзале меня сразу же остановил гарнизонный патруль, которому я опять предъявил военный билет, отпускной лист, сумку к осмотру. Отжав у меня пачку сигарет, пожелав мне приобрести сигарет на отпускные, патруль милостиво разрешил мне пройти в кассу за билетом. В воинской кассе изучили мои документы и выдали мне билет от Минеральных вод до Москвы. До Минвод я добирался на электричке, в которой меня пытался развести на деньги наряд линейного ОВД. Тогда многие участники боевых действий получали деньги в части и ехали домой с деньгами. А я своим внешним видом походил на дембеля. Эти придурки (менты) изучили мои документы, поняв, что "чеченских" денег у меня нет, выписали мне [ман]дюлину и отпустили восвояси. В Минводах на выходе из электрички передо мной внезапно материализовался молодой человек в гражданском, махнул корочками ФСБ, проверил документы и, ничего не сказав, также внезапно исчез. Частые проверки документов не удивляли: Северный Кавказ, напряженное время сразу после первой чеченской. Тут же на вокзале в

Минводах я был остановлен каким-то непонятным лейтенантом с мотострелковыми эмблемками и препровожден на гауптвахту за неотдание воинского приветствия (Чтоб тебе, шакал, на том свете вечность расставаться с честью в прямом и фигуральном смыслах). На губе изучили мои документы, подождали, пока слиняет козлина-лейтенант и предложили мне за свободу расстаться с берцами. Как мне не жалко было новых

"крокодил", но домой хотелось сильнее. И вот я в старых ботах в поезде до Москвы, где ничего примечательного не произошло за исключением того, что у меня на подъезде к столице проверил документы наряд линейного ОВД.

На ж/д вокзале в Москве я по своим документам в кассе купил билет до

Челябинска, показал свои бумажки патрулю и залез в поезд. На вокзале в

Челябинске я был встречен родителями и полит мамиными слезами. Патрулю в

Челябинске я не успел показать документы, так как перед самым патрулиным носом мама нагло запихнула меня в машину и мы тронулись в мой родной город Снежинск (кто не знает, охраняемый закрытый ядерный городок). На

КПП Снежинска я опять предъявил свой военник и отпускной лист, был пропущен в город, и уже через полчаса предъявил свои документы в военкомате, где их изучили и поставили на отпускной лист штамп о прибытии. Сам отпуск помню смутно и местами. Почему-то самым ярким воспоминанием остался графин с холодным маминым морсом, каждое утро стоящий у изголовья моей кровати на табуретке. И вот, в последний день перед отъездом, я стал приводить в порядок форму, мысли и документы. Из военного билета выпал на пол сложенный пополам отпускной лист, уже порядком замызганный от частого доставания и предъявления. Подняв и развернув его, я наконец-то, собрался его посмотреть. До этого все как-то руки не доходили, да и было кому его изучать. И вот тут-то меня чуть не хватил кондратий. Я испытал шок, внезапно стало плохо и я чуть не упал. А все потому, что я увидел, что у меня в отпускном билете нет полковой печати и подписи начальника штаба полка! То есть в бланке документа указано, кому предоставлен отпуск и с какого по какое число, а самых важных реквизитов, без которых это и не документ вовсе, нет! Имея дело с бумагами я понимал, что по факту я дезертир, что единственный документ, который легализует мое нахождение вне расположения части - ничтожен, так как лишен самых необходимых реквизитов. Я уже представлял себе дисциплинарный батальон за самовольное оставление части, зашитые с сахарным песком карманы, подшиву на обшлагах рукавов и сержантов-дуболомов с дубинками. Ситуация - [п]опа полная! Но ничего не сделать - надо ехать. Я проделал весь обратный путь от военкомата города

Снежинска до своей войсковой части во Владикавказе. На мандраже был два раза обыскан ментами, но, кроме того, что у меня отобрали шмат сала и банку меда, ничего страшного не произошло. Более-менее уверенно держаться мне позволяли чувство ярости, которое я испытывал по отношению к писарюгам строевой части штаба полка, и мечты о том, как я с удовольствием буду их [зв]издить за косяки и испытываемый мной страх.

Видимо в этот раз Заратустра за мной присматривал, и я благополучно добрался до своей части. Вот так я без документа съездил через полстраны домой и обратно, прошел через патрули, ментов, ФСБ, военные кассы, гауптвахту, военкомат, охрану режимного объекта.

А многим еще интересно: как террористы до Москвы добираются? Да так и добираются, с фальшивыми документами или без них совсем.

с условиями в других родах войск.

"Служба" была настолько «опасна и трудна», что для того, чтобы попасть на сборы, необходимо было заблаговременно принести в военкомат начальнику отделения магарыч. Я обычно не жадничал и приносил коньяк.

Коньяк гарантировал сорокапятидневный отпуск с сохранением среднего заработка на работе, плюс частичное офицерское жалование по месту службы.

Но, однажды, сдав повестку на работу в конце трудового дня, я совершил непростительную ошибку - поторопился. Начальник СМУ, где я тогда работал, моментально сел в машину и помчался в военкомат. Мне велено было ждать на работе. Вернулся он сияющим и ,обняв меня за плечи, сообщил «радостную» весть, что ему удалось меня «отмазать» от службы. За это наше СМУ должно было сделать ремонт двух помещений военкомата.

Ну, разумеется, раз освободили от сборов меня, то и организовать этот ремонт должен был я силами своих рабочих. Это в дополнение к работе, от которой я хотел отдохнуть. И это всё за собственный коньяк!

На следующий год повестку на работу я больше не сдавал. Её относила жена, когда автобус уже увозил меня к месту предполагаемой службы.