Детские истории #бабушка

поступила в музыкальную школу, а днем ранее моя мама встретила тетю Машу, дочка которой тоже поступила в музыкальную школу на скрипку. В разговоре выяснилось, что даже бездарь и тупица- дочка Марии Петровны пошла в музыкальную школу. Мама решила, что такой талантливый ребенок, как я, просто обязан получить музыкальное образование. Мое мнение вообще не принималось в расчет, да и спорить с родителями у нас было не принято. Это был мой смертный приговор...

Благодаря связям моей мамы, меня взяли без экзаменов и уже после начала учебного года. Мама пришла радостная домой и объявила: «Доченька, ты с понедельника идешь играть на гитаре! ». Выбор инструмента был не случайным, пианино просто не поместилось бы в нашей хрущевке, от воя скрипки нас бы убили соседи, а аккордеон я бы просто не унесла. Я была довольно высокой, но худенькой и хрупкой девочкой, сейчас бы сказали анорексичного телосложения, но тогда таких слов не знали.

Папа хмуро спросил «Сколько? ». Мама радостно ответила, что для любимого ребенка никаких денег не жалко.

Я противилась, как могла. Но у мамы были железные аргументы, самый лучший из которых, что вот пойдете в поход с друзьями, а ты вечером возле костра достанешь гитару, сыграешь пару аккордов и споешь всем «Солнышко лесное».

Именно поэтому меня записали на КЛАССИЧЕСКУЮ гитару. Никаких аккордов и барре, никакого «Солнышка лесного», просто перебираем струны пальчиками. Вернее даже так, села аккуратно, плечи прямые, левую ногу на подставку, левая кисть бубликом (это мой преподаватель так говорил), большой палец внизу грифа, правая рука расслаблена, пальцы крабиком (опять таки его слова) и перебираем струны. Ми-си-соль-ре-ля-ми. Это названия струн, сколько лет прошло, а до сих пор помню. Четвертая ре у меня чаще других рвалась, но это я отвлеклась.

В ноябре мне подарили гитару и синтетические струны со словами «Дарим сегодня, но это тебе подарок на Новый Год, Дед Мороз передал». Наверное тогда я полностью утратила веру в Деда Мороза, он бы так подло не поступил.

Обучение гитаре шло в пакете с сольфеджио и с вокалом. О сольфеджио скажу коротко, у меня наверное была нотная дизлексия, но тогда таких слов не знали. В сегодняшней Европе мне бы сделали упрощенную программу для дизлексиков и я была бы круглой отличницей по программе для специальных детей, но и такого слова тогда не было, все программы были одинаковыми и все дети были нормальными или просто лентяями и двоечниками. В ноты я попадала с вероятностью попадания спортлото. Довольно часто один номер (нота в моем случае), реже два, раз в год даже три номера, а уж пять никогда. Наверное у моей мамы были очень хорошие связи, коль меня оттуда не выгнали после первого же занятия.

Петь мне нравилось. У меня не было особого таланта, но в целом было терпимо. Я и сейчас после лишней рюмки могу в караоке спеть. В любом случае, в хор меня взяли мгновенно. Сейчас я понимаю, что взяли меня только из-за размера одежды. У девочек в хоре был бордовый сарафан и розовая блузка с бантом, это была собственность музыкальной школы, но на протяжении поколений эту одежду давали домой, где мамы заботливыми руками стирали, гладили и пришивали оторванные пуговицы. Лет за 5 до этого какая-то мама сильно заузила сарафан для своей слишком худой дочки и не оставила запаса в швах, поэтому для этого сарафана искали самую худенькую девочку, так я прошла кастинг и стала хористкой.

С инструментом все шло очень плохо. Я не различала ноты и путала пальцы, сбивалась с ритма и пропускала целые строки, меня ругали каждый день и за все время у меня была лишь одна четверка. Это был позор, особенно учитывая, что в школе я была круглой отличницей.

Все остальные дети быстро осваивали инструмент и уже играли Н. Паганини, а я была на уровне «во поле березка стояла» и, как в видеоигре не могла пройти этот уровень. К тому же у меня было много пропусков из-за болезни, я часто простывала и сидела на больничном. Кроме этого, я однажды обожгла палец и меня освободили от гитары. Один раз, помогая папе, сильно попала молотком по пальцу, тоже на пару недель освободили. Так что интерес к мужским работам у меня стал развиваться примерно в тот период.

Да, отдельным бонусом к музыкальной школе шел запрет на мороженное. Нет, это не рекомендации педагогов, а частная инициатива моей мамы, мол чтоб горло не заболело, а то опять неделю на больничном сидеть.

Сейчас я не могу вспомнить, два года или три длился этот кошмар, но я точно помню день, когда моя музыкальная карьера завершилась. В конце года организовали концерт для родителей. Большинство детей выступали малыми группами, запомнилось трио скрипачей Майя Каждан, Боря Рингель и и Лена Кац. С учетом моего уровня, найти мне место в квартете или квинтете представлялось сложным, поэтому мне выделили сольный номер. На репетициях мой преподователь ругал меня, но был вынужден постоянно снижать планку. Первые 5 предложенных композиций я даже не смогла начать толком. Выбор остановился на «К Элизе» Бетховена, ми-ре-ми-ре-ми-си-ре-до-ля. Дальше этого пактически дело не шло. Выступление было под вопросом. Преподаваль вынес приговор безнадежному больному: «играй, что умеешь» и это было его роковой ошибкой.

В день концерта моя мама, к моей превеликой радости, была в командировке, поэтому в музыкальную школу меня повел папа. Взял отгул на работе, одолжил у коллеги фотоаппарат, чтобы сделать фотографии для мамы и стал готовиться вытирать слезы радости. Мужчины иногда плачут от радости, это очень трогательно. За компанию взяли мою лучшую подругу, такие эмоции надо разделить с близкими людьми. И вот он мой звездный момент. После всех детей, которые уверенно сыграли очень сложные фуги и увертюры, на сцену выходит худенькая хрупкая девочка, грациозно садится на стульчик (вот за осанку меня никогда не ругали! ) и как заправский урка лабает «чижик-пыжик, где ты был». Зал не взорвался смехом только из-за врожденной интеллигентности слушателей, они закрывали рот кулаком, краснели и потели от приступов смеха, вытирали слезы, но стойко держались. У папы точно лились слезы, наверное растрогался, говорю ж вам, мужчины плачут от радости. Свидетелей моего позора было двое- мой папа и моя лучшая подруга Наташа, которая ввиду полного отсутствия музыкального слуха до сих пор уверенна, что я отлично сыграла.

Когда мы вышли после концерта, мой папа предложил отметить это дело. Мы пошли в детское кафе (были такие в наше время) и после котлеты «ниф-ниф» с гарниром из морковки «братец кролик» мой папа заказал нам 2 огромных мороженных с шоколадом, мое счастье было безграничным, я столько лет его не ела. Это была полная и безоговорочная победа! Я-гитара 1: 0!

Не знаю, о чем и как папа говорил с мамой, но на следущий год меня отдали на плавание, а высвободившиеся от музыкальной школы деньги пошли на покупку обоев и ремонт квартиры. Моя музыкальная карьера была завершена на самом пике и я оставила о себе неизгладимое воспоминание в стенах школы. Гитара до сих пор хранится где-то у родителей как напоминание о бесцельно потраченных ресурсах.

П. С. Да, мой муж играет на гитаре, а вот сын пошел в маму... Круглый отличник.

в кулаки.

Вспоминаю себя в четыре, в Москве 1979. Пол седьмого утра. Вокруг густая чернильная темнота, которую можно потрогать рукой. Но я не могу, потому что на улице -20 по Цельсию, и на мне неподъёмная каракулевая шуба, которую перешила бабушка для мамы, а когда мама ее протерла окончательно, из нее получилась мини-шуба для меня. Мама везет меня на работу на железных санках. Полозья скрежещут по асфальту. Сжжжжищьььь. Моя голова со стуком ударяется об железную спинку санок, и я, наверное, думаю: [дол]баная жизнь!

На мне хлопковые съехавшие колготы и шерстяные рейтузы, которые колют коленки и письку. Ухо мерзнет, вылезло из-под платка и серой пуховой шапки с помпонами. Я хотела белую, как у соседки Маши, но в Детском мире оставались только серые. На мне валенки и галоши, красные внутри, от этого я не могу шевелить пальцами на ногах. Я думаю, что Машину шапку сделали из красивой белой кошки, которая жила в нашем подвале, а на мою шапку общипали дохлую мышь.

- Мам, а можно так, чтобы все время лето?

- Нельзя!

Вжииищщщщ, опять скрежещут санки и съезжают с бордюра. Я выворачиваю голову и прижимаюсь губами к железной спинке санок. Кожа примерзает, лопается, и во рту остается соленая кровь…

- Мама, ты мне достала с чердака перчатки? – орет старший, - А как я пойду в колледж, если у меня руки мерзнут! ?

Градусник в патио показывает +8. "Как, бл[ин], пойдешь? Ногами! Как все" - в бешенстве думаю я, и представляю, как через десять лет, задолбавшийся от своих жизненных фрустраций, он будет рассказывать своему психоаналитику, как мать - садистка покупала ему на завтрак всякое говно, и выгоняла голым на морозы.

Даже думать не хочу, что бы моя бабушка рассказала своему психоаналитику…

А как вы помните детство?

дожидаясь нас к обеду. А мы зацепились языками - о самых ярких воспоминаниях из детства.

- Родители наши развелись, когда мне пять лет было, а Вовке - младшему брату- три. Остались мы в двух комнатах, в коммунальной квартире на Фонтанке, с матерью и бабушкой. Отец заходил иногда в гости, брал нас с братом на прогулку – мы тогда не понимали, что у нас с семьёй, и как это всё будет выглядеть дальше- просто радовались его приходам. Ну как же- папа пришёл.

Жили довольно скромно – алименты, материна зарплата и бабусина пенсия- не разгуляешься. Парадный костюм на все случаи жизни- школьная форма. Поход в кино - волнующая радость. Что ещё? День рождения, Новый Год, Седьмое ноября и Первое мая – вот и все праздники в году. Летом - пионерский лагерь.

Утром чай с бутербродом, в школе обедом накормят, вечером дежурная котлета. Конфетами и фруктами экзотическими нас не баловали – да их особо в магазинах и не было. Отец принёс как- то целых четыре банана- такое счастье было. Бабушка две штуки нам с Вовкой сразу выдала, а остальные – через неделю. Растянули удовольствие.

На новый, семьдесят четвёртый год, отец подарил нам с Вовкой по пригласительному билету на праздничный новогодний утренник аж в Аничков дворец. Не знаю, как он их раздобыл у себя в профкоме. Но это был настоящий праздник - одно дело просто в своей школе сходить на ёлку, а тут- мероприятие высшего городского уровня. Вовка чуть не расплакался от радости - пацан ещё, ему тогда девять лет было, а мне - уже одиннадцать.

Эти две недели, до третьего января прошли в волнующем предвкушении. А после Нового года Вовка простудился. Третьего числа у него с утра уже была температура тридцать восемь – и когда я собирался на ёлку, он просто отвернулся к стене, ничего не говоря.

- Вовк, ну ты, это… Я тебе подарок принесу. Давай тут, не раскисай, выздоравливай.

Он не ответил. Реветь, правда не стал. А что я сделаю?

От перекрёстка Дзержинского (сейчас Гороховая) и Фонтанки по набережной до Аничкова дворца пешком минут десять – я пошёл самостоятельно. Нынешних пацанов трудно чем- то удивить, а тогда, помимо общей радостной атмосферы, во дворце действительно было несколько настоящих чудес.

Вначале по программе- новогодний спектакль, где всем залом нужно было кричать «Ёлочка, гори! », потом- просто весёлая беготня вокруг ёлки и по залам с огромными зеркалами. Сколько там всего было навыдумано аттракционов– сразу и не расскажешь.

Я тогда впервые увидел видеомагнитофон. Здоровенная телекамера, подключённая к какому- то шкафу толстым кабелем, оператор в наушниках – и выбранному из толпы счастливчику с сияющими глазами, предлагалось прочитать стишок или спеть песенку – а потом ПОСМОТРЕТЬ НА САМОГО СЕБЯ на экране телевизора. Для начала семидесятых это была просто фантастика.

В живом уголке можно было увидеть настоящих хамелеонов, которые действительно меняли цвет, им там специально разноцветную панель в террариуме положили- ползёт так зверюга, и сам собой перекрашивается. Можно было пострелять в тире из воздушного ружья, пробками- попадаешь- выиграл подарок.

У пригласительных билетов были два отрывных талончика- «Буфет» и «Подарок». В буфете тётечка в праздничном костюме выдала мне два пирожных и два стакана сока, которые я с удовольствием съел и выпил, рассудив, что Вовкину порцию всё равно домой не донесу.

Музыка, хороводы, серпантин – праздник был организован с размахом. Дед Мороз с посохом и окладистой бородой, Снегурочка с косой до колен, клоуны, жонглирующие золотистыми булавами. Фокусник, вытащивший из шляпы настоящего кролика – его потом в живой уголок отнесли. А пацану, который накрывал шляпу платком, позволили скормить кролику капустный лист – все завидовали.

Пират с говорящим попугаем на плече– мне больше всего интересно было разглядеть – у него настоящая деревянная нога, или нет? Разглядел – нога была согнута в колене, плотно прибинтована к бедру и прикрыта камзолом– а от колена начинался фальшивый протез – ну не поверишь же, что ради детского праздника артист позволил отрезать себе ногу?

Ещё знаешь, запомнилась такая штука – в одном из залов, посередине стоял настоящий арктический надувной спасательный плот- в форме блюдца диаметром метров пять, и с ярко- оранжевым тентом наверху. Сейчас бы сказали, что больше всего это напоминало гигантский гамбургер. Крышки лазов у тента были расшнурованы, получился такой короткий надувной тоннель из прорезиненного брезента, нужно было разбежаться и прыгнуть внутрь – вылезая сквозь раскрытую- даже не знаю, слово дверь как- то не подходит – с другой стороны. Я первый прыгнул не просто так, а кувырнувшись на спину- почти сальто – и после меня все стали прыгать так же.

Потом по громкой связи прозвучало приглашение за подарками. Новогодние подарки- как же без них? Занавес в зале разъехался в стороны, и барышни в серебряных кокошниках, с нескольких украшенных столов – прилавками не назовёшь- стали выдавать эти самые подарки- больше всего похожие на саквояжики из яркого картона, с новогодними картинками. Внутри- подарочный набор – конфеты, шоколадки, пара мандаринов – там одна стенка прозрачная, видно было.

Построилось несколько очередей. Я отстоял свою и протянул Снегурочке пригласительные билеты. Она оторвала талончики «Подарок» и протянула мне саквояж. «С Новым годом, мальчик!» Улыбнулась.

- А Вовке? Я же два билета…

- В одни руки один подарок, мальчик. Проходи, не задерживай.

- Вовка, брат мой младший! У него температура! Он дома, прийти не смог!

- Мальчик, проходи – видишь, какая очередь…

Ты веришь, сейчас думаю, знал бы заранее, кто мне мешал просто отдать один билет, спокойно отстоять по соседству вторую очередь, и получить второй подарок?

А тогда... будто потолок на голову упал, и весь воздух из меня выкачали. В глазах предательски защипало, я на ватных ногах дошёл до гардероба, напялил пальто, не застёгиваясь, и побрёл домой. Губы дрожали.

От мороза немного в голове прояснилось, обидно, конечно до слёз – ну ладно, лучше останусь я без подарка – потому, что Вовку лишить этой толики радости было бы просто немыслимо – опять же- я ведь сожрал его пирожное?

Дома меня ждали. Пока бабушка кормила обедом, счастливый Вовка со сверкающим взором ковырялся в своём саквояжике:

- Смотри, тут и Гулливер, и Мишка на Севере!* А у тебя такой же?

- Я уже слопал всё.

- И как там, тебе понравилось?

- Да ничего особенного. Строго очень – сюда нельзя, это не тронь, построились в хоровод, мальчики взяли за руки девочек и вокруг ёлки- шагом марш! - нагло и равнодушно врал я. У нас в школе не хуже, ещё и мультики показывают. Так что ты не много потерял.

Миша помолчал...

Пятьдесят лет прошло, я Вовке ничего не сказал, тебе вот первому рассказываю. Видишь, запомнилось… ну давай ещё по рюмочке – за лучшие детские воспоминания.

* Гулливер, и Мишка на Севере – популярные конфеты в СССР.

елочку мы совали в сапожок еженощно начиная аж с ночи 24-25 и заканчивали ночью 31 дек-1 янв.

Достаток в семье был небогатый, времена тяжелые, но хоть какую-нибудь приятную мелочь типа мандаринки с цветными карандашами вкупе дитятко отыскивало каждое утро. Естественно, что на само Рождество и Новый год подарки были пограндиозней...

Так продолжалось лет до 7, дочка привыкла.

Только бабушка решила, что пора отучать ее от такого "изобилия".

Решили, что достаточно будет 2-х подарков только в праздничные ночи.

И бабушка начала профилактически-подготовительную беседу:

- Знаешь, деточка, это только к очень маленьким деткам Дед Мороз прилетает каждую ночь, а деткам постарше он подарки так часто не приносит...

Дочка тут же перебивает и говорит:

- Бабушка! Уж поверь МОЕМУ ОПЫТУ - ПРИНОСИТ!!! !

Рассказала эту историю своим подругам, так одна из них уже вот где-то 10 лет, когда надо что-то доказать мне, а аргументов не хватает, произносит именно эту фразу, а я сразу сдаюсь...