(А. С. Пушкин)
Смотрю я на своего сына – пятиклассника и думаю: эх, жаль что он не встретился с моим отцом, а то я с удовольствием посмотрел бы как Юра загоняет в тупик и заставляет беспомощно улыбаться своего сурового деда.
я в пятом классе и близко не умел так ловко выкручиваться из положения В«враг народа с несделанной домашкойВ».
На днях, Юра цинично нахватал три двойки по математике, но все тайное стало явным. Я, вне себя от злости, подозвал его, еще не зная как наказывать, но видимо, одними словами было не обойтись, ведь двойки были не за знания, а по халатности: Забыл тетрадку, прогулял контрольную, не сдал "домашку".
Короче - законченный злодей.
Экзекуцию я начал с беседы:
- Я даже не представляю себе, что бы за такое со мной сделал мой отец. Убил бы, наверное. Меня даже за тройки пороли.
- За тройки?!
- Представь себе, за тройки. Отец брал свой резиновый тапок и…
Юра приблизился ко мне, неожиданно обнял, погладил по голове и грустно сказал:
- Бедный папочка, сколько всего тебе пришлось пережить. Но, ты не думай об этом, все уже в прошлом, ты ведь теперь с нами…
Вот и вся экзекуция.
А сегодня Юра пришел из школы и заявил:
- Папа, я может стану адвокатом, у меня сегодня получилось.
- Ты был сегодня адвокатом?
- Да, защищал одну девочку. Выиграл дело и даже гонорар от нее получил – целый карман мармеладных дракончиков.
- А ну-ка расскажи.
- Есть у нас преподаватель по литературе Петр Семенович - вредный старик и жесткий пушкинист.
И вот, Алла Вострякова отвечала ему у доски и что-то, не то, ляпнула про Пушкина. Петр Семенович, аж затрясся. Стал кричать, спорить: В«Ах, Пушкин! Ах, стыдно не знать! Я изучаю Пушкина уже сорок лет изо дня в день! А Вы! А вы! В»
Короче, двойку ей поставил.
Алла плачет, а дедок вьется над ней, как коршун: В«Сорок лет! Слышите? Сорок лет! В»
Все притихли, а я не выдержал, поднял руку и говорю: В«Петр Семенович, но ведь это нечестно, вы изучаете Пушкина сорок лет, а она только пять, да и то не каждый день… и вообще, вы меня, конечно, извините, но на вашем месте, я бы не признавался, что изучаю Пушкина целых сорок лет. Пушкина можно изучать, самое долгое, тридцать семь лет. И все, конец. Вы и так уже последние три года изучаете, как Пушкин в гробу лежит и переворачиваетсяВ»
Петр Семенович сначала долго смеялся, потом исправил Алле двойку, а мне сказал: - В«За то что рассмешил, прощаю. Вы, молодой человек, великим адвокатом будете…»
... Нравится мне новое поколение, оно гораздо свободнее нас – советских пионеров. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить…
