Детские истории #девочка

так что, наверное, не ветрянка или чесотка, а какие-то безобидные болячки. Но выглядело жутенько.

Из-за этих болячек девочки постарше ее гоняли, называли паршивой. А она тянулась ко всем, видимо, не хватало ласки в своем детдоме. И в первый же день, когда я пришел в столовую и сел на стул, она подбежала, по штанам вскарабкалась ко мне на колени, обняла и замерла пугливо. Видно было, что она и боится, и надеется, что не прогонят.

А я не стал ее прогонять. Мне самому очень не хватало тактильных ощущений. У нас в семье телячьи нежности были не приняты, родители почти никогда нас не обнимали, с братом мы если не дрались, то играли во что-нибудь шумное. А в больнице пропало и то немногое, что было. Так что я обнял эту малышку, прижал к себе и стал покачивать. А она что-то такое завыла-запела, без слов, но очень уютное и ласковое.

Не помню ее имени. Все называли ее Мартышкой, у нее и правда было что-то обезьянье в личике. Когда я утром выходил из палаты, нянечки мне говорили: «Ну где же ты, невеста уже заждалась». Я негромко звал: «Мартышка! », и она, где бы ни была, слышала и бежала по больничному коридору мне навстречу с радостным воплем. Я подхватывал ее на руки и потом таскал на себе весь день, то на плечах, то под мышкой, то садился и сажал на колени.

Хотелось бы написать что-то вроде: «Мои родители удочерили Мартышку, и теперь она моя сестра». Но я рассказываю не рождественскую сказочку, а кусочек реальной жизни. Я ничего не знаю о ее судьбе. Может быть, ее и правда потом удочерили. Может быть, нет, и она покатилась по наклонной и спилась, как 90% детдомовцев. Может, преодолела всё и прожила достойную жизнь. А может, так и не научилась говорить и кончила свои дни в инвалидном доме.

А меня эта встреча перевернула. Я потом очень сильно тосковал по этому ощущению, когда мелкое теплое существо сидит у тебя на коленях и доверчиво обнимает. До сих пор считаю, что это – самое восхитительное, что может почувствовать человек в своей жизни, никакие сигары с коньяком, орг@змы и спортивные победы рядом не стояли.

Тоска прошла, когда родились мои собственные дети, а родились они довольно рано. С первого дня я их бесконечно обнимал, ласкал, таскал и тискал – но, конечно, не только тискал, но и укачивал, переодевал, мыл, кормил и делал всё остальное, что полагается делать с маленькими детьми. Случился в моей семейной жизни такой момент, когда я влюбился в другую женщину и задумался об уходе. Но задумался ровно на минуту, пока не задал себе вопрос: смогу ли я прожить хотя бы день без моих мартышек? Сразу понял, что нет, и вопрос был решен.

У моей жены была подруга Галя, которая вышла замуж за человека, помешаного на чистоте и порядке. Он мыл руки по двадцать раз в день и мог закатить скандал из-за одной крошки на полу или одной капли воды в раковине. Человек вырос в доме, полном грязи и тараканов, и двинулся на этой теме. Конечно, о детях в этой семье нечего было и думать, они ведь писают, какают, пускают слюни, срыгивают, размазывают еду по столу и так далее. Галя сперва переживала, потом смирилась.

Году на шестом этого брака Галя привела мужа к нам в гости. Он с опаской сел на наш не слишком чистый диван, держа руки на весу, как хирург перед операцией, чтобы ничего не коснуться. Но тут подошла наша младшая дочь, ей как раз было два года, и не говоря худого слова полезла к нему на колени.

Я прямо видел внутреннюю борьбу на его лице. Согнать вроде неудобно, не кошка всё-таки. Трогать – страшно и противно. Задал какой-то светский вопрос, типа как зовут твою куклу. Дочка охотно ответила, она в два года неплохо говорила. Сказала ему еще что-то, он ответил. Всё это держа руки на весу. Но постепенно он почувствовал, что ничего страшного не присходит, а происходит что-то хорошее, и перестал следить за стерильностью рук. Обнял дочку за плечи, покачал на колене, погладил по голове. Видно было, как человек оттаивает. Минут через двадцать он уже вел себя как любой другой гость в доме с детьми. Уходил очень довольный и жал всем руки, как нормальный человек.

А назавтра Галя позвонила моей жене в радостном потрясении: вернувшись от нас, муж потребовал немедленно, не откладывая ни на день, завести ребенка. Вот такая эстафета от Мартышки через мою дочь к Галиному сыну, который в ином случае мог бы и не родиться.

Пришлось расколоться, что да, таки, заболела, себя не жалела - еду в больницу сдаваться на уколы...

Теперь надо коротко о маме. (даже так : о Маме! ) Матушке 70 лет, в 15 лет уехала из дома без копейки денег из колхоза, подняла на ноги нас, детей, всем дала высшее образование и напутственный пинок в жизнь. Проработала строителем в одной конторе аж 49 лет, начав с простого маляра и закончив карьеру в должности главного инженера. И в свои 70 лет САМА летом вместе с рабочими крыла крышу (и рабочих! )) на доме в деревне и на мой неосторожный звонок "Как ты себя чувствуешь? " на всю громкую связь аппарата так и заявила: " Не мешай, мол, на крыше сижу! " От чего в офисе был, собственно, шок.

Живет матушка в основном в деревне, родной и глухой, ближайший автобус до цивилизации - за 5 км. Но такси можно вызвать рублей за 250. Прямо к парадному входу.

А теперь попробуйте представить моё состояние, когда через некоторое время мама приезжает на рейсовом автобусе, до которого она _ШЛА ПЕШКОМ_ 5 километров! ("я тебе сама уколы буду делать! Нефиг по больницам валяться! ") На вопрос, а почему не на такси, или я денег мало даю? Мама ответила, что, узнав , что я болею, она _даже не вспомнила про такси_ отмахав пешком 5 км на одном духу!

... от осознания такого ПОДВИГА я отхожу до сих пор...

"Земной поклон, тебе, Мама! - сказала я и просто бухнулась на колени на глазах у офигевшего двора, - За то, что ты у меня есть! "

"Ну ты что, девочка моя маленькая! Вставай быстро, с ума сошла! " Мама гладила меня по голове, а я никак не могла подняться, делая вид, что у меня развязался шнурок. По моим щекам текли слезы, а мир вокруг вдруг стал снова солнечным и теплым, как в детстве.

в школу не ходит - самым вопиющим и наглым образом он каким-то образом заполучил право весь гонять машинки в детском саду, и когда бедная моя Лена приходит домой, да еще и после хореографии, часов в семь вечера, обстановка в доме приобретает мучительный, а иногда и кровавый оттенок. "Почему ему можно весь вечер играть, вообще всё можно, а я должна делать уроки? Это несправедливо! ! " И много слёз. И тетрадки, втоптанные в пол. Драма, короче. Конечно, не всегда всё так плохо, но иногда, увы, именно так. А задают действительно много. Особенно задалбывает (и меня тоже) предмет под названием "окружающий мир". Если заданные на дом русский или там математика как-то более компактно и по делу, что ли, выглядят, то дурацкая "окружайка" не столько сложна, сколько объёмна и отнимает все силы, а уж времени так просто вагон. . Какое там чтение перед сном, какие мультфильмы... Прочитай столько-то страниц, да ответь письменно на вопросы на трёх страницах, да нарисуй свою семью, да наклей фотографию бабушки троюродной, да обведи картинку где девочка правильно поливает фикус и объясни почему. . и т. д. Хотела бы я в глаза составителю рабочей тетради посмотреть. . И вот едем мы как-то с хореографии. С тяжёлой такой, с репетицией в народных венгерских костюмах. Темно уже. Голодно. Надо дотерпеть еще три остановки, а потом думаете радужные какие-то перспективы? Нет - быстро ужинать и срочно доделывать уроки, и главное - "окружайку". Дочь решает быть совсем несчастной, перечисляет, что именно у неё плохо и почему жизнь так невыносима. Очень много красочных и убедительных деталей. Вспоминает в точности (вот память-то у детей) какие именно 15 заданий по окружайке нужно сделать и почему это ужасно, невыполнимо и несправедливо. Аж слёзы. Я сочувствую, и конечно постараюсь помочь, но всё-таки нытьё и хронический бесполезный пессимизм не одобряю, ни к чему он хорошему не ведёт, о чём ей известно. Так что реагирую спокойно, вернее уже (с двадцатой минуты) почти никак. Сердобольная пожилая женщина, видя что сердце моё чёрство, а дитя плачет, спрашивает это самое дитя, что же такое случилось. И Лена, прелестная, залитая слезами девочка с бантиком на голове, поднимает свои голубые глаза и громко, чётко, с потрясающей силы чувством честно отвечает: ГОСПОДИ, КАК ЖЕ Я НЕНАВИЖУ ОКРУЖАЮЩИЙ МИР!

руки-крылья в стороны и гудим. Я стою в правом фланге эскадрильи.

- Чур я ИЛ-86! - информирует нас Лёха о своём уровне в иерархии социума, первым застолбив уважаемый четырёхдвигательный самолёт.

Всем остальным самолётам становится завидно и чуточку обидно: ИЛ-86, надо же.

Зачем гражданским воздушным судам собираться в клин, как гусям, совершенно непонятно, и хотя я тоже ИЛ-86, от скуки начинаю слоняться по территории садика. Воспитательницы в белом тоже скучают и дремотно поглядывают то на детей, то по сторонам, то вглубь себя. Смартфонов, чтобы поглядывать в них, ещё нет.

Ко мне подходит девочка Ксюша в платьице и белых сандаликах, правый испачкан в чём-то. Ксюша мне нравится, и я с интересом жду, что будет дальше.

- Пойдём, я тебе кое-что покажу!

- А что?

- Сам увидишь!

- А? (я демонстрирую сообразительность)

- Да пойдём уже, я тебе кое-что покажу!

Любопытство и ожидание чего-то хорошего, какого-то приятного сюрприза, берут верх над опасением неведомого, и девочка эта мне симпатична, и я иду.

Ксюша ведёт меня по траве за руку, я послушно иду за ней, как телёнок.

Хоп. Внезапно мой сандалик оказывается в "мине" посреди травы, оставленной кем-то из хвостатых-ушастых, или ещё кем из фауны.

Я удивлённо смотрю на сандалик, теперь испачканный продуктами чьей-то жизнедеятельности и успешного пищеварения, и слышу счастливый заливистый смех.

Это смеётся надо мной Ксюша, отойдя в сторону, сгибаясь и приседая от радости в приступах хохота - теперь сандалик испачкан не только у неё.

Понимаю, что это и есть тот обещанный сюрприз, как раз то, что коллега по группе хотела мне "показать".

Ксюша, всё ещё смеясь, убегает к остальным детям, а я стою и тупо смотрю на свой изменивший цвет, фактуру и запах сандалик.

Пришло ощущение холода и жара одновременно, как ледяной водой окатили.

Стало грустно и горько от ощущения обмана и недобрых намерений под маской добрых.

Краски дня потускнели и помрачнели, потемнели трава и деревья, настроение из нейтрального перегадилось в самокатчиков и мотоциклистов гуано, как сандалик.

Так я познал коварство женщин.

Вытерев кое-как сандалик о траву, постояв некоторое время и поох[рен]евав, я поплёлся обратно к эскадрилье Лёхи.

_____

Я иду обратно к веранде и ещё не знаю, насколько нескучная и беспокойная жизнь меня ожидает.

Впереди, в детсаду, в школе, в университете, на работе, в браке и после него, во втором браке, множество раз я буду верить в добрые качества, помыслы и намерения людей, судя людей по себе, и множество раз буду сталкиваться с обманом и откровенностью, враждебностью и дружелюбием, холодом и теплом, злом в почти чистом его виде и добром, злобой и добротой людей, насмешками, завистью, издёвками, насилием, агрессией, злорадством и состраданием, равнодушием и неравнодушием, заносчивостью и скромностью, надменностью и достоинством, безразличием и участием, малодушием и великодушием, подлостью и благородством, явными недобрыми и добрыми намерениями, недобрыми намерениями под маской добрых, лицемерием и открытостью, дружбой и предательством, радостью и печалью, счастьем и горем.

Часто у меня будут биты нос, лицо, тело и душа, периодически у других людей.

Много будет плохого и много будет хорошего. К сожалению, плохого будет больше.

Наряду с людьми недалёкими, заносчивыми и недобрыми, и людьми индифферентными, эгоистичными и малодушными, коих, к сожалению, немало, будут встречаться и редкие достойные, добрые и светлые люди.

_____

А пока что я сижу на лавочке вдоль стены веранды и наблюдаю, как Лёха продолжает изображать ИЛ-86, брызгая слюнями себе на подбородок, удивляясь его энергии и энтузиазму.

По-прежнему зеленеет травка, шелестят листвой на ветру деревья, чирикают клювы и светит солнышко, не теперь уже как-то немного по-другому.

P. S. В полном соответствии с поговоркой "Умные учатся на чужих ошибках, обычные люди на своих, а дураки ничему не учатся", продолжаю верить в светлые и добрые качества и намерения людей.

И периодически, гораздо реже, чем мне хотелось бы, встречаю их.

Всем здоровья и добра) И побольше светлых, неравнодушных и добрых людей на жизненном пути.

кусты бежит маленькая, перепуганная девочка лет семи и подвывает на ходу, а за ней метрах в пятнадцати, несутся двое свирепых мужиков. Девочка в жёлтом платьице, в руках ничего, да и вряд ли такая девочка станет что-либо красть у здоровых дядек, тем более, бегают, они явно лучше - расстояние всё сокращается и сокращается, тут уж я сообразил, что – это просто наглухо упоротые наркоманы-педофилы бегут навстречу своей смерти, то есть, прямо на меня. Ну, а кто ещё средь бела дня и при всём народе будет охотиться за маленькими девочками?

Быстро отодвигаю от себя жену, вручаю ей сумку, снимаю очки, приготовился, жду.

Мимо меня пронеслась девочка, наркоманы-педофилы бежали в колону, друг за другом и это было очень мило с их стороны, я ведь как раз успевал встретить первого с левой, уйти в сторону и второго с правой. Но, за пару метров до инвалидности, мужики всё поняли, резко остановились и двумя словами обрисовали ситуацию, а что самое главное, я с моей отбитой в боксе башкой, успел их услышать, сообразить и тоже погнаться за маленькой девочкой в жёлтом платьице.

Втроём мы её быстро настигли, я лично и догнал, как самый свежий, а тут и папаша её нарисовался. Ему вообще не позавидуешь, попал – так уж попал.

Вот такая вот история, прикинь.

А ведь я готов был их убить. Сел бы надолго.

Жуткое дело.

О, а я же не рассказал, зачем они за девочкой бежали. И правда, башка совсем отбитая.

Ситуация вкратце такова: её тупые родители, вообще не следили за ребёнком и ребёнок без всяких пешеходных переходов и светофоров, как сайгак побежала через четырёхполосную дорогу. Первая машина еле успела затормозить и отвернуть, но чуть-чуть вылезла на встречку, там её снесла вторая, а третья догнала сзади.

Итого: три очень недешёвые машины практически под списание. Вот, виновница торжества, живая-невредимая и помчалась с места преступления домой, а двое пострадавших водителей погнались за возмещением ущерба с её законных представителей. Третий вообще не мог бежать, рёбра сломал…