Детские истории #девочка

ЖЕНУ?

«Надо, чтобы она любила то же, что и ты. Например, ты любишь футбол, а жена следит, чтобы в доме всегда были чипсы и во что макать». Алик, 9 лет

«Мама говорит, я встречу умного и доброго парня… Но я, скорее всего, просто выберу самого высокого и с голубыми глазами». Милана, 7 лет

ЛУЧШИЙ ВОЗРАСТ ДЛЯ СВАДЬБЫ?

«Примерно 75. Когда вам столько лет, можно уже не работать и все время валяться в постели и любить друг друга». Аня, 8 лет

«Ну вот садик закончу — и буду искать жену». Никита, 5 лет

ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ СВИДАНИЕ ПРОШЛО СКУЧНО?

«В следующий раз позвать другого мальчика. Потому что мне не бывает скучно, даже когда Антоша играет в роботов у меня в гостях. Наверное, это просто любовь… Ой! » Арина, 6 лет

«Я бы сбежал и спрятался под кроватью. И еще позвонил бы на ТВ, чтобы они объявили, что я умер». Гордей, 9 лет

КОГДА МОЖНО НАЧИНАТЬ ЦЕЛОВАТЬСЯ?

«Нельзя целовать девочку, пока не накопишь денег на кольцо. Мне еще рублей 20 не хватает». Арсений, 7 лет

«Главное — не целоваться на людях. Если кто-то увидит, можно простоять в углу все мультики. Но если никто не смотрит, я бы поцеловалась с симпатичным мальчиком. Недолго, несколько часиков». Настя, 6 лет

КАК ПОЗНАКОМИЛИСЬ ТВОИ РОДИТЕЛИ?

«Они сразу были вместе. А потом встретились в музее». Богдан, 6 лет

«В институте папа попросил маму помочь ему с уроками. Мама согласилась, а потом узнала, что папа был гораздо умнее, чем прикинулся». Женя, 7 лет

СЕКРЕТ СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬИ?

«Надо говорить жене, что она красавица, даже если утром кажется, что ее искусали пчелы». Миша, 8 лет

«Моя мама делится с папой своей едой, а у него не просит». Таня, 6 лет

ЛУЧШЕ БЫТЬ ОДИНОКИМ ИЛИ ЖЕНАТЫМИ?

«Для девочек — одинокими, для мальчиков — женатыми. Им же надо, чтобы кто-то за ними убирал». Ириша, 6 лет

«У меня даже голова заболела. Я же ребенок. Мне рано об этом думать». Илья, 9 лет

Ричардовну.

Это была ненависть с первого взгляда. Чопорная дама, прямая и несгибаемая, как новенький рельс, обращались ко мне всегда в третьем лице: «Эта девочка». Хотя в ее глазах явственно читалось: «эта недоразвитая девочка».

Ричардовна называла магазинные продукты причудливым словом «экскремент» и искренне недоумевала:

- Девочке пять, а она не говорит ни на французском, ни на английском!

Чисткой зубов и строгим распорядком дня Ричардовна доводила меня до белого каления. Но еще больше меня раздражало, что она обращалась ко мне исключительно на языке Бодлера или Шекспира. Ясенхй, я не понимала ни слова и приноровилась запирать ее в туалете.

Главным человеком во дворе была пожилая дворничиха Бабтоня. Круглый год она носила валенки, держала в страхе три соседних дома и наводила порядок среди местных алкашей с помощью валенкового поджопника, метлы и меткого народного слова.

Ричардовну она тоже не взлюбила и как-то буркнула ей в спину: «гавнюля интеллигентская». Та резко повернулась на каблуках и выдала тираду таким замысловатым, высокохудожественным и виртуозно уголовным матом, что дворничиха сперва застыла.

Потом внезапное удивление на ее лице сменилось почти религиозным экстазом, как будто разом все архангельские трубы возвестили пришествие христово.

Весь Бабтонин вокабуряр резко померк по сравнению с Ричардовниным и начинающая классовая вражда превратилась в нейтралитет. Конечно, со смесью подобострастия и восторженного уважения со стороны дворничихи.

А я подумала, что так изъясняться гораздо продуктивнее, чем на этих бесполезных английском и французском. Тем не менее, Ричардовну так и не полюбила и однажды сложила из ее вещей костер в коридоре.

Мама была безусловно впечатлена, я отхватила нехилых пздюлин со стороны родительницы. А на смену Ричардовне та же всемогущая бабка выписала Гулю из Казани. Юную нимфу, прибывшую за московскими женихами.

Гуля детей любила. Но еще больше она любила магазины с дефицитом и сваливала из дома сразу после ухода родительницы на работу. Оставляя мне свой косметический набор и полный карт бланш на целый день.

От Гули я научилась краситься синими тенями и ходить на спертых у матери каблуках, призывно покачивая бедрами. Когда в моем словаре появились пугающие кызым, жаным и гастрономические преференции в виде эчпочмаков и кыстыбыев, Гуля неожиданно растворились в московской пыли. Чем причинила мне первое настоящее детское горе.

Любовь к лепке пирожков ко мне так и не прилипла. Но я освоила магию каблуков и виртуозного мата, о чем не устаю благодарить этих замечательных, каждую по своему, женщин.

А когда мне рассказывают, что мат это бескультурно… я ржу. Они просто не доросли до уровня дочери английского посла, говнюли интеллигенские🤣

А что у вас из воспоминаний детства? Пирожки лепили или вас мучали скрипочкой?

часто плакал (попросту орал без умолку) и от этого чуть ни с самого рождения спал с родителями. Годам к двум привычка спать между мамой и папой совсем укоренилась, и любые попытки приучать ребенка к собственной кровати неизменно проваливались: даже когда удавалось перенести сонного дитятю в кроватку, он просыпался и устраивал такой скандал посреди ночи, что материнское сердце и отцовские нервы не выдерживали, и малой водружался на прежнее место, между несчастными родителями, где неизменно успокаивался и засыпал. И вот стукнуло ребенку 6 лет. В детском саду появилось создание неземной красоты: девочка, блондинка с огромными голубыми глазами, длинными ресницами и розовыми бантами. Малой, придя из сада, был сам не свой: рассеян, задумчив, на любимые вкусности реагировал тяжелым вздохом. Подойдя к отцу, посмотрел на него долгим взглядом и очень серьезно изрек: "Папа, я хочу жениться... " Таймураз понял: вот он, шанс - час пробил! Отложил газету, без тени иронии посмотрел на сына-шестилетку, и пряча улыбку в густых кавказских усах, задумчиво произнес: "Ну, что же, сынок, видно, все серьезно. Давай сватать твою невесту. Сейчас едем на базар, покупаем вкусностей всяких на выкуп. А завтра одеваемся в нарядные костюмы, берем дядю Аслана (соседа) с собой для представительности и едем прямо с утра в детский сад, говорить с невестой, вызывать родителей, свататься будем"... Мальчонка кивает, как завороженный, в глазах свет сумасшедший надежды... И тут папа добавляет: "Только учти, сын: если все срастется и твоя любовь согласится за тебя выйти, первые шесть лет со дня вашей свадьбы Я буду спать между вами"... У сына немой вопрос в глазах. " Ну, как же, добавляет папаня, ведь ты спишь между мной и мамой уже шесть лет! Предупреждаю, я большой, сильно храплю, ворочаюсь и вообще, спать со мной вам с невестой, скорее всего, будет неудобно... Поэтому когда будем свататься, ее обязательно нужно будет об этом предупредить"... Малец смотрел на отца с минуту с ужасом. Потом покачал головой и отошел, а на вопрос, идем или нет завтра в детский сад свататься, задумчиво промолчал. Таймураз клянется, что с того дня вопрос о совместном сне с родителями не вставал более ни разу.

детства. О нём вспоминают изредка, закрыв глаза, и копаясь в памяти через года. У кого-то оно яркое, у кого-то расплывчатое, хорошее, плохое, страшное, весёлое, разное. И всё таки большинство людей не могут точно сказать ту дату когда же произошёл тот случай который первым остался в памяти, максимум могут определить сезон. А вот случай который остался первым в памяти у моей матери легко определить по дате.

Моей матери ещё не исполнилось 4-х. Жила она с родителями в самом что ни на есть обычном послевоенном гарнизоне в Уссурийске, который ничем не отличался от сотен и тысяч подобных разбросанных по всей 1/6 части суши. В те годы в таких гарнизонах жили и росли сотни и тысячи детей военных.

Жилищные условия для большинства офицеров были отвратительны. У моих дедушки с бабушкой была клетушка в 9 кв. м в бараке. Там была их кровать, кроватка моей матери, шкаф, сложенные друг на друга чемоданы покрытые скатертью (это был стол) и несколько стульев. Общий санузел в коридоре. Вот собственно и всё. Негусто, но они были счастливы. Счастливы что выжили в недавней Войне, счастливы что живы родители и братья/сёстры, счастливы что нашли друг друга, счастливы что есть дочка, и счастливы что они служат своей стране (дедушка и бабушка оба тогда были капитанами СА, он сапёром, она хирургом).

Но конечно были и проблемы, и причём серьёзные. Одна из основных была устроить ребёнка в детский садик. Детей в гарнизонах было очень много, а садиков очень мало. Воспитательниц были единицы так что 30-40-50 детей в группе бывало нередко. Часто сам детский садик был достаточно далеко от места жительства, но переборчивых не было, все места нарасхват. Практически у каждого ребёнка распорядок дня был одинаков. Проснуться утром, отстоять свою очередь в санузел, умыться, скушать булочку с кефиром, и бегом с мамой или папой до детского садика. Там проводили время до вечера, и потом ребёнка забирали уставшие мама или папа. И снова барак, скромный ужин, песенка перед сном и команда "отбой".

Этот день начинался так же. Так же как обычно на санках её везли несколько километров до садика, те же галдящие дети, вымотанная до нельзя воспитательница, рыбий жир и манная каша. А потом что то пошло не так. Шушукались воспитательниы, бродил обеспокоенный завхоз, и даже поварихи гремели посудой громче обычного. Но время шло, прошёл дневной сон, поели, погуляли, и играли в большом зале в ожидании мам и пап.

А родители задерживались и задерживались, но потом потихоньку начали приходить и забирать своих чад. Стали уходить и воспитательницы. Детей становилось всё меньше и меньше и в итоге их осталось всего несколько с одной воспитательницей. Было поздно и воспитательница хотела домой. Она отвела детей в кочегарку, усадила детей на уголь и ушла. Дети со страхом смотрели на грязного кочегара который бросал угли в огонь. Потихоньку приходили ещё родители, но мою мать так и не приходили забрать. Вскоре она осталось совсем одна с кочегаром.

Ей казалось что рушится мир. Мама и папа забыли её. Она навсегда останется в этой мрачной кочегарке где угрюмый дядька злобно смотрит на неё. Ей казалось что она сидит там целую вечность. И вот после долгого срока ожидания почти одновременно появились и папа и мама. Они схватили её, обняли, целовали, и оправдываясь перед нею, собой, и друг другом говорили "Я не мог уйти, нас же было собрание. Я же не могла отлучиться, у нас же был митинг. " А маленькая девочка всё плакала и плакала.

С тех пор моя мать не любит долго смотреть на пламя. Говорит что начинает ощущать тоску и беспокойство, а в глазах стоит страшный кочегар который всё подкладывает брикеты в всепожирающий огонь.

Вот собственно и всё. А, совсем дату забыл сказать, 6 марта, 1953-го года.