Детские истории #мальчик

после каждого урока надо самим переходить из одного класса в другой, и называются они теперь по-взрослому – "кабинеты".

Самым роскошным был кабинет русского языка и литературы. Мало того, что в нём был "дорогой ремонт" – облицованные лакированным штакетником стены, так ещё и аж телевизор! Прямо неприличная роскошь.

А вот учительница русского нам не понравилась. С первого же урока мы её невзлюбили. Грозный взгляд, зычный голос, не то что потрепаться, в носу поковырять – шевельнуться не смей! Что мы, первоклашки?

В общем, на первой же учебной неделе уж не помню, в чью бунташную голову пришла идея устроить ей бойкот. Показать, где раки зимуют. Назвать кошку кошкой.

Всех подговорить не удалось, но человек десять (включая рассказчика) на очередной урок не явились.

Типа как подёргать льва за усы – чтоб не рычал...

Что тут рассказывать... Был крупный скандал с операцией по отлову бунтарей, позорным построением у доски и разбором прерванного полёта. Время стёрло из памяти страшные натуралистические подробности. Мы лишний раз убедились, что Марь Петровна зверь. Настоящий зверь.

... А ещё в четвёртом классе у мальчиков начались свои отдельные уроки труда – не малышачьи, типа "сегодня я научу вас делать человечка из ниток", а в специальной мастерской с верстаками, слесарными тисками и взаправдашними станками в углу: токарным, фрезеровочным и сверлильным. К ним, правда, приближаться пока ещё запрещалось. Мы пока проходили выпиливание лобзиком.

Понятно, что у каждого мальчишки в карманах было по пять-шесть штук фанерных пистолетов и револьверов разных систем. Можно больше. Меньше – значит не уважать себя и традиции.

И вот в тот самый ноябрьский день, с которого начался рассказ, а точнее, в то самое хмурое ноябрьское утро, мы являемся на сдвоенный урок русского языка и литературы. К зверю Марь Петровне. Как раз накануне вечером Ваня Пасюк держал Глеб Егорыча. И вся страна держала.

(Знакомо ли вам это удивительное чувство – когда что-то делает вся страна? )

В общем, являемся мы (точнее, никак нет – прибываем, так точно) на урок, а Марь Петровна вместо утренней поверки и леденящего душу "к доске пойдёт... " вдруг спрашивает: "Вчера смотрели? "

Она б ещё спросила, дышали ли мы.

Но одна девочка вдруг пискнула:

– А у нас света не было...

– И у нас! . . И у меня! – угрюмо поддакнули ей ещё несколько голосов.

Марь Петровна несколько секунд глядела куда-то вдаль, поверх наших голов.

– В общем, так. Сейчас по телевизору будет утренний повтор... Но чтобы тихо мне!

От удивления мы даже не удивились.

У Виктора Драгунского есть рассказ "Сражение у Чистой речки" – помните, там школьников всем классом ведут в кинотеатр на фильм о Гражданской войне, и когда на экране начинается бой...

"... В это время, откуда ни возьмись, появились белые офицеры, их было очень много, и они начали стрелять, и красные стали падать и защищаться, но тех было гораздо больше…

И красный пулеметчик стал отстреливаться, но он увидел, что у него очень мало патронов, и заскрипел зубами, и заплакал.

Тут все наши ребята страшно зашумели, затопали и засвистели, кто в два пальца, а кто просто так. А у меня прямо защемило сердце, я не выдержал, выхватил свой пистолет и закричал что было сил:

– Первый класс «В»! Огонь! "

И они палят в экран из всех своих пистолетов сразу. Помогают нашим.

С нами произошла ровно та же история. Литература воплотилась в жизнь! Мальчики палили в телеэкран с двух рук, "по-македонски". Моя соседка по парте Наташа Верховская попросила один из моих пистолетиков и тоже стреляла. Девчонка, а понимает!

– Глеб Егорыч, стреляй! Стреляй, Глеб Егорыч! Уйдут проклятые!

Сорок четыре года прошло.

О чём вы думали, Мария Петровна, глядя поверх наших макушек на портреты Пушкина, Лермонтова и Гоголя? В себя ли заглядывали (самой тоже посмотреть хочется) – или думали о чём-то совсем другом? Может, вы просто смотрели в будущее? Сорок четыре года прошло, но тот ваш урок навсегда со мной.

младенец. Вдруг без всяких внешних причин раздаётся истошный, на разрыв ушных перепонок, детский визг, и девочка, размахивая руками, бросается бежать. Причём бежит она явно не разбирая дороги, куда глаза глядят. И при этом продолжает истошно визжать, прерываясь лишь на то время, которое нужно, чтобы вздохнуть. Молодая мама бросается за ней, потом - назад к коляске, снова за дочкой... Мечется, в общем, как безголовая курица. Я лет на пятнадцать старше, но я вообще-то в рывке без особых проблем обгоняю автобус: я бросаюсь в погоню, легко обхожу маму... Минут через десять девчонку я догнала, поймала за капюшон и, как она ни верещала и ни вырывалась, обхватила руками. За время этой погони соплячка пересекла две дороги с не самым плотным, но достаточно оживлённым движением машин, при этом ни на полсекунды не помедлив перед дорогой и не глядя по сторонам. Мама, задыхаясь, подбежала и попросила подержать девчонку, пока она сама позвонит папе, чтобы тот срочно приехал на машине и отвёз дочь домой. Справляться с шустрой малолеткой может только папа, при этом единственным способом: папа просто физически сильнее, он поднимает дочь на руки, загружает в салон машины, потом так же на руках транспортирует в квартиру. Визжать девчонка при этом не перестаёт, она может визжать часами, пока не добьётся своего. Пока мы разговаривали, держа "чудо-девочку" с двух сторон, она так и продолжала визжать - без слов, на одной пронзительной ноте. Вокальным данным этого чада могли бы позавидовать профессиональные оперные певцы: шансов на то, что она сорвёт голос, охрипнет и заткнётся, не было. Замотанная мать поведала мне, что это - стандартная реакция "принцессы" в ответ на любое требование или любой запрет: визг и бег куда глаза глядят. Пока кто-нибудь не поймает. Если в доме - то просто визг: дверь открывать она по своему малолетству пока не умеет. Но ведь скоро научится! Ну и как с ней сладить? Поставить в угол? Не стоит: начхать ей, что кто-то что-то там сказал. Не дать сладкого, не дать мультики смотреть? Визжит, пока не получит, что хочет. В этот раз девица впала в истерику потому, что только что познакомилась в песочнице с симпатичным мальчиком-сверстником и пожелала немедленно пойти к нему домой (странновато для шестилетки, не правда ли? ), а несчастная мама, давно усвоившая что дочке нельзя говорить "нет", сказала, что к мальчику они пойдут завтра... Надеясь, что до завтра девчонка успеет забыть о случайном знакомстве. А она опять убежала... Осенью "королевишне" надо идти в школу, и родители не представляют, как это осуществить даже чисто технически: ясно, что никто из взрослых для неё - не авторитет, слушаться она никого не будет. В таких случаях рекомендуют оставить ребёнка одного в пустой комнате и не реагировать до тех пор, пока визг не прекратится. Вот только живут они в блочной многоэтажке с превосходной слышимостью, а визжать девчонка способна очень громко и очень долго. Попробуйте решить задачу: через сколько минут истошного детского визга соседи начнут стучать по батареям и барабанить в двери? А через какое время позвонят в полицию и пожалуются, что в этой квартире зверски истязают ребёнка? . . Мелкая соплячка подвергла опасности себя - в этом возрасте дети ещё не способны понять, что будет, если попасть под машину, - свою мать, меня или любого другого оказавшегося рядом прохожего, младенца, оставленного в коляске, с которым за время отсутствия матери могло случиться всё, что угодно... И я нарушила все нормы морали и законы педагогики, и сказала: "А ремень не пробовали? " Мама и подъехавший папа замахали руками: ой-ой, ЭТО ЖЕ РЕБЁНОК! Как можно! ... Ну, вот так и можно. Если хотите, чтобы ребёнок дожил до сознательного возраста, когда можно будет что-то объяснить словами, а не был сплющен в блин не успевшей затормозить машиной, советую пересмотреть отношение к телесным наказаниям и начать прямо сейчас. Нет ни доверия, ни уважения к родителям - пусть будет хотя бы страх. Не понимает голова - значит, поймёт [п]опа. О том, что для начала того же "лекарства" стоило бы выписать двум взрослым людям, не сумевшим справиться с собственным малолетним ребёнком и внушить ему желание подчиняться из доверия ко взрослым и любви к ним, я промолчала: судя по оловянным глазам, всё равно не поймут. Так что детей, конечно, бить нельзя. Это - если в принципе. А вот в отдельных конкретных случаях - не только можно, но и нужно. Кто бы ещё взялся воспитывать родитеей...

азбуки. Условием конкурса было, что ребенок должен придумать и написать письмо сам. Я дополнительно объяснил сыну, что Дед Мороз всё видит, всё знает, и писем, написанных родителями, не читает. В моих силах только показать, как пишутся буквы, что я с удовольствием и сделал.

Карманных денег у сына тогда не было вовсе. Но я учил его счету, называя все цены при покупках, и объявил ему заранее, сколько могу их потратить на новогодний подарок ему лично, на его подарки своей маме, бабушке, дедушке, тете и так далее - общую сумму, а дальше пусть сам выбирает, что кому дарить. Объяснил, что это мой новогодний подарок за то, что он научился считать.

Год тот был для меня урожайным, и вообще я счастлив был, что сын растет, и в нем просыпается разум. Особо я не жмотничал, но и понимал, что много денег вредно для психики ребенка. В общем, определил сумму умеренную, так, чтобы всем хватило хотя бы на мелкий подарок. Раз научился считать до тысяч, вот пусть сам и подсчитывает, сколько потратить на подарок себе, а сколько - на близких. Это интереснее, чем подсчитывать каких-то синичек на деревьях из учебника.

Сын не только уложился в бюджет, выбрав себе и всем подарки, но и оставил что-то на подарок Деду Морозу! Письмо ему он написал примерно такое:

Здравствуй, дед Мороз, все просят у тебя подарки но никто тебе ничего не дарит. Скажи, что тебе нужно? Я подарю

Разумеется, с кучей орфографических ошибок, но в таком духе. Я чуть не прослезился, читая это. Упаковал в конверт, закинул в новогодний ящик. Через неделю, центральная площадь Владивостока:

- А теперь объявляем победителя нашего конкурса! На сцену вызывается...

И далее - ФИО моего сына! Ведущий зачитал его письмо, бурные аплодисменты, охреневшему Деду Морозу вручается подарок, возможно, первый в его жизни из полученных в этой роли.

и потом дразнит. Ему уже и воспитательница Нина Ивановна замечание делала, а он все равно дразнится.

- Давай, дочь, я сейчас его попрошу так больше не делать и родителям его скажу.

Приехали в сад, как раз в раздевалке мальчишка этот раздевается. С ним его папа. Подошел, познакомились. Отец такой общительный, позитивный.

Говорит:

- Я с Антошкой поговорю конечно, но вы не делайте трагедию, это же дети, подразнятся и перестанут.

Вечером дочь спрашивает:

- Папа, а как прозвища придумываются?

- Дразнится?

- Да.

- Нужно к имени прибавить первое созвучное слово. Например, Антошка-картошка.

Скажу сразу, поступил неправильно. Но "алягер ком алягер".

На следующий день вечером звонок от Антонова папы, судя по голосу, позитива поубавилось.

- Мы поговорили с сыном, он больше дразниться не будет, но и ваша дочь пусть больше не дразнится.

- Конечно. Как она его дразнит?

- Антон-картон. Мальчик расстроен, плачет, в сад идти не хочет.

- Успокойтесь, это же дети. Подразнят и забудут)))

- Нам в школу через год, не хватало чтобы еще это прозвище прилипло.

- Конечно, моя дочь тоже в школу через год, может даже в один класс попадут.

- Я Вас понял.

Блин, Антошка, не с твоим именем прозвища раздавать.