Детские истории #мальчик

плетеными корзинами и тачками, и пугали друг друга выражениями рож, чтобы успеть первыми сорвать со стен пузатые золотые иероглифы, выковырять камушки, смести кирпичные штабеля и утащить на кряжистых спинах кедровые балки.

Такие страдные часы в ТЦ являются прекрасной прелюдией к тихому семейному празднику. Светлая радость послать к черту все человечество. Любоваться, как молча плавятся свечи под никуда не бегущей пушистой елкой.

Вечером 16. 12. 2016 в столпотворении ТЦ стоял мальчик. Его мама внимательно выбирала косметику. Он тянул ее за рукав и ныл. «Мааам! Ну мааааам! ». Старался дозировать, выдерживал драматические паузы. Но все равно, даже за пару минут это порядком выносило мозг. А она подчеркнуто никак не реагировала. Похоже, предмет его хотелок был хорошо известен им обоим. Вряд ли туалет – это дело серьезное, сразу на выход. Иначе пц дальнейшему шоппингу. Значит, игрушку канючит, – догадался я. Все аргументы давно исчерпаны, осталось это «маааам! »

Ан нет. Малец вдруг сообразил, что стал шумовым фоном. И взорвал формат. Оказалось, что он клянчил вовсе не игрушку. Сказал коротко и решительно, почти басом: «Мама! Я вообще-то жрать хочу».

Сразу подействовало! Негромко сказал, а все обернулись. И она повернулась потрясенная. «Это что еще такое?! Жрать – плохое слово! Очень плохое! Да еще на людях! Ну как не совестно?! ! Надо говорить – «есть хочу». Или - «кушать». Спокойно и вежливо.

У него от возмущения аж глаза захлопали. В такие минуты к нам впервые приходит подлинное красноречие. И просыпаются настоящие мужики. «Мама! Есть я хотел - в обувном! Кушать - там, где сумки! А там где платья - я уже очень проголодался. И вот теперь я - ПРОСТО ЖРАТЬ ХОЧУ! »

раз, а я повел Женю на свалку. Начало 90х, развлечения соответствующие. На свалке у меня был прикопан автомобильный аккумулятор. Я планировал его разбить и из алюминиевых пластин выплавить себе мини булаву на цепь. Цепь была двойного назначения: выгуливать пса, а также светить ее в те моменты, когда дело пахло керосином. Расфигачили мы этот аккумулятор, достали пластины, в процессе чего все уделались электролитом, за что я получил потом отдельно. Смотрю я на эти пластины и думаю, какую же форму отлить в песке. Женя смотрит на меня добродушно и с интересом. «Сделаем грузила на удочки» - заключил я, чтобы не пугать Женю. Выдавили в мокром песке формочки, нашли жестянку, костер, нагрели, я аккуратно вылил в формочку, по краям сдобрил водой и у нас два аккуратных грузика. Женя был в экстазе. Ему очень понравился такой нехитрый и увлекательный процесс созидания. «А можем отлить… кастет? » - поинтересовался Женя. Я слегка прифигел от его прыткости. Покрутил в голове «дизайн», вроде должно хватить материала. «Ну давай» - без энтузиазма ответил я. Заново закрутился процесс производства, форма уже больше, мы сидим над ней на корточках. Женя сам залил ее из жестянки, берет бутылку воды и выплескивает половину прямо в форму, в кипящий алюминий. Мне повезло, что я успел зажмуриться. Шипение, хлопок, взрыв и весь алюминий ровным слоем лег на все вокруг, включая обувь, шнурки, одежду, частично руки и на Женины очки. Мне было больно, пара больших капель попала на веки и щеку, и приклеились. Но больше меня озадачила реакция Жени. Он громко хохотал, и сказал «Давай еще! », смотря на меня через свои очки, которые из диоптрических почти превратились в зеркальные авиаторы. Когда мы пришли домой и предстали перед родителями, то те даже не знали с чего начать и как правильно задавать вопросы. Рукава наших пуховиков были разъедены электролитом, а штаны, обувь и частично лица были в «серебрянке», как подумала сначала мама. Женя взял инициативу в свои руки. Его безумно широкая улыбка не сходила с лица с момент взрыва. Он решительно подошел к своей маме и счастливым голосом отрапортовал: «мы выплавили мне настоящий кастет, но он взорвался», повернулся к своему отцу и спросил «пап, а можно я старый аккумулятор из гаража заберу? ». Нужно отдать должное его родичам, но мы не прекратили общаться после этого. После наших забав его обувь и штаны стали предметом зависти одноклассников. Рассказ про «взрыв кастета» изменил расклад сил и авторитетов в школе и Женя мгновенно стал «хулиганом». Но гены взяли свое и сейчас Женя преподает в Университете, хотя я уверен, что его самооценка и шкала безумия сильно увеличились после наших опытов.

соседа за руку. Центр города, троллейбусы-трамваи, кто-то отстаёт, одна девочка ревёт, споткнувшись и ободрав коленку. Издёрганая воспитательница кричит: "Под ноги смотрите, бестолковки, смотрите под ноги!!! " Ну я, как мальчик понятливый и послушный, шагаю себе, уставившись на носки своих сандаликов. А в

Алма-Ате и сейчас кое-где сохранились, а тогда чаще встречались вековые дубы и огромные тополя, которые не спиливали, прокладывая тротуары, а просто обкатывали вокруг асфальтом. Берегли природу. Алма-Ата - зелёный город.

Ну, дальше, думаю, понятно: глядя под ноги, вхожу я прямо темечком в такой дуб. Ну ясно - слёзы, вопли-сопли - больно же! Но как же обидно было, когда та же воспиталка, что велела глядеть под ноги, вместо того, чтобы утешить, ещё и наорала: "Да вы что, болваны малолетние, надо же по сторонам смотреть! " Э-э-э. . ? Пойми этих взрослых, когда "они сами не знают, чего они хочут"!

И до сих пор хочу узнать, куда же смотрел тот (или та), кто шёл со мной в паре...

... Магадан, конец 70-х. Так сложилось, что в школу я бегал коротким путём

"двороми-огородами", ведь всегда ж опаздывал. А возвращались уже не спеша, с одноклассниками, по проспекту им. Гагарина. В то время там планировалось строительство трёх высоток (7 или 9 этажей), первых в городе, можно сказать, экспериментальных - на вечной мерзлоте. Родители работали в проектном институте, разговоры о работе продолжались и дома, т. ч. я был в курсе. Здания были ещё в проекте, а на их будущем месте пока воздвигли три скульптуры-не скульптуры, в общем, 3 красных железных серпа и молота, разьером в несколько метров (сейчас не уверен, а тогда казались огромными). Ну и лозунг, конечно, как же без него - на протяжении всей стройплощадки (будущей) стояли красные жестяные щиты выше человеческого роста, и на каждом по белой букве. Всю надпись взглядом не охватить, разве что издалека. Так вот, возвращаясь каждый день из школы, я читал по буквам этот лозунг, и складывалось "УДУРТ АВАЛС". Смыслом я особо не заморачивался, т. к. до Магадана жил в Казахстане, и привык к непонятным лозунгам типа "Беринши май жасасын! "(Да здравствует первое мая! ") или как у Задорнова - "Ленин кыш, Ленин пыш, Ленин тохтамыш! ".

Так что мало ли на Колыме народностей хоть и не русских, но партию любящих. Может быть, "УДУРТ АВАЛС" - это по-корякски или по-ненецки будет "Наша цель - коммунизм! ", ведь может?

И вот однажды, не помню по какой причине, поехал я в школу на автобусе, с парой одноклассниц. Далее прям как у Чехова: "Проезжая мимо надписи, у меня слетела крыша! " Впервые прочитав лозунг СЛЕВА НАПРАВО!!! я не смог скрыть причину своего... э-э-э... офигения от подружек. Ещё бы, несколько месяцев не догонять, что читаешь задом наперёд, шиворот-навыворот. Абстрактное мЫшленье, будь оно неладно!

А девчёнки ещё долго дразнили меня "удуртавалсом".

А отец подойдет – дынц-дынц!

Среди жильцов нашего подъезда поначалу телевизор был только у нас. Соседи приходили к нам с табуретками. Не часто. Но когда фигурное катание транслировали, то приходили. Тогда на всех крупных соревнованиях по фигурному катанию выступали и побеждали Белоусова с Протоповым. А они были наши! Воскресенские! Потому что подолгу жили у нас и тренировались.

Тогда на весь Союз было всего четыре, или пять ледовых дворцов спорта. И они Воскресенск выбрали.

Мужики и пацанва приходили к Дворцу Спорта или к гостинице посмотреть на форд, который по слухам подарил этой звездной паре сам Генри Форд, восхищенный их выступлением. Ну, если не сам, то кто там вместо него… Да это было и понятно, - ведь не может простой спортсмен заработать в капиталистической стране столько денег, чтоб купить машину. Это им сам Форд подарил, точно!

Они – Людмила Белоусова и Олег Протопопов – жили в единственной тогда в нашем городе гостинице, питались в единственном у нас ресторане, - на первом этаже этой же гостиницы. Спортсменам давали талоны на питание, вот на эти талоны их в ресторане и кормили. Там – в ресторане – мы с ними и познакомились.

Не знаю, по какой причине отец решил маленький праздник устроить. Может годовщина их с мамой знакомства была, может еще что-то… Он взял с собой фотоаппарат и кинокамеру. Кинокамера «Кварц», кажется, называлась. Такой металлической ручкой сбоку заводишь – вжик-вжик-вжик – полминуты снимаешь. Потом снова заводишь. Вот фотоаппарат и кинокамера в чехлах у него на плечах висели. Без фотоаппарата он вообще из дома не выходил – любил фотографировать.

Когда мы зашли в ресторан, во всем зале были только Белоусова и Протопопов. Мы с ними поздоровались. С ними все в городе здоровались. Их же все знали! Они тоже с нами поздоровались, и пригласили за свой столик.

Я мало что запомнил из их взрослых разговоров. Олега я называл Портопопов. Людмила смеялась и расспрашивала меня о разном. А над моими ответами смеялась снова.

Я спросил: «А у вас есть мальчик, или девочка? » Я подразумевал «сын», или «дочка».

Они меня поняли. Людмила ответила: «Нет». Олег сказал: «И у меня нет».

Я удивился, что они порознь ответили! Ведь их только вместе называли и на афишах, и по телевизору, и в разговорах – "Людмила Белоусова и Олег Протопопов! " Спросил:

- А вы разве не муж и жена?

Они, смеясь, ответили – нет! – но, кажется, Людмила смутилась.

Мама расспрашивала её о спортивном режиме, о диете. Тут Олег отошел к буфету, и Белоусова быстро пожаловалась, что он очень строг с нею. Не дай Бог, если её вес превысит сорок девять килограммов! Это очень важно для поддержек, которые он выполняет на тренировках и выступлениях.

Отец поинтересовался, какие у них ближайшие планы, к каким соревнованиям они сейчас готовятся.

Олег ответил, что они скоро поедут в Японию. А Людмила спросила у меня, что мне из Японии привезти?

Я сказал, что мне очень нужны коньки! И если в Японии в магазине есть коньки, то пусть она мне привезет.

Людмила ответила, что постарается. И еще, что она после выступления обязательно помашет мне ладошкой в телекамеру. Вот я буду смотреть их выступление, и увижу, как она мне машет.

Из ресторана мы вышли вместе.

Они проводили нас до площади.

Отец не фотографировал их. Счел это нескромным.

Потом они повернули к Дворцу Спорта, а мы – к своему дому.

Я оглянулся, и они мне помахали. Оба.

Почему я про это рассказал?

Просто вспомнилось…

Я маленький, наивный и непосредственный.

Со мной родители – самые лучшие в мире!

И нам всем очень повезло, что мы живем в самой прекрасной стране!

...

Дынц-дынц-дынц…