Детские истории #мальчик

заехать пообедать, сказал что хочешь пиццу. Вот на твои денежки мы тебе ее и купили.

Пацан поник, а дальнейшего развития событий я не слышал, ибо уже далеко отошел.

Еще аналогичная история.

Точно такая же история была, даже немного похуже. Это прям одно из моих самых ранних воспоминаний, мне было года три. Очень-очень не хотелось ехать час по жаре к дальним родственникам в деревню на трясучем икарусе, но за то что я поеду и буду вести себя тихо, мама мне пообещала денюшку. Какую-то прям очень маленькую, копеек 50 на сегодняшние деньги, помню можно было купить 2 жвачки. И на обратной дороге она мне сама предложила на станции купить стакан компота. Я этот компот не хотел, но она меня прям уговорила. Жарко же, надо пить больше жидкости. И вот когда я выпил этот компот, то разглядел те самые жвачки которые так хотел, попросил обещанные денюшки, но как вы уже поняли, мне объявили, что я их уже потратил - на компот. Это был первый момент в жизни, который я бы назвал «я был в [шок]е».

Комментарии к этим историям:

Вот вот, если бы предупредили, то был бы урок, что он должен своими деньгами правильно распоряжаться, что он должен расставлять приоритеты, что он должен уметь выбирать экономный вариант.

А получился урок: не доверяй родителям. Особенно деньги.

Особенно родителям. Особенно деньги. Даже если "я тебе отдам".

Обманывать правильно? Если оговорено было до этого, что его деньги могут быть потрачены на хотелки, то это одно, но если он об этом узнает после... Вряд ли будет доверять им потом. Но, скорее всего, еще некоторое время будет. И верить, и наивно надеяться. Умиляюсь такой наивности, деньги ребёнка это те деньги, о которых не знают его родители, или если они находятся там, где родители не знают, и не имеют к ним доступа, а если у родителя есть к ним доступ, то это лишь слова, не имеющие никакой реальной силы. Почти все родители говнюки.

Мальчик получил хороший урок того, что значит целиком находиться во власти других людей, даже если это родные папа с мамой.

Получается, родители умолчали о существенных условиях договора.

1. Он своими деньгами не распоряжался. Так что это была не его покупка, а покупка родителей.

2. Он не принимал участия в решении. Так что его родители отобрали его деньги в свою пользу.

Ребенку просто напомнить, что у него есть собственные деньги, которые он может потратить на свои желания, приняв самостоятельное решение.

Без этого, то что совершили родители на языке уголовного кодекса называется мошенничеством. И родители научили и показали на своем примере, что мошенничать правильно и хорошо.

Сейчас его на[дури]ли родители, а он в свою очередь начнет на[кал]ывать кого-то другого, ведь родители плохому не научат. Девиз "не на[дол]бешь - не проживешь" он усвоит очень рано.

Лет через 40.

- Сынок, буду откладывать пенсию, куплю потом себе новый телевизор.

- Мам, ты чего, какая пенсия, ты же только что захотела поесть. Вот я и вычел из неё за продукты которые на тебя потратил.

Лет через 50.

- Сынок купи обезболивающего. ..

- А мы твои деньги утром потратили на терапевта, так что терпи.

пару филологов, которые смогли мне рассказать про красоту русской классики. Остальные десятка два люто ненавидели классическую русскую литературу. Видимо, понимали свою убогость и никчёмность в сравнении с гениями.

Итак, история первая: мне, как и моему другу-однокласснику Юрке, по пятнадцать лет. Мы учимся в 9 классе и изучаем (точнее, пытаемся изучать) "Кому на Руси жить хорошо". Надо сказать, что Юрка был из простой рабочей семьи, в которой оба родителя работали на заводе, а всего детей в семье было пятеро. Юрка был старшим. Таким образом, с учёбой у него не клеилось, но его родители твёрдо решили дать парню среднее образование, чем сильно удивили школьное начальство.

Я, будучи изначально более успешным учащимся, с класса с седьмого негласно помогал Юрке делать уроки, на чём, собственно, и базировалась наша дружба. При этом Юрка был очень неглупым парнем с, как сказал бы Л. С. Выготский, "обширной зоной ближайшего развития". С ним было интересно, он много умел и знал (по сравнению с интеллигентским мальчонкой, коим был я).

Именно из-за Юрки история, собственно говоря, и случилась.

Читая безсмертную поэму, Юрка неожиданно выдал: «Чёт я не понял! », чем меня очень заинтересовал. На мой вопрос «Что тебе непонятно-то? » было сообщено: «Смотри: дед внучке хочет обувь купить за два двугривенных. Это ж вроде 40 копеек? » Я говорю: «Да, 40 копеек, а что? » «Да ничего, только мы тут собирались Светке (Юркина младшая сестра) ботинки покупать, так они сорок рублей стоят. Родители сказали пока погодить, походить в прежних». Я, весь из себя такой комсомолец: «Ты не сравнивай дореволюционные деньги с нашими! Тогда рабочие получали несколько рублей в месяц. Для них это 40 копеек были как сейчас 40 рублей». Юрка буркнул под нос и продолжил чтение. Как на грех, нам тогда нужно было прочитать третью и четвёртую главы. Я-то умный – читал только критику да то, что учебнике было про произведение, а Юрка – вдумчивый, ему читать само произведение было интересно. И вот он доходит в четвёртой главе до каменотёса, который в день до пяти рублей серебром наколачивал. А тут уже и мой комсомольский задор слегка поугасл: всё ж Некрасов, врать-то не будет, а не складывается по всем математическим нормам. За пять рублей можно 12 пар обуви купить и ещё два гривенника останется (20 копеек). И это в день!

Понятно, что на следующий день на уроке литературы сей литературоведческий факт был мною (Юрка на литературе всё больше отмалчивался, стеснялся высказываться, а излагать, как в учебнике, не умел) донесён до нашей учительницы русского языка и литературы, а по совместительству, классным руководителем нашего 9А класса (единственного в параллели).

То, что последовало вслед за этим, честно говоря, было для меня, тогда вполне себе идейного комсомольца, неожиданно. Я был обвинён ни много ни мало как идеологической слепоте и подрыве советского строя, возведении поклёпа на великого русского писателя и чего-то там ещё (местами филологиня переходила на ультразвук, поэтому я не расслышал). Короче, в тот же было созвано внеочередное комсомольское собрание нашего класса, на котором в присутствии завуча по воспитательной работе классуха требовала исключить меня из организации (что было невозможно из-за падения показателей социалистического соревнования между школами района), либо вкатить строгий-престрогий выговор. Завуч была в здравом уме, а потому спустила всё на тормозах, попросив меня дать честное комсомольское, что я больше так не буду. Пришлось торжественно обещать «не читать русскую классику в подлиннике». Причём, если завуч поняла стеб, то филологиня – вообще нет.

Более всех переживал Юрка, еле отговорил его выступать в мою защиту. Потому как, что простительно мальчику из интеллигентной семьи, совершенно непростительно мальчику из рабочей семьи. Правда, понял я это позже, в другое время и в другом месте, а тогда просто отговорил.

в таком роде. Авторами значились некие Архангельский и Сперанский -оба, заметьте, мужики.

В роддом я шла, как на праздник, гордо выпятив дирижабль своего пуза и пританцовывая от нетерпения. Лежа в родильном блоке я очень жалела, что рядом со мной нет Сперанского, равно как и Архангельского. Они немало огребли бы от меня тяжеленным судном и стойкой от капельницы. Это хоть как-то компенсировало мне моральный ущерб и обогатило бы их знания о родах.

В перерывах между схватками я ненавидела Сперанского, Архангельского и весь род мужской заодно и думала, что больше ни за что!!! Никогда!!! Одного ребенка хватит, а если муж захочет второго, пусть сам и рожает. ДААА!!! Акушер-гинеколог был молодым и приятным мужчиной. Время от времени он приходил на меня посмотреть и говорил ласковым голосом: «Ну… разве это схватки? Нет, это еще не схватки!» Однако держался от меня на безопасном расстоянии. Очевидно, глаза у меня были недобрые.

В родильном зале кто-то очень громко кричал нецензурными словами. Было страшно. Наконец мои схватки показались доктору подходящими, две акушерки взяли меня под белы руки и повлекли навстречу новой жизни. На родильный стол.

«Какой красивый мальчик!» — закричали акушерки. Я смотрела на него и испытывала целый спектр чувств, среди которых были волнение, радость, удивление и, конечно же, огромное облегчение.

Первое Кормление было торжественным, как парад на Красной Площади. Нужно было выполнить ритуал омовения, повязать косынку, поставить ногу на скамеечку и благоговейно ждать Дитя. И вот так мы все вдевятером сидели и ждали, как вдруг где-то в конце коридора послышался шум. «Это наши лягушонки в коробчонке едут» — пошутил кто-то. Лягушонки были уложены на каталке как бревнышки в поленнице. Восемь из них оглушительно пищали. Один молчал. Это был мой.

Я впервые взяла его на руки, посмотрела на него… и поняла, что мучений своих я не помню. И они — ничто по сравнению с этим маленьким человечком. (Хотя Сперанский с Архангельским все равно мерзавцы). Вид у него был суровый и неприступный. Огромные глазищи смотрели строго, он словно прикидывал, заслужила ли я такое сокровище и стоит ли иметь со мной дело в дальнейшем. Меня переполняли чувства.

-Так вот ты какой, Добрый Жук! — неожиданно сказала я. Так мой ребенок получил свое домашнее имя.

Он вздохнул, принял решение о том, что я его достойна и наконец-то приложился к груди.

Так началась наша дружба.

Из пребывания в роддоме я вынесла два вывода:

1. Роды — это кошмар. 2. Обязательно рожу еще как минимум одного ребенка.

За три недели жизни вне мамы Добрый Жук вполне освоился, отрастил себе щеки и пришел к некоторым выводам об окружающем мире:

— Спать в детской кроватке западло. Лучше всего спать на папином пузе (мягко и волосато) или у мамы под боком (тепло и сытно). Лишь бы не кроватка!!!

— Титька — от Бога, соска — от лукавого.

— Чтобы прибежал папа, достаточно всхлипнуть. Чтобы мать-ехидна услышала и пришла, нужна туманная сирена.

— Бабушка хочет тепловой смерти Вселенной и с этой целью вяжет шерстяные носочки.

— Какой смысл в прогулке, если коляску не трясет?

— Если болит живот, пусть это прочувствуют ВСЕ! Тогда полегчает.

Первый месяц материнства развенчал многие мифы, в которых я была уверена. Ребенок занимает очень много времени, но я не думала, что он занимает все время. Сходить в туалет становится проблемой. Но с месяцами легче. Любовь приходит постепенно. Чем больше я с ним знакомлюсь, тем больше я его люблю. До ребенка я была свободна как ветер, могла поехать куда угодно. Ну ее, свободу! Ни за что не поверну время назад. Теперь у меня есть гораздо больше — целый маленький мир. И он мне дорог.

мы на пляже и видим - идет молодая парочка....с тремя детьми возраста где-то от 3 до 5 лет. Садятся они прямо перед нами. дети все с чупсами, и мамаша говорит:"Таааак! Пока чупсы не съедим - в море никто не идет". Детишки садятся - обреченно так - на покрывало и жуют эти чупсы, одна из них (там две девочки и мальчик)быстро-быстро запихивает все в рот и так же быстро раздевается и несется к морю. Тут же вслед несется окрик:"Куда? Купаться команды не было!" наконец, чупсы съедены, дети отпущены купаться. Мама с папой нервно закуривают, папа направляется в море, мама лежит на покрывале, не сводя с моря глаз. Все это сопровождается воплями: "Рита, Рома, Ксюша,подошли ближе! Рита, Рома, Ксюша, не толкаемся!" и т.д. Народ рядом лежащий загибается от смеха, а родители троих детей через пару часов становятся пунцового цвета - да не от солнца, а от беготни за своей святой троицей. Но самый прикол был в конце. Намыли они этих детей в море, одели, поставили в ряд, собрали вещи. Девушка встает впереди, поворачивается к детям и орет на весь пляж:"Рита, Рома, Ксюша!!! Между мной и Антоном встали - пошлиии!!!" (Антон - это папа)

Картина маслом: впереди - девушка, сзади дети гуськом, причем мальчик идет - руки за спиной, как под конвоем, и самым последним тащится папа с вещами и воплями: "Не отставать! !! По сторонам не смотреть, смотреть под ноги!"

Ржал весь пляж!!! :)))))