Детские истории #мама

конфет и даже кофе. Нет, я кофе в детстве не пила, но все, кто ездил в Москву, привозили кофе, значит вещь нужная, во всяком случае дефицитная в наших краях.

Я тогда училась в 5 классе, уже вошли в моду и успели надоесть слова «гласность» и «перестройка», работали первые кооперативы, на заводах организовали госприемку, Михаил Сергеевич ввел сухой закон и с прилавков полностью пропало спиртное, а потом и все остальное. Это был самый конец 80-х годов и всем было сложно. Тогда мы еще не знали, что грядут незабываемые 90-е, но это я отвлеклась...

Однажды наша учительница русского языка (она же классная) сказала, что по поводу очередной годовщины образования СССР проводится всесоюзный конкурс детских сочинений, так что мы все можем принять участие. Победители поедут в Москву. Сейчас, оценивая реальные шансы на победу, я бы махнула рукой и отказалась. Я была круглой отличницей и гордостью школы, но ведь таких школ было тысячи и таких отличниц было десятки тысяч. Но тогда я не имела представления ни о статистике, ни о коррупции. Почти все однокласники отказались, а я согласилась, это был мой шанс увидеть столицу нашей Родины!

Примерно через неделю на столе у учительнице лежало 6-7 написаных как под копирку (родителями? ) сочинений про «ведущую роль партии, интернационал молодежи и солидарность трудящихся». Мне родители не помогали, я училась хорошо и никто не проверял мои уроки, именно поэтому мое сочинение было очень альтернативным. Я просто написала, что мы живем в огромной очень красивой и дружной стране, которую я очень люблю всем сердцем и хочу посмотреть всю. Рассказала про свой довольно скудный опыт поездок, но с детским энтузиазмом и любовью, написала про родствеников, которые постоянно зовут к себе в красивейший город Ленинград, про родствеников с таинственного и сказочного белорусского Полесья, про дядю, влюбленного в дикую природу Камчатки. Написала про тетю, которая родилась в эвакуации в Ташкенте, она полюбила всей душой те гостепреимные края и узбеков, которые делили с ней последнее. Не буду пересказывать все, скажу только, что отрывки напечатали в местных газетах уже после конкурса.

Мое сочинение выиграло школьный, районный, городской, областной и республиканский конкурсы. В качестве призов дарили книги и грамоты с портретом Ильича. Мне их приносили прямо в школу и вручали на линейке. Моя фотография висела на школьной доске почета, а учительница русского языка говорила родителям, что мне надо обязательно поступать на журфак. Вопреки ее мнению я потом пошла в физ-мат школу и поступила в «мужской» ВУЗ, о чем абсолютно не жалею. Уверена, что современная журналистика ничего не потяряла из-за моего отсутствия.

Примерно в феврале меня с мамой вызвали к директору школы, там же была представительница РОНО. Меня хвалили, но говорили, что это не только моя заслуга, но и школы, и районного отдела народного образования. Я не спорила, хоть и не знала, в чем их заслуга, я все написала сама. В принципе, я не понимала, чем мое сочинение лучше сотен и тысяч других, но видела, как росла стопка грамот, поэтому в глубине души я уже была готова к поездке в Москву за очередным дипломом. Мне сказали, что сочинение надо переписать аккуратно и без помарок вот на этот чистый бланк с печатями и с номером, имя и школу писать не надо, чтоб никто не сомневался в беспристрастности жюри. Потом сочинение в конверте с сургучом уйдет в Москву. И если займет призовое место, то я поеду в Москву на награждение. Это огромная честь представлять школу, район и город и я не должна подвести. Конечно не факт, что выиграю, там будет много других сочинений и вообще некоторые дети даже стихи написали...

Потом с моей мамой о чем-то долго говорили без меня. Мама была взвинчена, но у моей мамы всегда был взрывной характер, она часто и бурно злилась, но быстро остывала.

После этой встречи мне ничего больше не говорили. Скорее всего сочинение не попало в число призеров, тем более там были такие талантливые дети, которые написали стихи и поэмы, а у меня была пусть и не самая шаблонная, но проза.

А после весенних каникул, когда все однокласники делились впечатлениями, дочка нашего первого секретаря райкома Света А-ва (имя настоящее! ) мимоходом сказала, что была в Москве на экскурсии. Видела Ленина в Мавзолее, была в Кремле, ходила на ВДНХ, правда фонтаны были отключены, а еще купила в ГУМе жевачек на всех. Да, представьте себе, нас было 37 человек в классе, она нам всем дала по жевачке, даже хулиганам и двоечникам.

Мои родители поняли все мгновенно, но, чтобы я не расстраивалась, долго убеждали меня, что это просто совпадение. Тем более ни про какие грамоты Светка не говорила, а в Москву она ездила просто на экскурсию. И хоть по стране уже шагали гласность и перестройка, у нас по прежнему рулила партия...

А летом я поехала в Москву с папой. Ленина не видели, очередь была длинная, зато на ВДНХ работали фонтаны, а в день отъезда мы купили лощеных тетрадей, пару палок сервелата, кофе в зернах и даже 4 банки консервированых ананасов.

П. С. В более взрослом возрасте мама мне рассказала детали беседы с теткой из РОНО. Родословная «подкачала». Вот вам и перестройка с гласностью...

гражданок». Это была роковая фраза, потому что нас отослали в пионерский лагерь. У нас с Марианной было два чемодана – немецкие, из светлой кожи. Туда нам положили гамаши, рейтузы, боты, платья, фуфаечки… Я ничего не помню в этом лагере, кроме страшного чувства голода и странной неловкости, когда на линейке пели «взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры дети рабочих». Как было бы хорошо, думала я, если бы мой папа писал такие песни, вместо песен про каких-то балерин, клоунов, пахнувших псиной, рафинированных женщин… Вот написал бы эту, про детей рабочих, я была бы горда…

Когда мы приехали обратно, у нас был один фибровый чемодан на двоих, и там было два предмета. Маринанне принадлежала голубая застиранная майка, на которой было вышито «Коля К», а мне черные сатиновые шаровары с надписью «второй отряд». Мы ввалились в дом, шмыгая носом, ругаясь матом, а перед нами в шеренгу папа в праздничном костюме и бабочке, мама, две бонны, бабушка с пирогам. Не поздоровавшись, не поцеловавшись, мы сказали: «Ну че стоите? Как обосравшийся отряд! Жрать давайте. Потом прошли на кухню, открыли крышку кастрюли и руками съели полкастрюли котлет. Папа, как глава этого… отряда, тихо прошел в кабинет и стыдливо закрыл за собой дверь, долго не выходил, потом впустил туда маму и мы слышали мамины всхлипывания и папины строгие бормотания. Но было поздно. Советская власть вошла в нас с сестрой с полной неотвратимостью.

Мы стали полными бандитками. И мы чесались. Бабушка обнаружила вшей. Нас замотали в керосиновые полотенца, но лагерные вши были на редкость живучи. Тогда нас обрили налысо и волосы сожгли. Вшей вывели, но мы остались неуправляемыми оторвами. Когда нам купили велосипед, мы на даче ездили, держась за борт грузовика, без рук. Когда папе об этом доложили, у него чуть не случился сердечный приступ. Нас невозможно было остановить. Так на нас подействовал лагерь.

особенно не радовался.

Читатель у всех остальных кукол был на правах прислуги – принеси, подай. Нужно переодеть невесту? Люся строго кричит:

- Читатель, беги скорее сюда, и прихвати свадебное платье и диадему. А ещё нужно срочно сделать причёску Кену и украсить венками свадебную машину! Беги быстрее, а то опоздаем к свадьбе!

И хоть книга читателю очень мешала, но он бежал, переодевал, стриг, подметал и даже ремонтировал кран в большом, розовом домике, где в разных комнатах жил десяток кукол Барби со своими прекрасными женихами.

Весь дом потешался над Читателем, куклы показывали как нужно вертеть головами, двигать руками, сколько у них в шкафах разной одежды и обуви, а у этого дурачка даже шапка не снимается.

Но, в прошлое воскресение, в счастливой семье кукол произошло что-то настолько ужасное, что Люся проплакала до самой ночи, да и во сне всхлипывала. А с того дня, девочка пожалела и полюбила своего Читателя, даже имя ему придумала - Миша.

Я помог Люсе вдеть нитку в иголку, дал кое-какие советы по выкройке, и Люся почти сама сшила Читателю-Мише пальто с меховым воротником.

А начиналось всё неплохо.

В тот день Люся собрала всех своих кукол и радостно им объявила:

- Ребята, вы никогда не были в бане, а я с мамой и папой была. Так что сегодня вы все пойдёте в настоящую игрушечную парилку, вам там очень понравится. А Читатель будет подавать вам полотенца и заниматься уборкой парилки.

Довольные куклы томно разлеглись на всех полках бани, только Читателю не хватило места, он стоял посреди парилки и улыбался.

Люся включила тепло и отправилась к бабушке в комнату смотреть мультики.

Спустя пару часов Люся вспомнила про баню и пошла доставать своих чистых и румяных кукол. Но в парилке вместо десятка кукол с разноцветными волосами, на полу лежала только горстка серого пепла. Режима пятисотградусной пиролитической очистки духовки не пережил никто, кроме фарфорового Читателя. Он как ни в чём не бывало, спокойно стоял среди кучки пепла и все так же хитро улыбался…

после службы в Морфлоте. Альбина, почему-то всё детство так и думала, что геморрой это болячка, которая у папы на ноге. С чего она это взяла до сих пор никто не знает, но разубеждать ребёнка мы тогда не стали.

Даже однажды когда я ей сказала: «Альбина, не сиди долго в туалете, геморрой вылезет», она ответила, что когда сидит, у неё ножки до пола не достают, поэтому геморроя не будет.

Ну так вот, поехали мы отдыхать на озеро Чарвак. Местные жители, увидев экзему на ноге, стали утверждать, что лекарь из соседней деревни сможет это вылечить. Мы все отправились к лекарю. Он зашел к нему, лекарь сказал, что экзему нужно расчесать, потом отваром какой-то травы обвел эту болячку, написал на ней слово «Аллах», почитал молитву, и дал какую-то таблетку. Поставил диагноз, что это связано с печенью. Ну, он вышел от лекаря, рассказал, как дело было, показал ногу, и мы поехали обратно.

Когда мы вернулись домой, Альбина, сидя во дворе на скамеечке с радостью рассказывала соседям, как мы ездили отдыхать.

Позже мы выяснили следующий диалог:

Соседка(С) – Ну как вы съездили?

Альбина (А) – Хорошо съездили, заодно папе геморрой вылечили

С – Как геморрой вылечили?

А – Ну дедушка один есть, он геморрой лечит.

С - И как же он лечит?

А – Ну он сначала попросил папу геморрой расчесать, ну не будет же он сам ему геморрой чесать, потом вокруг обвёл, и посерединке «аллах» написал.

Соседка чуть в обморок не свалилась от таких методов лечения, но взяв себя в руки стала дальше выяснять:

С - А ты Альбиночка откуда знаешь?

А - А папа от доктора когда вышел, он нам показал?

С – А мама где была?

А – Мама с нами была, папа ей геморрой тоже показал. А ещё он таблеточку ему дал, потому что геморрой уже до печени доставал.

Мы потом еще долго смеялись, после того как мама с соседкой выяснили, кто какой геморрой имел ввиду.

Пошла я в первом классе на День рождения к подруге, которая жила в частном доме. Все удобства были на улице, конечно. И вот посидели мы за столом, попили чай, и пошла я в туалет. А перед туалетом сидит кот подруги, а перед ним, уже вялая такая, мышь. Маленькая, хорошенькая… Ну я решила ее спасти. Взяла ее в руку, а она неблагодарная, без всяких предупреждений, укусила меня за палец. Ну укусила и укусила: подумаешь мышь!

Пришла я домой и рассказала маме, что меня мышь укусила – так, в качестве информации) Мама испугалась и повезла меня в больницу. Врач, я помню, спрашивал как вела себя мышь. Была ли она веселая (а чего ей веселиться-то: ее на день рождения никто не звал) или вялая. Вообще-то, я знать не знала, как ведут себя мыши и что заставляет их радоваться, но сказала честно, что мышь была вялая, никуда убегать не собиралась. Врач еще раз спросил: «Она была похожа на больную? » Да кто же их мышей знает, как они выглядят, когда болеют, я терялась и мямлила что-то в ответ. И врач безапелляционно заявил: «Мышь может быть бешенная, оставляем ребенка в больнице». Я, конечно, в рев (такой сценарий не входил в мои планы, я вообще, подумала, что мама сильно переоценивает опасность, когда мы поехали в больницу).

Но мама сказала: «Надо так надо! ». Ох и не ожидала я такого вероломства от собственной матери. И меня положили в больницу. Было мне 7 лет, и я ни разу в больнице до этого не лежала. Раз в день мне делали укол в живот. Как же мне было страшно! И больно! Надо было на пару минут собраться, но потом… все остальное время я была совершенно свободна и первую неделю абсолютно здорова. Положили меня в палату с девочками, у двух из которых было сотрясение мозга. И я, с детства не переносящая скуку и постоянно придумывающая какие-то развлечения, не нашла ничего лучше, чем предложить игру: «Кто быстрее залезет в пододеяльник. Ну что сказать: игра понравилась всем, даже девочке, которой удалили аппендикс. Им всем надо было лежать, особенном тем, кто был с сотрясением. Но куда там. Мы устраивали соревнования на время, а потом стали проводить состязания с другими палатами) И призовой фонд был: скидывались конфетами и печеньем, а победитель забирал. Нужно было улучить момент между обходами и процедурами, чтобы нас не спалили.

Однажды медсестра внепланово вошла в палату, когда мы все были в пододеяльниках) Как она кричала, что они нас тут лечат, а мы ерундой занимаемся и полежать спокойно не можем. Ну, конечно, не можем, мы же дети)

Я и так была очень пухлым ребенком, а из больницы через 25 дней (да, это было ровно 25 уколов) я выкатилась, то есть выписалась, прибавив еще килограммов пять, потому что очень легко выигрывать соревнования у детей с более серьезными проблемами (укушенная я была одна). Дело, конечно, не том, что я все съедала одна – нет, призовой фонд мы делили на палату, а просто в больнице двигаешься меньше, а все больше лежишь и ешь). А залезть в пододеяльник на скорость - это я потом, и приезжая в пионерские лагеря, активно продвигала) Игра – огонь! Надо только, чтобы дырка в пододеяльнике была посередине). А персонал больницы вздохнул с облегчением, когда меня выписали)

Мышей, я, конечно, с тех пор недолюбливаю и спасать больше не собираюсь: неблагодарное это дело)

Всем добра)

только наблюдаем. Ну, просим. Что б хоть что-то ребёнку в желудок попало. Котлету поковыряет, две ложки супа, и то уже хорошо. Но вот Рома. Рома он просто никогда ничего не ест. Принципиально. Только компот выпьет, и всё. Как быть, я не знаю. Может ему из дому брать? Он дома хотя бы что нибудь ест?

- Ест! - почему-то потупившись сказала Ромина мама.

- Что?! - необдуманно спросила Галина Ивановна.

- Хлеб! - покраснев, сказала мама глубоко в парту.

Класс оживился, и облегченно выдохнул. Сразу стало понятно, что это не только ромина проблема.

Солидный мужчина со второй парты развернулся и заинтересованно спросил.

- Черный или белый?

- Черный! - ещё сильнее покраснев, сказала ромина мама и обреченно добавила. - С солью!

Солидный мужчина удовлетворенно кивнул и что-то отметил у себя в планшетнике.

Повисла неловкая пауза.

Галина Ивановна уже открыла было рот, что бы перейти к следующей теме, когда мужчина снова развернулся.

- Эээ. . простите! Горбушку или мякиш?