Детские истории #папа

даже родственников угощаем. Теперь вот грядку на крапиву выделил, а то надоело любимой эту херню по паркам искать.

Да, расстались мы на рассказе о дяде Жене. Всё оказалось намного проще, чем я по пьяне нафантазировал. Он меня даже на работу взял. Младшим помощником старшего дворника. Иначе и не назовёшь. Сразу скажу, что всё предельно легально, но... нестандартно, что ли. И деньги хорошие. И действительно по моим способностям. Как при коммунизме. Для лучшего понимания расскажу пару историй. Все имена настоящие, местожительства неизменены. Или наоборот.

Попал я сразу с корабля на бал. Пока переговорили что к чему, а Женя подводит меня к мужику в другой комнате. Спокойно так, не стесняясь говорит: "Отвези этого придурка в тюрьму! ". Я сначала подумал, что это шутка такая, но оказалось правда. Получил этот Вася (друг, кстати, Женин) полгода тюрьмы за управление автомобилем в нетрезвом состоянии. Но мест там нету. Поэтому отсиживает он частями. Ему звонят и он приезжает когда на день, когда на неделю. Вот приехал попрощаться на две недели и чуть в лобешник от хозяина не схлопотал. Он, оказывается, на своей машине ездил. Там её парковал, а потом возвращался после отсидки. Без прав. Потому что забрали уже на два года.

Отвёз я его, канешно, и получил его мерс на две недели в оплату. По дружбе. Между ним и хозяином.

Вторая история. Жил себе мальчик Петя лет 8-10 от роду. Приходит со школы и спрашивает маму: "А когда мы будем на папу полицию вызывать? " Мамочка маленько прибалдела и скромно так: "А нахрена, Петенька? " "А нам в школе сказали, - отвечает Питер, - что если отец кричит или агрессивно настроен нужно звонить в полицию". Та коза что-то ответила ребёнку в шутку и забыла. А в воскресенье Вася проснулся не в духе после перепоя и начал Машке объяснять как щи готовить. Даже без крика. Так, на повышенных тонах. А тут звонок в дверь. Ну он так в трусах, майке и тапочках на босу ногу дверь и открыл. Оппа! А там полиция! Он им так на чистом русском с техасским акцентом, мол чё надо, родные?

- А выйди сюды. Поговорить надо.

Он и переступил порог. Ему быстренько руки за спину и в чёрный воронок. А на улице идёт дождь. И воскресенье. А Маша с таким же английским, как и Вася. И ничего не понимает. Вся надежда на Петю. И тут оказывается, что Петя вовсе не Петя. А Павлик. К тому же Морозов!

Нашли Женю. Он всё разрулил. Но только к понедельнику вечером. В восемь выпустят. Без денег и в трусах. А кто ж забирать то будет среди ночи в чёрном районе? Вот я и поехал.

Так звоночек примерного ученика Питера потянул на шесть штук. Это уже с моими комиссионными. Машка потом говорила, что бедного ребёнка полотенцем минут 15 по дому гоняла.

Но не все Машки такие потеряшки. Другая такая заимела проблемы с дочерью лет 14-15. Не слушается. Не учится. Дерзит. На крик и демонстрацию ремня грозит полицией. А тут ещё парня приводить начала и закрываться! Дождалась мамаша запаха сигарет из-за двери и сама в полицию позвонила. Воспитали по полной. У парня, как старшего вообще проблемы. Малая наутро в полиции на коленях просила простить.

Вот такая она Омерика. Как по мне так лучше от родителей лишний раз по жеппе получить, чем так с дискриминацией бороться.

мама попросила вскрыть наконец его сейф с ружьем и патронами.

«Вжикал» напильником с утра до вечера, но все-таки раскурочил его. В сейфе кроме оружия обнаружил толстенную пачку дореформенных денег с кучей нолей, взял их в руки... и просто не смог сдержать слез... Я понял, каким все-таки мудрым был мой отец.

Когда-то в начале 90-х, я еще учился в школе, семья жила трудно, как и все, но папа однажды сказал:

- Русланчик, я буду раз в неделю выделять тебе деньги на карманные расходы. Все время одну и ту же сумму (в общем, для пацаненка совсем не маленькую... ) Но, если ты в течение недели будешь плохо себя вести, или принесешь двойку, то из причитающихся тебе денег, я соответственно стану понемногу вычитать и что останется, то и получишь. Все зависит от тебя.

Утром в субботу мы заходили в ванную, отец открывал крышку унитаза и говорил:

- Сынок, чтобы ты не думал, что я жалею для тебя денег, все что не дополучишь ты, достанется нашему унитазу...

Ну, поехали: так, двойка по алгебре... (И одна купюра из моих денег летела в унитаз).

Во вторник прогулял урок... (еще две увесистые купюры падали туда же)

Бывали случаи, что я так за неделю «влипал», что всю мою стопку папа сливал в канализацию без остатка. А бывало, что наоборот, целую неделю и в школе и дома, так «выпрыгивал из трусов», что все деньги доставались мне и ничего моему фаянсовому конкуренту...

Как же я переживал, что из-за моих «фокусов» семейные деньги уходили в канализацию и ведь папу не обвинишь в жадности – "мои" деньги тратились только на меня до копейки... Мне было очень стыдно, помню ночи не спал, старался учить уроки, не курить, не шляться, чтоб отцу не давать повода смывать наши скудные семейные деньги в канализацию... я же видел как мать с отцом корячились на работе за эти гроши.

Может быть как раз благодаря этому я стал человеком, не спился, не сел в тюрьму, а уехал в Москву, выучился на оператора...

И вот я держал в руках кучу денег из старого папиного сейфа, а на каждой купюре, вместо «10 000 РУБЛЕЙ», написано: «10 000 РУСЛАНОВ» и отпечатаны они на дешевом ксероксе...

Ще…

Я резко перебил эту пламенную речь и ответил:

- Юра остановись, ты наверное чего-то недопонял. Запомни раз и навсегда: ты – обычный рядовой солдат, мы с мамой - капитаны, а вот бабушка – целый полковник, так, что с жалобой обратился ты не по адресу. Тебе остается только терпеть и стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения при чтении умных книг. Знай, что бабушка всегда права, она тебя любит и плохому не научит.

Но ты не переживай, время не стоит на месте, когда-то и ты станешь мудрым полковником, но будешь со смертельной грустью вспоминать те милые времена, когда ты был маленьким и беззаботным рядовым солдатиком… Поцелуй бабушку, помиритесь и я поеду.

…Я уехал с дачи, а вечером того же дня, оказался в длинном, грязном подземном переходе.

Рядом со мной, маленькая бабушка с двумя тяжелыми сумками, семенила за своим внуком лет восьми.

Авторитет этой несчастной бабушки стремился к абсолютному нулю. Так бывает.

У внука на плече висел цветастый рюкзак, одна шлейка рюкзака расцепилась и длинным хвостом тащилась по грязному полу.

Бабушка слезно просила:

- Олежек, посмотри, за тобой ремешок тянется, остановись и подними.

- Пусть тянется, отстань.

- Замараешь ведь, подними, послушай бабушку.

- Ничего, это мой рюкзак, хочу и пачкаю.

- Как ты с бабушкой разговариваешь? Люди же смотрят.

- Мне пофиг, пусть смотрят.

- Олежа, а если наступит кто на твой ремешок? Ты ж ведь и упасть можешь.

- Что ты болтаешь? Кто наступит?

В этот момент мне вспомнились: скрытно плачущая теща, недочитанный Салтыков-Щедрин, архаровец – сын…

Я решился и быстро сделал три широких шага в сторону халтурно-воспитанного Олежи.

Конечно же я не мог не наступить на желтенькую шлейку, рюкзак моментально слетел с плеча и ухнул во влажную грязь, да и сам Олежек с трудом удержался на ногах. Его развернуло и чтобы не упасть, пришлось ему - бедолаге, растопыренными ладошками схватиться за пыльный пол.

Бабушка завелась с полоборота и начала на меня орать:

- Слепой что ли?! Ну, разве ж так можно?! Куда несешься! ? Смотреть нужно! Чуть ребенка не задавил, слоняра!

Она обняла своего готового разрыдаться внучка, прижала к себе, погладила по спинке, шепча ему на ухо что-то успокаивающее, потом вдруг глянула на меня, кивнула одними глазами, чуть заметно улыбнулась и беззвучно прошептала: - «Спасибо»…

стороны они воспалены.

По тогдашним методикам, эта проблема решалась просто, - "Резать к чертовой матери! ". Удаление гланд практиковалось широко. Как мне тогда объяснили - после удаления гланд не будет ангины. А ангина дает осложнения на сердце и ещё на что-то.

Друзья во дворе, узнав, что мне предстоит эта операция, сказали: "Везёт! Там, как их вырвут - сразу мороженое дают. Сколько хочешь! "

Итак - в сентябре или октябре 1969-го я оказался в хирургическом корпусе первой Воскресенской районной больницы.

На следующий день - в операционную, где мне эти гланды и удалили.

Помню боль, свои слезы. Помню, что врач сердилась на меня, что не могу немножко потерпеть. Помню брызги крови на её круглом налобном зеркале. Помню сказала: "Смотри, какая лягушка! "

В белом эмалированном тазике лежал окровавленный комок плоти. Через какое-то время - мне показалось очень долго - их стало два.

Пролежал там с неделю.

Мама с папой пришли навестить.

Мы общались на лестничной площадке второго этажа. Мне не разрешили спуститься вниз, а им, видимо, зайти в холл второго этажа хирургии. А тем более - в мою палату.

Принесли, наверное, каких-то вкусняшек. Но глотать было больно.

Мама открыла стеклянную баночку: "Поешь рыбку, сынок! "

Там была какая-то пахучая белая мякоть.

Я зацепил её чайной ложечкой, подсунутой мамой, положил в рот... Вообще-то я тогда любил только сладкое. А остальную еду просто ел. Но эта рыба была реально вкусная!

С трудом через боль проглотил первую ложечку вкусноты, и вдруг сделал большие глаза:

- А мне сказали, что рыбу нельзя!

Папа двинул кадыком, как будто проглотил тяжелый комок горечи и не своим голосом трудно сказал:

- Кушай, сынок! Рыбу нельзя - потому что в ней бывают кости, которые могут поранить твоё горлышко. А здесь мама все до единой косточки выбрала... кушай!

Медленно глотая, поедал содержимое баночки. Спросил:

- А какая это рыба?

Мама ответила:

- Это белая рыба, сынок! Очень нежная!

Знал тогда красную рыбу, - деликатес. Но мама с такой интонацией произнесла "белая рыба", - что я долго потом полагал, что есть такая какая-то белая рыба - ещё деликатеснее красной.

Теперь, - когда двух сыновей вынянчил, и уже немножко внучку, - как их понимаю! Ты себя готов на части разодрать, чтобы ребенок не страдал. А никак с него боль не снимешь.

Такое вот воспоминание.

Мороженного, кстати, в больнице не давали.

Я там два фильма посмотрел.

...

По маленькому черно-белому (других тогда не было) телевизору, размещенному под потолком холла второго этажа, показывали "Пес-Барбос - необыкновенный кросс".

Весь холл был хаотично заставлен стульями, которые принесли пациенты из своих палат. Я тоже успел принести и поставить себе стул. Это был не детский и не взрослый корпус. Всех возрастов были там пациенты.

На своём стуле усидел недолго. Начал смеяться вместе со всеми, - а смеяться больно. И оторваться от фильма невозможно, и невозможно смотреть! Потому что смешно. И больно!

Выскочил за дверь в этот же лестничный холл. Наскоро отсмеялся и отплакался. Пошел к своему стулу - на нем какой-то мужик сидит. Ну, ладно - встал у стеночки смотреть дальше. Сразу же стало смешно - побежал на лестницу.

Досматривал оттуда - через щелочку двери. Отворачиваясь, как только снова начинал разбирать смех.

Конечно же, потом много раз смотрел этот фильм. С огромным удовольствием!