Детские истории #папа

Я играю зайца. В 10 утра надо быть в школе с костюмом. Слова я выучил. Где костюм?

Остаток субботы и большую часть воскресенья я ищу костюм, попутно надеясь, что проблема рассосется как-нибудь сама, ну например, упадет гигантский метеорит, и все спектакли с костюмами резко станут неактуальны. Покупать на один раз, во-первых, давит жаба, во-вторых, вы пробовали найти карнавальный костюм в магазинах через три недели после Нового года? И не пробуйте, пожалейте свои нервы.

Друзья-родные предложили один наряд пирата, один - белочки и один костюм зайца, в котором на утреннике выступал их трехлетний карапуз. Трещащий по швам заяц, которого я вообразила, меня не вдохновил.

К вечеру воскресенья проблема так и не рассосалась.

- Так ты сшей, мама! Ты же умеешь шить! – предложила деточка.

Я аж прослезилась. Кто-то в этом мире в меня верит! Я, видите ли, шью вдохновенно, но хреново. В стране слепых мои изделия, может, и проканали бы, но не желать же ослепнуть всему второму Б вместе с учителями и зрителями!

- Окей, - говорю, - щас я отпорю рукава от твоей белой водолазки, пришью их к трусам, остаток от водолазки натянешь – готово! Так пойдет?

- Я, - говорит, - тогда с тобой разговаривать не буду.

- Если ты в таком костюме придешь на спектакль, ни с тобой, ни со мной больше вообще никто разговаривать не будет. Так что волей-неволей будешь общаться с родной матерью…

«…Ехидной» - высвечивается в глазах сына.

- Может, отделаемся шапочкой? Ну там брюки, водолазка белая (с рукавами! ) и шапочка? С ушами? Шапочку я осилю.

- Нам сказали – надо костюм!

Сын сопит и дуется. Хорошо, дорогой. Будет тебе костюм.

И вот два часа ночи. Сын спит. Весь второй Б спит. Учитель, выдавший моему сокровищу роль зайца, доброго ему здоровья, тоже спит. И только я в ночи леплю костюм привычным дендрофекальным методом. Слава моим хомячьим привычкам – кусман белой ткани у меня нашелся. Хватило ровно на все. Без выкройки, без нихрена – сметала штаны. Посмотрела.

Боги, у нас будет первый в истории заяц, похожий на санитара дурдома.

Сметала шапочку. Ну что там шить – четыре клина, в швы уши, набитые синтепоном (вот когда он мне пригодился, собака! Как знала! ). Сын спит. Примерила на себя.

Память услужливо подсунула словосочетание «свинья в ермолке».

Ткани больше нет. Пришью уши, пойдет так.

Почему ему не досталась роль, допустим, елки? Я как раз нашла тот заныканный котами зеленый габардин…

Что вы себе думаете, все так и кончилось? Ага. Щас.

Только не в нашей семье.

Утром растолкала деточку. Примеряй, говорю, будем смотреть, что получилось. Сначала давай шапку, я посмотрю, не надо ли уши переставить.

Примерил.

- Мама, - сказал сын.

- …, - сказала его мама.

Ну как вам сказать… Вот вы точно видели в сети фото костюма птички, который заботливый папа сляпал для дочери. Ну тот, который одновременно похож на чумного доктора и ночной кошмар? Так мы бы его затмили в момент.

«И ведь какая-нибудь зараза придет с камерой», - с грохотом проносится у меня в голове.

Триста тысяч просмотров на Ютубе. Придется менять фамилию, школу, город и страну. Может, лучше сразу харакири?

Я не представляла, насколько способен менять внешность головной убор из белой тряпочки. Чадо скалилось. Уши, набитые синтепоном, гнусно торчали в разные стороны.

Дальше надо было вдернуть резинку в штаны.

Нет резинки.

Буквально на днях, разбирая кладовку, видела большой моток бельевой резинки. Сегодня его там нет. И в коробках с шитьем нет, и в пакетах, и в ящиках, и вообще нигде нет. И в холодильнике нет.

Хыка и Тай-Лунг, если вы это читаете (а я знаю, что читаете), всеми богами прошу, не выходите из-под дивана. Ну до вечера хотя бы. Не дайте взять грех на душу.

Шнурка подходящего тоже не нашлось. Я посмотрела внимательно на сына. Остальные артисты могли сидеть дома. Достаточно выпустить на сцену мою деточку, и пусть он там немного постоит в своей ермолке с ушами, придерживая у пуза белые штаны. Зрители будут в обмороке, режиссер тоже.

- И все-таки я предлагаю взять маркер и крупно где-нибудь на тебе написать, что ты заяц. Чтоб не перепутали.

- На лбу давай напишем, - советует деточка. – Или табличку сделаем и на грудь мне повесим, а на ней напишем…

«… Он помогал партизанам», - мрачно додумываю я. Вот не думала, что чувство юмора по наследству передается. Хороший мальчик. Далеко пойдет.

- Спокойно, - говорю, – Щас появятся Мистер Пропер и Аркадий Паровозов и что-нибудь придумают. Я в телевизоре видела.

Подождали. Никто не появился. Видимо, для спасения кошмарных зайчиковых костюмов супергероя еще не придумали.

Но спасать-то было надо. Чадо уперлось. Нужно костюм. А то все подумают, что мы лентяи!

Боги, думаю, пусть лучше все считают нас лентяями, чем маньяками. Потому что я бы, увидев ребенка в таком костюме, немедленно накатала бы телегу в опеку. С фотографиями.

Вот тебе, говорю, хвост, вот булавка. И пусть тебе его этой булавкой приколют куда полагается. А уши… что уши, неси осеннюю шапку, щас мы к ней эти уши и приколхозим.

И приколхозили. Получилось больше похоже на осла, чем на зайца. Но все равно лучше, чем было.

Так и пошел. Так и выступал. Говорят, это был очень артистичный заяц.

Про коричневую осеннюю шапку с ушами и приколотый булавкой хвост тактично не сказали ни-че-го... )))

было 5 лет, когда я уже сознательно ехал на поезде, в плацкарте, на верхней полке. Ночью, как и положено, я с нее упал. Упал на стол, прихватил для компании все, что было на столе и приземлился на полу. Грохот учинил такой, что разбудил весь вагон. Кто-то закричал, кто-то, не проснувшись, упал в обморок, бабушке, ехавшей в нашей плацкарте, стало плохо. А когда родители, с замиранием сердца, посмотрели вниз, плохо стало им. Я лежал неподвижно, мордой в пол и не подавал никаких признаков жизни. Мама решила убить папу (за то, что разрешил 5-ти летнему спать одному на второй полке), папа решил, что настал конец света, оба они кинулись ко мне, подняли, поставили и стали ощупывать. Вот ТОЛЬКО ТУТ я проснулся, скорчил недовольную рожу, спросил: “Чё чилось? Совсем обладели? Час ночи!!!” - и полез снова наверх. Но, конечно, фиг. Остаток ночи я провел на нижней полке, заботливо прижатый ласковой рукой мамы – дрых без задних лап. Папа, переживая, а заодно и спасаясь от праведного гнева, до утра курил в тамбуре, по вагону, ходили устойчивые слухи о том, что кто-то убился.

Утром обнаружилось, что я не только никак не пострадал, но и синяков особенных не было. Удивлялся весь вагон, а я решил, что взрослым все приснилось.

двухкомнатная квартира казалась просто раем. Одна комната этого рая была выделена дочери. Разумеется, после покупки квартиры и ремонта денег не просто не было, а НЕ БЫЛО СОВСЕМ. Поэтому обставлялись оставшейся от "прошлой жизни" мебелью, которая не очень "вписывалась" в новую жилплощадь. По этой причине в комнату дочери попала огромная двуспальная кровать. На заре моей семейной жизни она казалась мне верхом блаженства, а потому считалась обязательным атрибутом и была немедленно куплена сразу после свадьбы. Площадь этого мебельного монстра была чуть более 4-х м2. Поэтому функцию койко-места выполняла только половина кровати. На второй же дочка разместила десятка три своих любимых мягких игрушек и была в совершенном восторге от того, что теперь они с ней не только днём, но и ночью.

Дочь больше нас радовалась своей новой комнате, своей многофункиональной кровати и с энтузиазмом делилась этой радостью с родными и близкими.

Звучало это примерно так: "А у нас новая квартира, а у меня своя комната и своя большая кровать, а на ней я сплю... " и далее длинный список игрушечных "партнёров" по сну. Когда этот рассказ выслушал мой папа

(человек очень обстоятельный), он сказал своей внучке: "Знаешь, милая, большая кровать - это действительно очень замечательно... Но привыкай-ка ты с детства спать с кем-нибудь одним! . . ".

С тех пор прошло почти 15 лет. И хотя моя дочь (не комсомолка, но студентка и красавица) не даёт мне для этого никакого повода, я всё чаще вспоминаю тот эпизод. Как говорится, положение обязывает... положение отца 20-летней дочери...

Например, сын говорит «папа, я Петутут»… ну как тут понять, что он сказал? Я его начинаю спрашивать какой он Петутут, хороший, плохой, какого цвета? Ну, надо же сразу поддержать игру сына и втянутся в действо. Благо у меня есть в запасе его слово «Бакася». Бакася – это лежачий полицейский, это я понял, когда мы через него переезжаем на машине и сын кричит «Бакасяяя!!! ». Так вот, я сразу в играх могу прикинутся Бакасей, тем более что все игры сына связанны в основном с машинками и будучи он даже Петутутом, он обязательно наедет на Бакасю.

Да и удобней мне так играть – лежи себе бакасей, телевизор смотри или книжку читай, а через тебя машинки ездят туда-сюда.

Так вот, прикинулся я Бакасей, обозначил что я Большая-пребольшая Бакася и улегся на диван. Сын не унимается и кричит «Папа, я Петутуй! » и не успокаивается. Так мы препираемся некоторое время, пока жене в другой комнате не надоело нас слышать и она крикнула «Я - Петутуй – это слово –

«перепутал», сегодня выучил, перепутал он что-то».

А вчера приехали к нам теща с тестем, ну надо что-то на стол накрыть, прикупить, я засобирался в магазин. Сын выходит из комнаты и вполне себе внятно произносит «Пап, куда с[мот]ась? »… Ну, понятно что он спросил, даже теще и тестю, даже Ворд при написании понял это слово и попросил заменить на нечто приличное. Вот мы стоим с родственниками и смотрим друг на друга в молчании, а сын все вопрошает, куда я с[мот]ась на ночь глядя. Вижу, как у тещи губы кривятся и вопрос зреет, через скока месяцев мы его курить научим, и как далеко зайдут наши эксперименты. А сын все верещит среди нашего молчания, пока зевающая жена не перевела проходя из комнаты на кухню «Это он спрашивает куда папа собирается, сегодня выучил! », и погладила его по голове.

особенно не радовался.

Читатель у всех остальных кукол был на правах прислуги – принеси, подай. Нужно переодеть невесту? Люся строго кричит:

- Читатель, беги скорее сюда, и прихвати свадебное платье и диадему. А ещё нужно срочно сделать причёску Кену и украсить венками свадебную машину! Беги быстрее, а то опоздаем к свадьбе!

И хоть книга читателю очень мешала, но он бежал, переодевал, стриг, подметал и даже ремонтировал кран в большом, розовом домике, где в разных комнатах жил десяток кукол Барби со своими прекрасными женихами.

Весь дом потешался над Читателем, куклы показывали как нужно вертеть головами, двигать руками, сколько у них в шкафах разной одежды и обуви, а у этого дурачка даже шапка не снимается.

Но, в прошлое воскресение, в счастливой семье кукол произошло что-то настолько ужасное, что Люся проплакала до самой ночи, да и во сне всхлипывала. А с того дня, девочка пожалела и полюбила своего Читателя, даже имя ему придумала - Миша.

Я помог Люсе вдеть нитку в иголку, дал кое-какие советы по выкройке, и Люся почти сама сшила Читателю-Мише пальто с меховым воротником.

А начиналось всё неплохо.

В тот день Люся собрала всех своих кукол и радостно им объявила:

- Ребята, вы никогда не были в бане, а я с мамой и папой была. Так что сегодня вы все пойдёте в настоящую игрушечную парилку, вам там очень понравится. А Читатель будет подавать вам полотенца и заниматься уборкой парилки.

Довольные куклы томно разлеглись на всех полках бани, только Читателю не хватило места, он стоял посреди парилки и улыбался.

Люся включила тепло и отправилась к бабушке в комнату смотреть мультики.

Спустя пару часов Люся вспомнила про баню и пошла доставать своих чистых и румяных кукол. Но в парилке вместо десятка кукол с разноцветными волосами, на полу лежала только горстка серого пепла. Режима пятисотградусной пиролитической очистки духовки не пережил никто, кроме фарфорового Читателя. Он как ни в чём не бывало, спокойно стоял среди кучки пепла и все так же хитро улыбался…