Детские истории #папа

сапоги и вперед. Конечно искали сапоги повыше, кто-то одевал родительские на энное количество размеров больше) К слову я однажды вышел в охотничьих сапогах папы…. . заколенчатых) Был королем улицы пока папа не увидел меня в своем обмундировании!

А так…. у меня были неплохие высокие «резики» и самые глубокие лужи были мои! Идешь, глубина увеличивается, чувствуешь как вода охватывает лодыжку, еще шажок, остается сантиметров пять…четыре… один…. и вновь выходишь на мелкую воду. По тем временам кайф)

В тот день мне не особо повезло! Я шел как пароход на глубину…сантиметр за сантиметром…. и эта самая вода хлынула мне в оба сапога. Растерявшись я покачнулся на месте, потерял пространство и…сел в лужу! В буквальном смысле! Слезы и сопли, дома досталось от мамы! Пока без ремня, но и так хватило!

- Все, на улицу больше не пойдешь! - сказала мама как отрезала!

Прошло какое то время, я стал канючить:

— Гу мам…. мам…мам….

— Хорошо! Но чтобы больше никаких луж! ! Ты меня понял? ?

— Да мам, конечно и я начал одевать сухую одежду. Как сейчас помню на мне была светлая старенькая шубка, по крайней мере я ее воспринимал именно так, с кожаными вставками (как же я ее не любил)….

Счастливый до одури я выхожу на улицу, и у меня созревает другой план! Велосипед! Точно, вот на нем-то я легко перемахну любую лужу. Мой велосипед папа убрал на зиму, но его взрослый стоял во дворе! На седле я ехать не мог, не доставал, но ногу под раму и ездил прилично. Не учел одного! Лужа! Не! Не со всего маху а аккуратно, спокойно я въехал в лужу, проехал метр, второй, все шло отлично и…. в последний момент я поскользнулся. В светлой шубе, как мешок с г…, падаю прямо в лужу! Плашмя! С тонной брызг! Заголосил на всю улицу. Больше в тот день мне погулять не удалось! На счет ремня не помню! Наверное…

гражданок». Это была роковая фраза, потому что нас отослали в пионерский лагерь. У нас с Марианной было два чемодана – немецкие, из светлой кожи. Туда нам положили гамаши, рейтузы, боты, платья, фуфаечки… Я ничего не помню в этом лагере, кроме страшного чувства голода и странной неловкости, когда на линейке пели «взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры дети рабочих». Как было бы хорошо, думала я, если бы мой папа писал такие песни, вместо песен про каких-то балерин, клоунов, пахнувших псиной, рафинированных женщин… Вот написал бы эту, про детей рабочих, я была бы горда…

Когда мы приехали обратно, у нас был один фибровый чемодан на двоих, и там было два предмета. Маринанне принадлежала голубая застиранная майка, на которой было вышито «Коля К», а мне черные сатиновые шаровары с надписью «второй отряд». Мы ввалились в дом, шмыгая носом, ругаясь матом, а перед нами в шеренгу папа в праздничном костюме и бабочке, мама, две бонны, бабушка с пирогам. Не поздоровавшись, не поцеловавшись, мы сказали: «Ну че стоите? Как обосравшийся отряд! Жрать давайте. Потом прошли на кухню, открыли крышку кастрюли и руками съели полкастрюли котлет. Папа, как глава этого… отряда, тихо прошел в кабинет и стыдливо закрыл за собой дверь, долго не выходил, потом впустил туда маму и мы слышали мамины всхлипывания и папины строгие бормотания. Но было поздно. Советская власть вошла в нас с сестрой с полной неотвратимостью.

Мы стали полными бандитками. И мы чесались. Бабушка обнаружила вшей. Нас замотали в керосиновые полотенца, но лагерные вши были на редкость живучи. Тогда нас обрили налысо и волосы сожгли. Вшей вывели, но мы остались неуправляемыми оторвами. Когда нам купили велосипед, мы на даче ездили, держась за борт грузовика, без рук. Когда папе об этом доложили, у него чуть не случился сердечный приступ. Нас невозможно было остановить. Так на нас подействовал лагерь.

и у Грушиных «голубая птица» висела на третьем этаже. По трубе хвостатый разбойник добрался до форточки, снять мясо не смог, но цинично обгрыз мороженую птицу. Иринку Травкину, которой симпатизировало большинство пацанов, руки в кровь разодрал. Ласку принял, но, когда она попыталась вычесать колтуны, ятаганы когтей оставили глубокие царапины. Голубята оказались последней каплей!

Наказать кота надо, но как? Смертоубийство мы отвергли, мы же не хулиганы, а хоть недисциплинированные, но пионеры! Решено было изготовить парашют и в наказание за смерть несмышлёных птенцов десантировать кота! Задумались, где взять материал на парашют? С нами крутился Кондратенко, по прозвищу, конечно, Кондрат. На два года нас младше, мелюзга. Он сказал, дома у него материала завались! Умный ребёнок взял из шкафа новую простынь и вырезал потребное количество с угла полукругом. Тонкий льняной шпагат стал отличными стропами! Подвесную систему сделали из старого офицерского ремня папы Кондрата, рука его дрогнула, когда резали ремень, сердце вещун! Парашют испытали, привязали кирпич и запустили с забора, целый остался, даже крошка не откололась!

И вот час икс для покорителя воздушных стихий!

По двутавровым балкам (лестничные марши стояли только до пятого этажа) полезли на крышу строящегося семиэтажного здания редакции «Забайкальского Рабочего». Сверху замечательный вид на тогда малоэтажный центр города, тополиная зелень дворов, синее забайкальское небо. Здание промышленное, этажи не меньше трёх метров.

Раскачали, раз, два, три! Полёт альбатроса!

Но что-то не учли, бесформенным комом молча падает Васька! У меня сжалось сердце, но на уровне где-то пятого этажа хлопок! Как настоящий открылся парашют! Расправив лапы как можно шире, покачиваясь в струях воздуха, как горный орёл парит парашютист! Ветром испытателя отнесло в сторону, громкое «А-а-а! » огласило окрестности. «Мяу» отсутствовало, видимо от восторга замерло сердце! Как мы не поломали ничего, когда летели к испытателю воздушной стихии до сих пор загадка!

Васька приземлился на кучу кирпичей, замолчал, парашют покрывалом накрыл подопытного. Никогда больше не видел так широко распахнутых глаз у кота. Жёлтые светящиеся даже днём фары безумно смотрят в никуда! Кондрат предположил, кот справил естественные надобности, но не пахло, Мишка сказал, что он это сделал ещё в воздухе. Немудрено!

Из сострадания снять подвесную систему с Васьки невозможно. Глаза навыкат, машет выпущенными кинжалами когтей, оскаленная пасть с клыками, еле слышно шипит, другие звуки по-прежнему отсутствуют!

Догадались набросить на испытателя парашют, в брошенных рабочих рукавицах прижали страдальца и расстегнули ремень. Но кот сдаваться не собирается, бросился на голые ноги Кондрата, когтями расцарапал и укусил за палец. Или то, что Кондрат один был в шортах, то ли посчитал его главным мучителем. Мы не успели прийти на помощь, Васька, высоко подпрыгивая, скрылся в подвале, преследовать мы не решились, ну его!

Больше геройского кота мы не видели. Мишка вроде бы видел его на заднем дворе кафе-мороженого, но поручиться, что это он не мог, близко, конечно, не подпустил. Взрослые коты вообще старались к мальчишкам не подходить, опасались.

Неприятности у Кондрата на этом не закончились. Когда мама развернула простыню и увидела огромную дыру, почему-то оказалась очень недовольной. Рассказала отцу, тот не мудрствуя лукаво, выпорол ни за что сына, ещё на день запретил выходить во двор. Кондрат нас не предал.

решение отправить меня на лето "на деревню к дедушке". К моей бездетной тётке по отцовской линии. Женщине строгих правил и противнице полумер. Про её суровый нрав и жизненную позицию ходили легенды. Во всяком случае мой бесшабашный папа. При одном упоминании её имени становился тих и задумчив. А это говорило о многом.

Решение спровадить меня в "концлагерь" было конечно непростым и вынужденным. Принятым разумеется, только ради моего блага. Ну и ещё, так по мелочи: ради сохранения целостности жилья и имущества семьи. И ни в коем случае, в плане карательных мер.

Малолетнему раздолбаю нужна была "твёрдая рука" и неусыпный надзор. Выбор места моего заключения был очевидным. Да если честно говорить, то и безальтернативным. Остальные родственники, наслышанные о моих приколах, выходках и чёрном юморе. Отказались от интересного общества наотрез.

2. Посёлок Лосиный Свердловской области встретил неприветливым серым небом, унылым дождём и широкой улыбкой будущего надзирателя. Меня немедленно прижали к необъятной груди и попытались задушить. Ну и правильно. Чего время терять. Вопросы надо решать кардинально и не откладывая на потом. Однако обошлось. Тётка видимо ещё не понимала с кем она связалась и что ей предстоит. Недодушила. А зря.

Как это ни странно, но мы поладили. После продолжительной борьбы, взаимных уступок и компромисов. В итоге мы пришли к консенсусу и подружились. Тётя Лиза меня полюбила, баловала сгущёнкой и не доставала по пустякам. Я был ей за это благодарен и в виде ответной любезности помогал окучивать картошку. Бдительности однако она не теряла и всегда была настороже. Старой закалки был человечище. И тот ещё "тёртый калач".

Хотя если быть до конца искренним. Контроль не был совсем тотальным. Меня отпускали и на речку и на рыбалку. Я мог целый день болтаться где хотел. Было только одно непременное условие. Ночевать я должен всегда только дома.

Однажды это правило было мною цинично нарушено. Тётке выпало работать в ночь и я воспользовавшись моментом, свалил с пацанами за раками. Соседи нарушителя режима предсказуемо сдали и с этого момента, ночевать в одиночестве уже не дозволялось. Теперь, когда у родного человека случалось "ночное", меня стали забирать с собой на работу.

3. Тётка была поселковой телефонисткой. К работе относилась ответственно и считала себя сельской интеллигенцией. Выражалось это в том, что идя на службу, она меняла телогрейку на пальто и красила губы. Что для нашей деревни считалось почти вызовом сложившемуся миропорядку.

Скрашивая тёте Лизе производственные будни. Я мало-помалу стал понимать принципы устройства и работы сельских "АТС". К середине лета выучил назубок последовательность действий телефонистки при переадресации звонка. Освоил професиональный жаргон и манеру общения с абонентами (надо говорить быстро и неразборчиво. Если дважды не переспросят, значит тебе пришла пора повышать квалификацию). Мог починить заевшее реле (надо [бах]нуть посильнее). Ну и много другого всякого. Что конечно очень могло пригодиться на предстоящем мне нелёгком жизненном пути.

4. И вот однажды случилось... ... Тётка опоздала на службу. Она возвращалась из города и по дороге сломался автобус. Опоздание было чудовищным. Аж целых пять минут.

До телефоного узла мы бежали. Тётка показала отличную резвость и неплохое время. А что поделаешь? Чрезвычайные обстоятельства-вынужденные меры. Мне до сей поры, таких скоростей развивать ещё не приходилось и я прилично отстал.

Через пару часов Лизавета немного пришла в себя и забеспокоилась. Дома остались некормленные свиньи и курицы.

Частные интересы победили коллективные. Наказав мне строго: "Вовка. Сиди тихо. Если позвонят, то возьми трубку и скажи что поломка на линии. Я через час вернусь. " Потом попросила запереть за ней дверь и побежала закрывать гештальты.

"Сиди тихо... Сейчас... . . Зря что ли потратил столько времени на изучение матчасти? Не дождётесь".

Решительно надел наушники и переместился на неостывший ещё тёткин стул. Первый звонок раздался уже через минуту. Я произнёс обычное телефонисткое заклинание и выдернув из гнезда самый красивый штекер. Воткнул недрогнувшей рукой в первое попавшееся мне на глаза гнездо. Услышал в наушниках завязавшийся разговор и самодовольно улыбнулся: "Професьон де фуа. Дык. ".

Весь следующий час я работал на износ. Соединял одинокие сердца и воскрешал надежды. Нёс в мир добро и свет. Совершенно не отдупляя, что каждое гнездо, куда я уверенной рукой втыкал штекера. Принадлежит определённому абоненту.

Как ни странно. Всё обошлось. Жалоб и нареканий не поступило. И когда вернулась тётка всё было мирно и спокойно.

Могу объяснить это только тем, что в Лосинке проживало не больше 3000 человек и все друг-друга знали. Народ видимо подумал: "Ну выпили девчонки немного или сломалось там чего. А я с кумом сто лет не общался. Если бы не ошиблись с номером, то и неизвестно когда бы ещё поговорили".

5. "Всё тайное, рано или поздно становится явным ... ".

Спустя неделю мы с тёткой стояли в очереди за хлебом. Обычная деревенская очередь с разговорами о урожае и сплетнями обо всём на свете.

В очередной раз хлопнула входная дверь. В магазин зашли две дряхлые старушки лет в 45-50 (когда тебе 6 все старше 40 динозавры). Увидев мою тётушку они расцвели улыбками: "Лиза. Золото ты наше. Спасибо тебе. Мы с ... ... два года не разговаривали. А были до ссоры лучшими подругами. Какая ты молодец, что нас помирила. Я сижу грущу и вдруг звонок. Думаю, кто это так поздно? А это ... ... Как ты хорошо всё придумала. Если бы не ... ... ".

Тётя Лиза была не дура и сразу всё поняла. За самоуправство и неоправданное доверие я был первый раз в жизни наказан. Получив от близкого человека бесценный жизненный урок и по жопе... ... Справедливо.

Спустя столетия, т. е. минут через десять. После вдумчивого анализа и глубочайших размышлений о несовершенстве вселенной. Я списал убыток, как необходимые расходы на приобретение опыта. Этим и утешился.