Детские истории #школа

ушли в опасный минус.

Карбид, в общеупотребительном виде, уже надоел до чертиков. Все сосуды которые можно было с[тыр]ить, и плотно заткнуть пробкой, были взорваны, а консервные банки выходить на орбиту, отчаянно не желали. Наши уцелевшие глаза просили огненных зрелищ, а чуткие уши - глухоты. Хочь ложись да помирай - так хочется, чего ни будь взорвать.

Чувствуя нутром, что необходимые знания где-то рядом, я начал книглить и накнигнил книгу. Справочник по химии для поступающих в ВУЗы. Моя старшая и единственная сестра уже заканчивала школу, и чего-то с ним мутила.

ГлАвы про взрывоопасные соединения и их синтез "для чайников", лоховатые составители справочника, пропустили, пришлось читать все подряд и между строк. Остановился на газах.

Блюдя баланс, доступность – эффект, конкретно на ацетилене и кислороде. Дословно там было почти так: взрывная сила смеси ацетилена с кислородом, в несколько раз сильнее взрыва гремучего газа.

Я аж глаза протер, как перло.

Может всему виной был прошедший первомай, но кроме воздушного шарика, в схеме дальнейшей реализации этой идеи, в голову ничего не приходило. Представить себе анорексично-лопоухого подростка, обратившегося к аптекарше: - Тетенька, дайте га@ндон. - Я не мог.

С шариками оказалось еще сложнее, их не было вообще и нигде. Искали долго, не день и кажется не неделю. Уж и не помню каким образом мы его добыли, может убили октябренка, но прекрасный день настал.

Надробили в бутылку карбида, напялили шарик и вуаля! Хотя нет, еще нужно сходить на завод, и упросить дядю сварщика перднуть в шарик, из кислородного баллона, на опыт по химии, просто пи[c]ец - как сильно нужно. Добрый дяденька перднул, не вынимая папиросы изо рта, и вот теперь - вуаля. Очень доброго дяденьку взрывать не хотелось, и мы с Жекой, задыхаясь от радости, неслись сломя голову, с красным шариком в безлюдное место, словно обдолбанные пятачки на день рожденья Винни, пока в кустах, у дырки в заводском заборе, он не лопнул.

Детство кончилось внезапно, как и тот прекрасный день.

Взорваться нам с Жекой так и не случилось. Наступающая на яйца молодость, внезапно сменила мои приоритеты, и как началось…

Очнулся, мне почти тридцатник и я снова на родине. В монтажной бригаде. Я и два моих брата, тех, что через три… этой самой, колена – троюродные то есть. Ну и бугор, как у любого, если он в бригаде - Серега.

Красавчег. Он у нас был сварщиком. Тем что от Бога. Он варил что угодно, когда угодно, где угодно, как угодно и в каком угодно состоянии. Не выпуская беломорину из зубов, даже под маской. Порой смотришь издалека, дым вокруг него, из под маски, из-под полы и рукавов, а ты и не знаешь, варит он или просто перекуривает. Сколько ему было лет на тот момент, может сорок, а может и семьдесят пять, мы не знали, потому что, как сказал однажды один из простодушных братьев:

- Серый, у тебя морда как будто из мудей сшита.

Ну и рассказал я однажды своей любимой бригаде, про мою неосуществленную детскую мечту.

Бригада сказала щаз, шесть сек. [м]ляяяя! Этот энтузиазм, да против фашистов. Мы еле утра дождались. Кто-то принес резиновую перчатку. Кислорода, карбида и пропана у нас было столько, что хватило бы запустить в космос, весь наш строящийся, домостроительный комбинат. Но комбинат мы не хотели. Мы надули перчатку по рецепту, и вышли через черный вход в пустой двор. Сверху на надутую перчатку положили здоровенный эмалированный отражатель, типа небольшого таза, с отверстием в середине дна под патрон, и приготовили запал – метровый кусок проволоки с ветошью на конце. Встали вокруг:

- Добровольцы есть? -спросил я, все промолчали. Подожгли запал.

–Жребий, - продолжил я, но Серый не дал мне закончить:

- Ссыкуны молодые, дай, - сказал он, и выхватив у Олега проволоку сделал пару шагов к тазу.

Мы сделали по два шага от эпицентра, и косясь назад, отвернулись. В последнее мгновение, видя, что Серый уже тыкает горящей ветошью в дырку, откуда светилась перчатка, я успел крикнуть:

- Еб@ло отверни! - и заметить, что он успел отвернуться.

Как в[рез]ало!

[м]ля@-АДЬ!

Как обухом по голове. И звук не киношно-громовой и раскатистый, а резкий словно удар хлыста. Звенело не в ушах, звенела голова. Когда я через силу выпрямился, и повернулся, Серый стоял на коленях жопой к ракете и мотал башкой. Мы подскочили, и поставили его на ноги. Не далеко зазвенел, вернувшийся из космоса таз. Нужно было собирать раненых, и срочно [свали]вать. Поддерживая, неотдупляющего Серегу под локти, мы на полусогнутых, словно обосрамшись, втащились в цех, у Серого под ухом застыла струйка крови. С другой стороны цеха, через главный выход, рабочий люд валил на улицу, а в нашу сторону, что-то орал, маленький и говнистый, цеховой начальник. Главный подрывник таращился по сторонам, и быстро приходил в себя. Увидав, беснующегося вдалеке шефа, Серый дергал нас за рукава и скороговоркой повторял:

- Пацаны, пацаны че он говорит?

А мы ему:

- Он говорит что ты молодец, Серый, и привет передает.

- Ага, [м]лядь, и еще говорит, что медаль тебе дадут, Заслуженный-Контуженный.

поколения. Дворовое и загородное общение в дружеских компаниях. Внеклассное чтение, тренеры, пионервожатые, иногда даже просто скучающие соседи по санаторию или экскурсиям. Попутчики в поезде.

В общем, заходило в меня то образование, для которого мне вовсе не требовалось усидчивости и прилежания от звонка до звонка. Напротив, мозг мой включался в движении, в игре и в потоке восхитительных впечатлений. Поэтому огромный вклад в мое школьное образование внесло лето, то есть единственный сезон, когда официально оно отсутствовало вовсе. Когда мне было просто увлекательно.

А вот в школе - это как повезет. Бывали любимые учителя, а были и никакие, это случалось чаще. Но вообще чем лучше оказывался учитель, тем он был необычней. Не из вузовской штамповки стандартных профессиональных педагогов. Тут было больше про любовь к своему делу, чем про обязанность отработать и надобность заработать.

Вот был один дядька в школе поселка Седанка под Владивостоком. Я туда только весной 1979 ходил в 8 классе, а запомнился на всю жизнь. Вел занятия всего понемногу - история, физика, труд. Казалось бы, очень разные предметы. А у него они были в органическом единстве.

На уроках труда мы строили своими руками рыцарские замки, кремли и форты. Отливали воинства из олова по слепленным самостоятельно формам. Строгали крепостные подъемные мосты - всё строго по теме, сообразно продвижению по программе учебника истории. Мастерская была заставлена лучшими экспонатами по ранее пройденным эпохам, равно как и сооружениями в разгаре их строительства. А общую физику, все эти законы Ньютона, маятника и т. п. , учитель труда и истории пояснял мимоходом, там же, на подручных брусках и веревках.

Я думаю, в том же духе он потом объяснял электричество и магнетизм, сооружая подсветку к своим замкам вместе с учениками. Но этого не застал, меня скоро перевели в школу вроде бы получше в целом. Но что касается этого Учителя со скромной пригородной Седанки, попутно он успевал поработать и учителем физкультуры, тренером по спортивному ориентированию на местности, плаванию и закаливанию - но это вообще бесплатно и неформально, просто любил гулять и купаться в море. Желающих учеников брал с собой и охотно рассказывал в пути что-то из того, что не успел объяснить на своих уроках. В наше время его точно бы привлекли за это, заподозрив педофилию, нарушение правил безопасности, отсутствие необходимых сертификатов. А тогда мы и слов-то таких не знали, но парни, с ним в походы ходившие, росли по его образу и подобию - рукастые, головастые, доброжелательные, умеющие и люлей отвесить, и за себя постоять, когда надо.

С сентября того же года я стал учиться в физико-математическом классе А средней школы №23 Владивостока, традиционной кузницы победителей олимпиад. Там были учителя покруче, а вот этот кроссдисциплинарный синтез как-то потерялся. Вместе с увлекательностью. Она стала только в том, чтобы получить много пятерок, быть выбранным представлять свою школу и свой класс на районной олимпиаде, решить там все задачки лучше других и быть посланным от района на олимпиаду краевую. Кто-то добирался и до всероссийских, потому что учителя знали свое дело превосходно.

Тамошний учитель по физике прекрасно мог объяснить всё теоретически, но был весьма рукожоп и даже за лабораторные опыты по своему предмету брался крайне неохотно. Вечно у него что-то шло не так или вообще ломалось. Скука на этих лабах была смертная.

А учитель труда был отставной токарь или слесарь. Мне его занятия запомнились омерзительным скрежетом по металлу - мы чего-то подравнивали рашпилями и напильниками, сжимали в тисках, распрямляли гнутые гвозди и пробивали отверстия в пластинах. В общем, что-то вроде рабского труда зеков в колонии строгого режима, главное повышать производительность. Но то немногое, что я умею и люблю делать руками, выросло из строительства замков, литья фигур и тому подобного в школе седанкинской.

Историчка же новой школы была заточена на зубрилку дат правлений, сражений, персоналий, и у нас это просто от зубов отскакивало. Но сами эти эпохи в ее изложении стали очень скучными. Что-то про классовую борьбу и смену общественных формаций. Что было прогрессивным, а что реакционным согласно учебнику. То, что я помню и люблю историю - в этом виноваты совсем другие книжки, а триггером моего интереса был историк-трудовик-физик-физкультурник с Седанки.

Всем счастливого лета! Помните, что детям, кроме ЕГЭ, нужно еще и настоящее образование! Сейчас прекрасное время его давать.

— почти законное их время. В моём же детстве было не так.

У живших в частном секторе со времён войн (Крымской, Первой мировой, Гражданской, Великой Отечественной) по сараям-курятникам целые арсеналы остались припасёнными. Чего там только не было: наше оружие, трофейное, и, в основном, переделанное-самодельное. Тула же. Милиция, конечно, пыталась ловить, обыскивать. Только получалось у них плохо: весь город с металлоискателем не пройдешь, тем более что землю нам немцы осколками мин, снарядов и бомб нашпиговали методично — звенит везде.

И приладились тогда подростки ходить на пустырь — демонстрировать меткость в стрельбе по банкам. То, что у обреза ружья времён Крымской войны за давностью лет может ствол разорвать и кого-то покалечить — никто не думал. Детство удаль любит демонстрировать. Тем более, если многое, что хотелось, можно было в туалете школы на наклейки, марки и олимпийские рубли поменять.

Бабушка-божий одуванчик, у которой дом был сразу рядом с пустырём, очень на мальчишек ругалась. Она при обороне Тулы была санитаркой и звуки выстрелов с тех пор терпеть не могла. А при свисте пуль рядом со своим забором команду «ложись» сама себе давала и сама же и отрабатывала. Старую закалку не выбьешь. Грозилась соседям-родителям жаловаться. В милицию идти. Только сорванцы понимали, что в милицию по-соседски не пойдёт — за хранение же оружия статья уголовная полагалась. Отношения портить не захочет. А жалобы родителям им, как об стенку горох. Пятая точка после родительских ремней заживёт и новых приключений ищет. Каждый в случае "шухера" ствол в речушке топил и, честными глазами глядючи, говорил, что он не стрелял, а рядом стоял. И где ж ему гулять-то, кроме как на пустыре? Всё что и оставалось — спрятанный ствол из речушки добыть, разобрать-перебрать и маслицем смазать. Плюс патронов или пороха сухого выменять.

А потом у мальчишек в один день кончилось желание в тир играть. И на звуки выстрелов они стали адекватно реагировать. Тем более, что в тот день со штанами, покрашенными чем-то коричневым и физиономиями измазанными грязью домой вернулись.

Оказалось, что бабкин внук решил сыграть в «партизана» и старого человека "защитить". В ближайшем овражке, прямо рядом со стрельбищем, развёл костерок, и как только озорники пришли и начали упражняться в стрельбе, так нечто взрывоопасное уже из собственного арсенала туда сунул и тихонько по овражку уполз. И вот момент очередного щелчка курка старого обреза совпадает с мощным "Бум! " Взрыв получился направленный вверх, так что пострадали преимущественно лица от грязи, штаны от эмоций и барабанные перепонки "сапёра" от ударной волны.

P. S. Всех участников истории, включая юного «сапёра» после выздоровления, родители потом долго, основательно и методично пороли - за то, что поубиваться могли и для закрепления принципа: «Не делай с людьми того, что ты не хочешь, чтобы они сделали с тобой». Оно и правильно: «Хочешь стрелять — подрасти и иди в армию».

ребенку тяжело объяснить, что поход к бабушке, где его ждут пирожки откладывается потому, что ему необходимо ответить на несколько дурацких вопросов жизненно важных для его будущности.

Ну значит, сидят они в классе, ждут своей очереди: жарко, медленно, противно.

И вот долгожданный момент.

Учительница внимательно на него смотрит и говорит:

- Ты до 10-ти считать умеешь?

Что за глупый вопрос, конечно умеет.

- Посчитай.

Ребенок посчитал. Она говорит: " А в обратном порядке можешь?"

Ребенок оглядывается на маму и думает, что тетка его совсем за дурака держит.

Дальше больше, тетка говорит: " А до ста ты считать умеешь?"

Ребенок смотрит на нее пристально и говорит НЕЕЕЕЕТ.

Выходит он с мамой на улицу, довольный такой, мама естественно расстроенная, предвидит, значит, что вундеркинда ее в школу эту не возьмут и спрашивает сына:

"Что же это ты сказал, что ты до ста считать не умеешь, ведь ты жеумеешь?"

На что ребенок ей совершенно серьезно говорит: "Так если бы я ей до ста,а потом в обратном порядке считал, интересно, во сколько бы мы к бабушке попали, А?"

— 45%,

Более 40% также у сказок «Волк и семеро козлят», «Гуси-лебеди», «Колобок», «Крошечка-Хаврошечка», «Сказка о золотой рыбке», на которых выросло не одно поколение детей.

Золушка терпеливо сносит издевательства мачехи и сестёр, как и Настенька из «Морозко». Русалочка гибнет от безответной призрачной любви, Белоснежка слишком пассивна, Красная Шапочка доверчива. С точки зрения современного человека, героини сказок действуют неадекватно, с позиции «жертвы».

Казалось бы, мышь — маленький, неприметный зверёк, который часто появляется в сказках, например, в "Репке" или "Курочке Рябе". Но для древних славян она имела глубокий сакральный смысл. Мышь — носительница душ умерших предков, приходящая ночью доедать хлеб. Так наши предки напоминали себе: духам рода нужно отдавать дань — пищей, памятью, уважением. В ответ они оберегают живых. Поэтому крошечный зверёк способен сделать то, чего не в силах добиться могущественные герои, — вытянуть репку, разбить яйцо…

Даже если родители, посоветовавшись с армией специалистов, подберут идеальный список литературы, в детском саду воспитатель всё равно может прочитать "запрещёнку". Да и классическая литература, с которой ребёнку предстоит познакомиться в школе, тоже не очень способствует формированию интеллекта счастья.

Может быть, как раз сказки и помогут нашим детям, когда те повзрослеют и у них начнутся кризисы 35–40 лет, разобраться, что на самом деле в их жизни главное, что второстепенное, а что вообще в молодости не надо было делать.