Свежие истории от 20 февраля 2026

и не надо было. Он один всем своим видом даже просто ВНУШАЛ уважение к порядку. А в зоне его участка было поселение эвенков. Все ребята хорошие, но как выпьют — беда. Нестойкие к этому делу. Полгода они пропадали в тайге, добывая соболя. В советсвое время, хороший соболь был в цене автомобиля "Запорожец". Когда они после сезона получали заработок — охотники все были отменные, , голова шла кругом от суммы даже более крепких людей. И в друзья-эвенки, ясно дело, начинали это дело обмывать. После пары-тройки рюмок по-простому выставлялось ружье в любом направлении из окна и пулялось в божий свет как в копеечку. В ответ тут же летела обратка. И через пару минут весь поселок превращался в театр боевых действий. К слову, ни один из жителей за все время не пострадал. Но надо себе представить, что творилось в это время в поселении. Через какое-то время секретарь поссовета добирался до телефона и звонил не в райком или в райотдел милиции, а просто домой Ивану Перфильевичу. Тот садился на мотоцикл "Урал" и двигался к месту "боевых действий". Расстояние было всего 18 км. Время доехать, ну, полчаса. Когда весть о том, что Иван Перфильевич едет в поселок доносилась до бойцов они прекращали все боевые действия и скрывались в окружающей тайге. И только назавтра по утру, протрезвевшие и спокойные возвращались назад. Вот как действовало только одно имя Ивана Перфильевича. Светлая ему память и уважение. Вот как должны работать не менты, а милиционеры. Простой старшина, а порядок поддерживал во всей округе.

Бутырок иуговорил своего знакомого, дежурившего в тот вечер в охране, принятьбомжа без оформления документов. Бумажки следователь пообещал привезтиутром, когда немного отлежится.

Утром следователь лежал уже в госпитале с обширным инфарктом. Сменился с дежурства знакомый, так и не дождавшись постановления озадержании. Некоторое время спустя другой следователь отыскал-такиукраденные из той квартиры вещи. А бомж остался в тюрьме. Здесь былонеплохо — бесплатная кормежка трижды в сутки, прогулки, работать незаставляют. В общем, жить можно. Вот он и жил, вполне довольный своимновым положением, и никому на это не жаловался.

Тем временем следователь вышел из госпиталя, отправилсядолечиваться в санаторий, а затем вовсе ушел с оперативной работы. Обомже все забыли. Так он просидел всю зиму и следующие весну и лето. Наконец, в Бутырку нагрянула очередная комиссия. На стандартный вопрос"Жалобы есть?" бомж попросил увеличить ему выдачу курева. Разбираяжалобу, члены комиссии потребовали все материалы на арестованного. Каково же было всеобщее удивление, когда материалов не оказалось! Выходило, что честный гражданин почти год незаконно содержался подстражей!

Были извинения. Было обещание строго наказать виновных. Быладаже денежная компенсация (собранная вскладчину этими самымивиновными). А потом бомжа очень вежливо выпроводили за ворота. Однакоприближающаяся свобода ничуть не обрадовала несчастного. На свободе небыло ни еды, ни жилья, ни денег, ни работы. А надвигалась зима. Онстал упрашивать оставить его в Бутырках, обещая никогда больше ни начто не жаловаться. Но уговоры не помогли, и бомж обрел нежеланнуюсвободу.

Впрочем, у этой истории счастливый конец. Через несколько днейбомж снова прибыл в Бутырку, на этот раз со всеми необходимымидокументами. В страхе перед голодной и холодной зимой он разбилвитрину магазина, взял оттуда что-то и дождался приезда милиции. ВБутырке он был помещен в свою прежнюю камеру, лег там и впервые запоследнее время спокойно заснул. Впереди было несколько беззаботныхлет.

но совсем не цепляло… А тут — прям накрыло! И чувство такое хорошее, не как в молодости, когда страстей хотелось, а спокойное такое и нежное.

Мужчина был разведенный, жена ушла сама, жила с тех пор без мужчины и прекрасно себя чувствовала. У него было двое детей возраста, приблизительно, моей дочери, т. е. уже вполне себе самостоятельные подростки, которые, периодически, мотают нервы. Мне было с ним интересно: эрудированный, имеющий собственное мнение на любую тему, еще и стихи писать пытался (на мой взгляд, коряво, но было прикольно переписываться в стихах). Надо сказать, что, когда мы познакомились, он объявил, что ему хотелось бы, чтобы женщина жила не дальше 6 км от него. (Я бы, конечно, за любимым и 7 километров проехала)) Мы открыли навигатор – 5 км 700 м. Прохожу)

Меня это тогда так веселило: я думала… человек шутит. Потом мне сказали, что у меня неправильный рост (я должна была быть либо ниже – тогда он обнимал бы меня за плечи, либо выше – тогда за талию, а так неудобно) Мой рост 1.67, его — где-то 1.73. Я предложила ему носить с собой табуретку и ставить меня на нее, или самому вставать, в зависимости от того, за что хочется обнять. Вообще, список пожеланий, как выяснилось потом, был длинный изначально: обязательно длинные волосы, карие глаза, перепад между талией и бедрами, чтобы был виден, тонкие щиколотки, острые колени, и чтобы на животе и на спине не было ни малейшей складочки. Это все я узнала позже, поскольку по длине волос и цвету глаз проходила, свитер скрывал перепад и складочки, а расклешенные джинсы – объем щиколоток и колени). Но меня, по-прежнему, это веселило, потому что я думала, что он так шутит. Меня хвалил, преимущественно, правда считал, что я с "чудинкой", ну а кто без нее..)

Где-то недели через две он начал странно смотреть на меня поверх очков. Как будто преподаватель на студентку, которая ничего не знает по предмету. Потом на какие-то фразы он стал закатывать глаза… О, как он закатывал глаза — моя бабушка так не закатывала банки… Я шутила, чтобы он так не делал, потому что думаю, что он теряет сознание (возраст все-таки))), но говорить стала существенно меньше. А потом… он начал вздыхать… Мы шли и разговаривали, он внезапно останавливался, смотрел поверх очков, закатывал глаза и вздыхал. Я спрашивала: "Что? "… Он вздыхал снова…

Мне нравится наблюдать за людьми, они мне интересны: кто чем живет, что в мир транслирует. В хорошем настроении он называл меня прелестной девочкой, в плохом – взрослой теткой. Плохое настроение стало проявляться чаще) Я уже, практически, молчала. И вот мы гуляем, я молчу, настроение романтическое. И вдруг он останавливается, смотрит на меня поверх очков, закатывает глаза и вздыхает! А я НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛА!!

Я поняла – надо заканчивать и... закончила) К сожалению, тех пор чудесное чувство влюбленности меня больше не посетило. Может, лимит исчерпала, а может, опыт уже не дает, но все-равно круто, что это было…

А что вспомнила — стихи нашла. Я тогда много стихов написала…

А я была для тебя идеальной. Вот только лучше б жила поближе.

Еще немного потоньше талию, а вес поменьше, а рост повыше.

Конечно, еще хорошо помоложе, лет так на 7, чтоб определенней

Но чтоб не доступная, но не недотрога, и так немного поприземленней.

Коленки хотелось слегка поострее, и чтобы, конечно, волос не стригла.

И их хотелось бы подлиннее: под ними, чтоб талии не было видно)

Мечтать не слишком, ложиться в двенадцать и осознать, что все в жизни реально.

Понять, наконец, что тебе не двадцать, а так…. практически, идеальна)

Всем добра и любви)

где хранятся последние свидетели вашей воли к жизни – замороженные трупики пельменей.

Вы смотрите на этот ледяной кирпич с ушками как на еду? Вы глубоко ошибаетесь. Это – пакет с одноразовыми крио-протезами для души. Аптечные гелевые пакетики – это для слабаков, которые боятся. А пельмень – он требует решимости. Он тяжёлый, асимметричный, на его поверхности есть следы от решётки, где он лежал, застывая в предсмертной агонии. Это не просто холод. Это – холод с биографией.

Алгоритм действий следующий. Боль накрывает? Мир сузился до пульсирующей точки между глазами? Не паникуйте. Идите к морозилке. Разорвите пакет с характерным хрустом, похожим на треск костей. Достаньте один пельмень. Или два, если боль двусторонняя, симметричная, с претензией на философию. Выбирайте того, что ледянее. Того, что успел покрыться инеем, словно саваном. Пришлёпните его ко лбу. Как гипсовую повязку от судьбы.

Наступает момент истины. Первый контакт. Ледяной шок. Ваш мозг, который секунду назад был занят тем, что прокручивал все ваши ошибки с усилением в три раза, вдруг замирает. Он получает новый, более мощный сигнал: "НА ЛБУ – ПОСТОРОННИЙ ОБЪЕКТ. ТЕМПЕРАТУРА -18. ПАХНЕТ ХАОСОМ И СВИНИНОЙ". И всё. Мозг перезагружается. Он пытается понять: это нападение? Это лечение? Это новый вид аппликации? Пока он мыслит, боль отступает, застигнутая врасплох этой наглой физиотерапией.

Вы лежите. С пельменем на голове. Вы – участник эксперимента под названием "Обратная связь с собственной глупостью". Холод проникает в череп, сужая сосуды, которые были расширены от стыда за прочитанные новости. Но лечит не только холод. Лечит сюрреализм происходящего. Осознание, что вы, взрослый человек, лежите в позе "оплакивающий гладиатора", но вместо венка у вас на лице – мясной леденец, вводит сознание в состояние продуктивного ступора.

Через десять минут терапии пельмень оттаивает. Он становится мягким, липким, предательски тёплым. Он выполнил свою работу. Теперь наступает кульминация. Вы должны сварить и съесть своего целителя. Это акт симбиоза. Вы поглощаете существо, которое только что поглощало вашу боль. Это высшая форма медицинского цинизма. Вы не просто лечитесь – вы замыкаете кармический круг.

Официальная медицина предлагает таблетку, которая маскирует проблему. Пельмень предлагает полное погружение в абсурд, после которого сама проблема кажется незначительной ерундой. Какие у него побочные эффекты? Только лёгкий запах фарша на подушке и ощущение, что вы только что заключили сделку с дьяволом, который специализируется на полуфабрикатах.

Так что запомните: в апокалипсисе, когда аптеки будут разграблены, а врачи съедены мародёрами, вашим последним прибежищем будет пачка пельменей. Они снимут не только головную боль. Они снимут с вас все вопросы к миру. Ибо после сеанса такой терапии задаваться вопросами будет уже просто неприлично.