Смешные истории

Бутылки он находит на улице и с удовольствием их грызёт, пока те не превращаются в блин.

... Утро, около шести часов. Ещё висит лёгкий туман, но уже ясно, что денёк будет солнечным. Птички поют, неповторимая утренняя свежесть, тишина — благодать одним словом. И мы с Добрыней бредём, ну прямо как в той песне: "Только мы с конём... "

Пьяницу мы сначала услышали, потом унюхали (Псин даже расчихался!), а уж после и увидели. Испортив своим амбре всё утро вместе с тишиной и свежестью, сей объект перемещался по зигзагообразной траектории то топча молодые ёлочки, высаженные в прошлом году, то рискуя свалиться в речку, что протекала по другую сторону тропинки. Такая манера передвижения, видимо, не устраивала и его самого, потому что на каждый "занос" приходилось по два-три крепких словца, и у меня сложилось убеждение, что у мужичка и у его ног были разные матери.

Я почувствовала, что Добрыня напрягся, но не успела онять почему (вроде бы к пьяным людям он относился так же как и ко всем — пофигистически), ибо именно в этот момент пьяница сфокусировал на мне мутные глазки.

— Дееевочка... а давай я тя тр — ик!

... Больше он ничего сказать не успел.

Добрыня рванул вперёд как торпеда, нацелившись на здоровенную пластиковую бутылку из-под пива, которая почти наполовину торчала у мужика из кармана куртки. И как бы сильно ни был пьян сей субъект, до воды он добрался за один прыжок, а на другом берегу был через два гребка!

Но нас с Добрыней это не интересовало: я смеялась, а Псин с наслаждением грыз бутылку, которую он всё-таки успел цапнуть.

Клиенты — двое мужчин лет под 40, садятся на заднее сиденье и начинают оживленно между собой общаться, что характерно — на португальском. Откуда я знаю, что именно на португальском? Да очень просто, в детстве почти 5 лет прожил с родителями на Мадагаскаре (бывшая португальская колония), посему этот язык знал немногим хуже русского.

Пока едем до нужного адреса, из разговора понимаю, что мужики приехали на переговоры с каким-то советским предприятием, и теперь обсуждают, как бы произвести первое благоприятное впечатление на нужного человека. И чёрт меня дернул вклиниться в разговор и сказать "Да угостите его Мальборо". Сказать, естественно, на португальском.

Те, кому за 40, думаю уже догадались, что было дальше. Для молодежи же поясню: в 80-е годы вероятность встретить в Москве человека, говорящего на португальском, была примерно такой же, как сегодня на Черемушкинском рынке повстречаться с английской королевой. Иностранными языками (а особенно такими редкими) свободно владели либо дипломаты, либо сотрудники одного широко известного на весь мир ведомства на Лубянке. На дипломата я походил меньше всего, а вот представить себе таксиста, являющегося на самом деле сотрудником КГБ, бедным мужикам не составило и труда.

Минут 5 ехали молча. Видимо, мужики в голове прокручивали весь свой разговор и пытались вспомнить, не сказали ли они чего лишнего. Наконец, один из них выдавил: "Por favor, não nos prender. Estamos prontos para cooperar" (Пожалуйста, не надо нас арестовывать. Мы готовы сотрудничать).

Закончилось все достаточно банально: ребята долго не могли поверить, что я никакой не секретный агент. Ну а когда подъехали к месту назначения, быстро сунули мне 10 рублей "без сдачи" (поездка тогда стоила около 3 рублей) и пулей выскочили из машины.

мы (Андрей Мягков, Георгий Бурков и Александр Белявский) пронесли с собой на съемку по пол-литра и подменили ими реквизиторские бутылки с водой. Надо заметить, что пиво по замыслу режиссера было не бутафорское, а настоящее и даже неразбавленное. Сняв первый дубль и ощутив неслыханный творческий подъем, мы потребовали второго дубля, совершенно забыв, что при питье разных напитков ни в коем случае нельзя занижать градус. Надо ли говорить, что мы не просто захмелели... После третьего дубля Эльдар Рязанов учуял неладное -- не учуять было практически невозможно. Раздражение и ярость режиссера не смог бы описать никто.

На следующий день все, "почти свеженькие", явились на повторную съемку, и до ее начала были подвергнуты тщательному "таможенному досмотру". Для верности Эльдар Александрович еще раз откупорил все реквизиторские водочные бутылки и с пристрастием нюхал содержимое, дабы самолично убедиться, что там вода и никто его не водит за нос. А во время съемки мы старались вовсю: шумели, орали, шатались -- делали все возможное, чтобы искупить вину и ублажить режиссера. "Стоп! Снято! " -- прозвучал наконец под утро усталый, но, как всем показалось, довольный голос Рязанова, что дало нам силы подойти к нему и робко намекнуть, что по нашему просвещенному мнению, материал, снятый вчера и сегодня, не смонтируется, ибо вчера был пир естественности, а сегодня потуги актерского мастерства. Тот ответил, что ему, наконец-то, предоставится случай проверить, с какими артистами он имеет дело, ибо иначе проще было бы взять на эти роли людей под забором.

Мы виновато удалились. А в картину таки вошли кадры, снятые в первую ночь! "

родившийся и выросший в Москве, и никаким боком на армянина не похожий, скорее уж на еврея. Один из оставшихся был кучерявым блондином лет

25-ти, то же абсолютно непохожим на армянина, но с характерным именем

Ашот, другого, дедка лет семидесяти, величали Степанов Степан — но, несмотря на свои русские имя-фамилию, внешне он был типичным представителем Кавказа.

Жили мы весело, только дед все огорчался, что никаких процедур, кроме утреннего осмотра, ему не делают. Но в день, когда нам с Ашотом должны были делать операцию, произошло чудо. Вошла медсестра и под одобрительное кряхтение деда, вколола какой-то укол. Видать, процесс лечения начался.

Что было дальше — помню смутно, поскольку мне то же вкололи какой-то укол (думаю, сильный транквилизатор), от которого я моментально поплыл и воспринимал все происходящее как во сне (операция делалась под местным наркозом). Одно могу сказать точно, что когда тебе разрезают челюсть и шуруют внутри какими-то скребками, ощущение не из приятных, даже под действием транквилизатора.

В себя я стал приходить только к следующему утру. Рядом, примерно в таком же состоянии рядом лежал Ашот. На утреннем обходе нас осмотрел хирург, который делал операцию. Он остался доволен и, уже собираясь уходить, обратился к Ашоту. "Ты на будущее знай" — сказал он, "на тебя наркотики не действуют". "Какие наркотики? " — удивился Ашот. "Ну как же", теперь уже удивился врач, "тебе же перед операцией укол делали?".

"Нет" — ответил Ашот. Лицо врача окаменело. Мхатовская пауза длилась секунды три. Быстрыми шагами врач вышел в коридор и рявкнул:

"Медсестра!". Судя по тону, та уже понимала, что произошло что-то совсем не то. "Кому укол вчера перед операцией делала? " — с порога припер ее врач. Медсестра не успела ответить, но по ее взгляду мы все поняли.

Взгляд был направлен на кровать Степана.

Боже! Ну кому могло прийти в голову, что в одной палате будет лежать характерный кавказец по имени Степанов Степан и европейского вида блондинчик по имени Ашот.

Но все закончилось хорошо. Степан проснулся только к обеду, проспав, таким образом, часов тридцать. Ашот с юмором отнесся к ситуации и не имел претензии ни к кому, кроме Степана (в шутку, конечно). И до самой выписки время от времени подкалывал глуховатого Степана: "Что дед, украл мой дорогостоящий укол!". На что обычно Степан, который был изрядно глуховат и в половине случаев не слышал, что ему говорили, отвечал дежурной фразой, которой прикрывался, когда не слышал, что ему говорили: "А что поделать! "

P. S. В заключении — спасибо врачам, которые без всяких денег и вымогательств замечательно меня полатали. Сейчас это, думаю, из области фантастики. "А что поделать! ", как сказал бы Степан.

— шепчет ей полненькая продавщица со второй кассы, — чудес не бывает, фея что ли к нам зайдёт...

Обе дружно в унисон вздыхают, становясь похожими на мышат из "Кота Леопольда", маленького и толстенького.

Полненькая мрачно смотрит на вход и вдруг лицо её оживляется:

— Вот этому, этому пихни!

Сквозь стеклянную дверь видно подъехавший чёрный "БМВ" из которого не торопясь выбирается респектабельного вида мужчина и направляется в магазин. В длинном чёрном пуховике с развевающимися внизу полами он напоминает какого-то дементора.

И он и его машина выглядят многообещающе, хотя и несколько трагически.

— Возьмите змеюшу, мужчина, — заискивающе улыбается ему маленькая, — деткам вашим...

— Без надобности, — сухо отвечает тот и, выбрав армянский коньяк, выходит, так же солидно садится в свою "бэху" и уезжает.

На её место тут же паркуется старенькая "Нива" и продавщицы снова тоскливо вздыхают, отворачиваясь.

Из "Нивы" вываливается мужик в фуфайке, костюме с белой рубашкой и в валенках. Видно, что он в хорошем настроении и этот стилистический разрыв его нисколько не смущает.

— Здорово, периферия! — радостно вопит он на входе, пробегает во второй зал и притаскивает на кассу пару упаковок пива.

Маленькая пробивает ему чек, на всякий случай начиная ныть:

— Мужчина...

— Чего тебе, конфета? — бодро интересуется тот.

— Купите змеюшу, — привычно предлагает она, показывая злополучный набор, триста пятьдесят рублей всего, а там и конструктор и пластилин и...

— А давай! — неожиданно азартно соглашается покупатель, — мужикам щас в гаражах раздам, пускай дома тренируются! Сколько пить-то можно, брови уже тлеют! Давай пять! Есть пять?

Продавщицы торопливо раскладывают ему товар по пакетам и он, забрав покупки, быстрым шагом направляется к выходу.

— Спасибо вам, мужчина, заходите к нам почаще! — благодарно кричит ему вслед маленькая, — А вас как хоть зовут-то?

— Василий, как кота! — весело отзывается тот и выбегает наружу.

Маленькая продавщица торжествующе смотрит на подругу победно сияя скобками:

— Чудеса бывают! — убеждённо констатирует она, — вот фея и зашла.

— Фей! — поправляет её полненькая и вдруг догадывается, — Котофей!

Обе довольно смеются.

пассажиры – чьи-то родственники или приятели. В тот раз это был Санёк. Новый знакомец выглядел серьезным профессионалом и был упакован по последнему слову рыбацкого фэншуя. Болотные сапоги от Армани и блёсны от Картье мы единодушно признали голимыми понтами, а вот прицеп под лодку обкапали завистливой слюной. Классная штука, сильно экономит время и здоровье. Мы ещё только выгружали из машин детали для дальнейшей сборки, а Санина лодка уже качалась на волнах. С палаткой он тоже не заморачивался, просто сложил сиденья в салоне авто и кинул туда надувной матрас. Не прошло и получаса со времени нашего приезда на место, а Санёк уже поднимал якоря.

– Сань, куда ты на ночь глядя? Оставайся. Сейчас быстренько соберём фуршет, накатим по стопочке за встречу.

– Не, мужики, до первой рыбки нельзя, а то рыбалки не будет. Примета такая.

И, пока мы благоговейно проникались открывшейся нам сакральной мудростью, Сашок прыгнул в лодку, завёл движок и умчался в закат.

Других шибко суеверных в нашей компании (слава Богу, тьфу-тьфу-тьфу, постучать по дереву) не оказалось. Поэтому вскорости совместными усилиями у нас организовались и шатёр, и самобранка, и шашлычок, и коньячок, и вкусно очень.

Когда совсем стемнело, Саня вернулся жутко расстроенный. Последние несколько часов он блеснил, джиговал и всячески изгалялся перед хладнокровной публикой. И на ближнем и на дальнем кордонах на его пляски с бубном рыба положила знатный болт.

– Представляете, я почти полсотни километров накатал, и ни одной поклёвки.

– Санёк, так душевные раны надо бы смазать. Давай сто грамм на душу населения?

– Нет, нельзя. Примета.

Саня пожевал остывший шашлык, похрустел огурцом и полез в машину спать.

С утра он ещё раз откатал обязательную программу и получил второй болт в свою коллекцию. Тогда Санёк поменял тактику – забросил в багажник спиннинг и перешёл на донки. Берег рядом с лагерем ощетинился шеренгой удилищ. Как настоящий шаман, Саня замешивал в ведре хитрую прикормку, миксуя содержимое разных пакетов, баночек и пузырьков. Пахло это месиво просто сногсшибательно. Остатки ихтиофауны в панике покидали прилегающую акваторию, наплевав на червя, опарыша и прочие вкусняшки.

Да, бывает, что на рыбалке не клюёт. Совсем. Чёрт его знает почему – давление меняется или фаза луны неподходящая. Человек тут бессилен. Саня не хотел мириться с таким раскладом. Он отчаянно боролся за свой трофей, пытаясь обмануть силы природы: пробовал разную наживку, менял дальность заброса снасти, то молил, то матерился. Тщетно. Удача повернулась к нему непробиваемой кормой.

На Саню было больно смотреть – просто ходячий концентрат отчаянья и безнадёги. Жестокие удары судьбы и бессонная ночь доконали бойца. Он бросил всё и поплёлся в своё логово на колесах, чтобы забыться на время и набраться сил для нового сражения.

Нам всем стало предельно ясно: срочно требуется дружеская поддержка. Не эти бесполезные мантры – не переживай, всё наладится, мы в тебя верим, – а реальное деятельное участие. И мы начали действовать. Кинули в сетчатый садок бутылку водки и пару банок пива, зацепили за крючок донки, притопили метрах в двадцати от берега и подёргали колокольчик.

– Санёк, твою мать. Просыпайся. У тебя клюёт.

Второй раз звать не пришлось. Разбуженный рыбак летел к своей мечте, теряя на бегу тапки. Подсечка, удилище дугой – явно трофейный экземпляр попался. Других не держим. По мере того, как Санёк сматывал леску, вываживая добычу, на его лице явственно отражалась последовательная смена переживаемых эмоций: сначала радость и бешеный азарт, потом едва уловимая тень сомнения, потом лёгкое недоумение и, наконец, полное оху… изумление.

– Это что за хрень?!!

Сашок выволок на прибрежный песочек нашу авоську.

– Ёрш. Водка с пивом – это ёрш. Так что, Санёк, считай, первую рыбку ты уже поймал. Можно и отметить.

Саня замер на несколько мгновений в глубоком раздумье, протяжно вздохнул и махнул рукой:

– Наливай!

— я в караульной роте служил. В Тикси. Крайний Север. В/ч № 30223.83-84-й годы. Через день в караулы ходили.

Он оживился:

— А моя сестра двоюродная двенадцать лет жила в Тикси. Радисткой в аэропорту работала.

Я поднял брови:

— А у меня там были гражданские знакомые — семья из Воскресенска — Оля и Валера...

Он вообще обрадовался:

— Так это они и есть. Ольга — сестра. Хочешь, — сейчас ей позвоню?

...

С Ольгой проговорили с полчаса, наверное...

История нашего знакомства тоже из серии "Мир тесен".

Моя мама на почте отправляла мне посылку в Тикси.

Рядом женщина отправляет посылку тоже в Тикси. Это была Олина мама.

Понятно, что они разговорились и сразу подружились.

Мама в письме сообщила мне номер домашнего телефона Оли и Валеры. Сказала — звони, они о тебе знают.

Несколько раз приходил к ним в гости. Не приходил — забегал. Там у нас не было увольнений. Это, получается, были самоволки. Что-то даже не помню — как оправдывал своё отсутствие в казарме. Может в библиотеку отпрашивался... Ольга угощала домашними вкусняшками.

Когда они приезжали в Воскресенск в длительный свой северный отпуск — их дочка приходила к нам заниматься на пианино.

Ещё помню случай. Сменились мы в дальнем карауле. Лезем в кузов Урала — в полк ехать. И я вижу под скамейкой метрового осетра. Спросил у водителя. Оказалось — он днем возил солдат работать на рыбзавод. И, значит, кто-то из них подхватил этого осетра, и оставил в кузове.

Я этого осетра забрал, и в полку недалеко от казармы спрятал в сугробе.

Потому что через пару дней Оля с Валерой летели в отпуск.

Улучил время, позвонил им — отнес рыбину.

Мама потом рассказывала, что сварила из своей доли рыбный суп: "Такой был жирный — есть невозможно! "

А теперь с Ольгой разговариваем по телефону — она этого осетра не помнит. Я спросил — как довезли-то? Там самолетом часов 10, что ли. Она говорит:

— Так мы же не первый раз мороженую рыбу оттуда возили. Оборачивали фольгой, ещё чем — методика была отработана.

Сказал ей, что много помню об армии. Но, вот как бывал у них в гостях — вообще не сохранилось в памяти. Знаю, что приходил к ним. А как и что...

Её ответ:

— Ты, когда первый раз к нам пришел... Снял шинель в прихожей, повесил на вешалку, разулся, и босиком прошел в комнату... Я была в шоке! На улице минус сорок — мальчик босый!

Я её перебил:

— Оля! Так я же портянок стеснялся! У нас было по две портянки на ногу — байковая и суконная. Так в гражданском же дому неловко как-то портянками размахивать... Тем более, что меняли нам их раз в неделю. Вот я и разулся так, чтобы они в сапогах остались... Постой-постой! Так ты поэтому мне потом шерстяные носки подарила?

...

Короче, — послезавтра у моей мамы день рождения... Ольга приедет.

Гора с горой не сходятся, а человек с человеком — обязательно встретятся!