Свежие истории от 3 октября 2026

" и всё успокаивается до следующего раза.

Героиня (Ира) живёт на втором этаже, под ней долгие годы жили бабка с дедом, потом один дед, а после и деда не стало. Дети оформили наследство и продали квартиру какому-то угрюмому типу средних лет.

Ире новый сосед сразу не понравился чем-то, и она чуть ли не ждала очередной фейл с каналюгой. Типа вот он придёт с работы, а там! Говнозалив! Надо всё мыть! Надо убирать! Полы вздуты, день испорчен. Хи-хи-ха-ха.

Все уши мне просрала на работе этой своей заветной мечтой.

И тут сидит она у себя в хате и слышит "бульк". Туда-сюда, сунулась в санузел — твою мать! Из слива ванны выплёскивается коричневое-вонючее, а булькает — это унитаз. Звонит в диспетчерскую: "Спасите-помогите, топит, засор стояка! "Нет, а на что ещё можно грешить, сидя на втором этаже? Что засор между вторым и первым, логично?

Сантехники тоже так подумали, пошли на третий, там открыли ревизку и сунули трос. Тот ушёл подозрительно глубоко, пока не упёрся. То есть, получалось, что засор всё же на лежаке под полами. А почему тогда пол-ванны дерьма у второго этажа?

Оставив странности на потом, сантехники всё же попробовали бить с колодца и пробили — засор ушёл.

После повтора ситуации Ира попыталась проникнуть вниз, но получила ответ типа "Мозги надо иметь! " и хрен доступа в хату. Тогда был выдвинут на переговоры компанейский мужик с четвёртого этажа, который всё же попал внутрь.

Короче. Обратный клапан перед раструбом в стояк — раз. Камера от мяча, которая наглухо перекрывала отверстие в унитазе — два. Плотные пробки в сливах ванны и кухонной мойки — три.

И эти затычки с методичностью носорога перед каждым уходом устанавливались во все сливные отверстия в квартире.

Ира возопила:

— Так что, теперь меня будет топить, да?

На что получила ответ, что первый этаж — не выгребная яма, а прочим надо включить голову и нести тряпки, скисшие огурцы и прочий хлам до мусорки, если не хотят то самое обратно.

— Я ж-ж-аловаться буду! Я ему устрою! — вопит Ирка в офисе.

— Он обязан!

А я вот пишу и думаю: как же протухли мозги у людей, если они на серьёзных щах считают, что сосед обязан безропотно принимать к себе всё говнище, которое прёт обратно благодаря их лени и тупости. Ну чё, ни пуха ни пера тебе, Ирочка.

который стремительно превращается в рёв раненого бизона, который решил героически сдохнуть прямо под твоим окном. И так всю ночь. Один уехал — через пять минут завыл следующий. Ебанистическая пердячая серенада.

Я не против мотоциклов, но пока они ездят днём, или хотя бы не превращают свои прямотоки в орудие пытки. Но, похоже, у этих героев асфальта есть принцип: если жители не проснулись от звука твоей Хаябусы в 3 ночи, значит заводил мотоцикл сегодня зря.

А почему бы тогда нашим депутатам, которые вечно ищут, на чём бы хайпануть перед выборами, не обратить внимание на эту проблему? Идея гениальная и примитивная: запрет на движение любой бензиновой мототехники в городах с 22:00 до 07:00. Они же умеют запрещать. Пускай запретят, наконец, то, что всем нормальным людям вредит. Всё. Тишина. Только сладкие сны про голых дам.

Кстати, в Германии, в некоторых курортных и жилых зонах, в центрах городов, такие запреты вполне себе введены. Этот цирк достаточно быстро прекращают, если какая-нибудь фрау Мюллер не выспалась, из-за того, что очередной Ганс всю ночь пытался впечатлить звуком своего Харлея собратьев по мужскому садо-мазо клубу.

Если запретить ночью ездить на мотоциклах с ДВС, но оставить лазейку для электробайков, — это же отличный стимул! Хочешь кататься ночью? Пожалуйста, покупай бесшумный электробайк.

Тем более, они стали гораздо доступнее и вполне себе разгоняются до суицидальных скоростей. Теперь можно будет убивать себя без аккомпанемента.

Город спит, продавцы электротранспорта потирают руки, депутаты потирают мандаты.

Все в выигрыше.

оболочку якобы "изысканности".

Целое поколение выросло в дискурсе: "Это вы там у себя в России пьёте водку — а я вискарик пью, не моложе 12-ти лет".

А тут для западников такой облом. В России, оказывается, появилась руккола, понимаешь ли, краснодарская. Да ради этого, что ли, люди жили? Вписывались в темки и встраивались в схемки, кидали, прогрызали путь к светлому будущему, освещаемому неоновыми логотипами престижных брендов и высочайшей калорийностью удачно сфотканных блюд?

Сказать ведь им, что, например, престижная итальянская приправа орегано — это всего лишь душица, которую моя бабка заваривала в детстве от кашля, они ж удавятся от ужаса бытия и несовершенства мира. А моцарелла — это если в молоко плеснуть скисшего вина — уксуса, говоря проще — и откинуть на марлю. В общем, неликвид, который пить никто уже не может, так утилизировать его хоть как-то.

А суши? Это когда нищий голодный рыбак, которого на берегу за блеск ножа просто зарубит любой самурай, сидит в море в своей лодке и, торопясь, срезает дольками мясо со свежепойманной рыбы, потому что развести огонь нельзя. Потом макает в уксус, потому что в рыбе весёлые червячки живут, а потом лезет холодной рукой в мешок с рисом, скатывает там комочек влажного и солёного от морской воды риса и съедает это. Причём панически оглядываясь, не видит ли кто.

Можно провести контрольный выстрел, рассказав, что такое фондю. Это когда нищий швейцарский крестьянин, обогревая зимой хату собственным теплом, ползёт в погреб — а там всё съедено — и собирает окаменелые обрезки сыра, чтобы разогреть их, и когда они станут мягкими, — туда сухари макать. Просто потому, что есть больше нечего.

Еще стоит напомнить, что единственное блюдо американской кухни — это украденная у индейцев птица, и мега-праздник беглого англо-переселенца (т. е. уголовника), который годами ел солонину и бобы. Вот мега-праздник у этого интеллектуала был — раз в год поесть большую запечённую птицу, украв её у местных, которых в рамках протестантской благодарности потом отравить исподтишка.

А престижный французский суп буйабес — это когда рыбак, живущий прямо в своей лодчонке, потому что даже на шалаш на берегу денег нет, продав основной улов, заваривает себе остатки рыбы, которую не удалось продать даже за гроши.

И на всё это смотрят живущие в стране, где буженина, расстегаи, блины с икоркой, стерлядь да двенадцатислойный мясной пирог, балык, кулебяка на четыре края и четыре мяса. Смотрят и офигевают. Потому что всё вышеперечисленное внезапно оказалось непрестижно — ибо это всё незагранично.

Да ешьте, сколько влезет, всё равно много уже не влезет. В человеке важен не вес, а то, как он его носит!

Спите, сколько хотите, у пенсионера — когда встал, тогда и утро. Не ждите, когда кто-то сделает вас счастливым, — налейте себе сами. Если вас незаслуженно обидели — вернитесь и заслужите. Не жалуйтесь на судьбу, ей с вами, может быть, тоже не сильно повезло.

Если жизнь после 50-ти вас не устраивает, примите ещё пятьдесят. И не берите от жизни всё — вдруг не донесёте. А идя исповедаться, берите валидол — вдруг батюшку прихватит от вашего рассказа.

Относитесь к себе с любовью, а ко всему остальному — с юмором.

Александр Ширвиндт

шинели, он коротко скомандовал диспетчеру остановить самолёт и понёсся вдогонку по рулёжной дорожке с пузатым чемоданом в одной руке и со мною в другой.

Потрёпанный, битком набитый чемодан не выдержал перегрузок при ускорении — у него отлетела ручка. Отца это смутило ещё меньше – он схватил здоровенный чемодан подмышку и побежал ещё быстрее. Следующим не выдержал шов бокового отделения – из него полетели вещи, а также выпрыгнул металлический ночной горшок, предусмотрительно привязанный мамой к чемодану за верёвочку, почему-то длинную. От удара о бетон от горшка отлетела крышка. Она тоже оказалась привязана верёвочкой, но уже к горшку. Вся эта многоступенчатая конструкция, включая папу, дико запрыгала по бетонке, издавая оглушительный грохот.

Мама неслась далеко сзади, подбирая обломки чемоданокрушения.

Небольшой самолёт, потрёпанный не хуже папиного чемодана, вдруг остановился. Распахнулась дверь, из неё выглянул широко улыбаясь лично командир экипажа. Спуская выдвижной трап, он молвил:

— А я бы улетел, но услышал какое-то звяканье и подумал, что это у меня опять что-то отвалилось…

на минуту — не помню. А вчера мы такое видели и даже немного участвовали.

Москва, парк Сокольники. 9 мая. Народу очень много даже вечером. У входа в парк – дискотека. Все танцуют.

Вдруг музыка смолкает. Оказывается, к ведущему подошёл мальчик лет десяти, но может и меньше, я не очень умею определять возраст. Ребёнок потерялся. Ведущий предлагает всем дружно позвать маму, и вся дискотека громко кричит: "Елена Ивановна! "

К сожалению, так просто и быстро мама не находится. Нам казалось, что мальчик выглядел достаточно спокойным, адекватно отвечал на вопросы. Но выяснилось, что ничьих телефонов он не помнит, зато у него есть свой – только он разрядился.

Ведущий и тут не растерялся: поставил телефон на зарядку. Но зарядка оказалась не такой шустрой, как мама. Ещё до того, как ноль процентов превратился в один, из центра парка прибежала мама.

Все радостно зааплодировали, закричали "Ура!". Сразу видно, что спокойствие мальчика было кажущимся. Мама обняла сына, на глазах у обоих выступили слёзы. Аплодисменты быстро стихли. Ведущий вернул музыку, и дискотека продолжилась.