Криминальные истории

опосля шутейного разговору.

Но увы. Чисто, бело, бездушно. Нет больше на стенах лениво замытых кровавых соплей, не орет муэдзином накосорезивший азер, коего вывесили с балкона проветриться и подумать над своим поведением. Женщины повысили социальную ответственность. Не слышно милых сердцу пьяных разборок…

Ушла эпоха.

…Саша (Ошпаренный) приехал отдохнуть в мой родной город. Году в 96м. Мол, за[дол]бало бухать с братвой, хочется культурного отдыха. Пляжи, экскурсии, прогулки по набережной, все как у приличных что бы. И никаких попоек с блататой!

Заселился, разумеется, в "Крым"

Я потом интересовался, мол, почему именно туда-то? Гостиниц навалом, чего тебя в блатхату поволокло? Саня неопределенно шевелил пальцами и внятного ответа не дал.

- Понятно. Подобное тянется к подобному. В привычную рабочую атмосферу окунулся, стало быть.

А там… Разборки под окнами каждую ночь. Драки, стрельба, поножовщина, все как мы любим. Как раз за местным МВД, оно с гостиницей прям вот рядом. Братва обожала мусорам дули крутить с балконов. Ристалище же было внизу, под отелем, в овражке, где шапито свои шатры ставило. А акустика с поля боя - все матюги до запятой слышно в номере. Заснуть невозможно от этого производственного шума.

На третью ночь хмурый и невыспавшийся Ошпаренный пошел выяснять отношения.

В белом гостиничном халате и тапочках на босу ногу.

Чем произвел на спорящих неизгладимое впечатление.

Расспросил о причинах хипиша.

Те долго галдели, тыкали друг в друга корявыми пальцами, кричали: "А вот они!", судили занятия по понятиям, короче, подняли дикий гвалт.

- Ша, братва-подвел итог Саня, вы 500 долларов не поделили?

- Эээ…

- Вот тебе 500 бакинских, и вот тебе 500. Саша без пятеры и купаться в море не ходил.

- Пацаны, дайте поспать, а? Не галдите под окнами! – И, белея спиной, удалился во тьму.

Братва так опешила, что аж ох[рен]ела.

Еще 5 минут назад они считали себя крутыми мафиозами, сошедшимися в кровавой битве, а тут пришел зевающий московский дядя, и разнял малышню, устроившую потную возню за совочек в песочнице.

Дал каждому по конфете, потрепал по вихрастой голове и наказал слушать маму и вести себя хорошо. И пошел спать.

Саня мигом стал легендой. К нему потом делегации ходили выразить почтение и набраться опыту.

Короче, не просыхал. 2 недели. С блататой, разумеется. Считай, что и не уезжал никуда.

служители Фемиды помогают им в этом, ухищряясь закреплять их юридически. И тогда со служителями Фемиды можно было договориться, советские подпольные миллионеры утверждали «Кого нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги». Старшее поколение помнит, что квартиры при социализме не продавались, а суррогатом теперешних агентств недвижимости служили подпольные маклеры – ушлые граждане до тонкостей посвящённые в прорехи жилищного законодательства. Рискуя свободой, а иногда и головой, они решали жилищные проблемы клиентов за головокружительные гонорары. С этой целью использовались самые изощренные технологии: фиктивные браки с разводами, липовые справки о беременности, болезни, безумие, наличии научной степени и т. п. Автомобилями старались пользоваться по доверенности, как и домами и дачами (как показано в комедии Берегись автомобиля). Один мой знакомый некто Арон Моисеевич был мелким торговым служащим с крупными возможностями – заведовал складом строительных материалов и там нашелестел себе внушительное состояние. В те годы, когда наличие велосипеда считалось признаком достатка, он уже имел респектабельный автомобиль «Волга» и просторную трехкомнатную квартиру до отказа набитую дефицитным ширпотребом. «Какая же это бедная семья? » – удивитесь вы, но там же было написано – еврейская. В наше время представители этого смышленого племени, так называемые олигархи, убедительно продемонстрировали, что значит богатая еврейская семья. На их фоне Арон Моисеевич мог считать себя буквально нищим. Однажды, когда он со своей семьей нежился на Сочинском побережье, им привалило еврейское счастье: в их квартире побывали домушники и тщательно её очистили от всяких мещанских излишеств, нажитых непосильным трудом. От расстройства у него слегка поехала крыша и он, сдуру, заявил куда следует, а когда осознал, что поступил неосмотрительно, было уже поздно. В организации «где следует» в те годы трудились цепкие профессионалы и грабителей вскоре задержали. Въедливых оперативников затрясло от жадности, когда они составляли опись похищенного: хрусталь, столовое серебро, золотые украшения с бриллиантами, немецкий фарфор… Изо всех щелей торчали уши неправедно нажитого добра, стоимость которого ни каким боком не гармонировала с жалкой зарплатой потерпевшего. Как показывает практика, в подобных случаях у оперативников возникает закономерное желание внушить клиенту, что было бы с его стороны благоразумнее поделиться своим добром со скромными служащими правопорядка. Тёртые калачи этой организации продемонстрировали подозреваемому популярный в их кругах спектакль с участием «доброго» и «злого» следователя. А чтобы жертва яснее просекла эту драматургию, её на недельку упекли в тесное помещение с решётками на окнах и свирепыми обитателями. Мудрый Арон Моисеевич находился в том благоприятном возрасте, когда легкомыслие его уже покинуло, а старческое слабоумие ещё не наступило, поэтому недели ему оказалось вполне достаточно, чтобы понять тонкий намёк и предложить товарищам посильную материальную помощь. Госпожа Фемида осталась не только с завязанными глазами, но и с лапшой на ушах. В тот раз из тесных объятий «органов» ему удалось выскользнуть, хотя прилично ощипанным, но зато он благополучно приземлился на своё рентабельное место, где с удвоенной энергией стал навёрстывать упущенное, но уже под надёжной крышей борцов с хищениями государственной собственности.

- Нож есть? Показывай!

Логика понятна – туристы, значит с ножами. Я достаю своего красавца, купленного на рынке за небольшие деньги, но из хорошей стали. Обычная деревянная ручка, простое прямое лезвие сантиметров 15.

- Тааак… Документы на нож есть?

- Нет, я на рынке купил, обычный нож…

- Обычный или нет – проверим, пошли с нами!

Оставил девушку с вещами на платформе, пошли здесь же в линейный отдел милиции (ЛОВД). Завели меня в кабинет к старшему. Кабинет небольшой, голубовато-серой краской весь покрашен, два стола посередине, за одним из них сидит мужик лет 40, какие-то бумаги заполняет. Голову поднял, мол, чего надо?

- Задержали с ножом, по виду – холодное оружие, документов на него нет. Вот он.

Кладут на стол нож. Старший его повертел, померял толщину линейкой, посгибал…

- Холодное или нет – покажет экспертиза. Оформляйте изъятие, адреса-явки запишите и пусть идет.

Я в непонятках:

- Куда идти? А нож?

- Идти домой! Результаты экспертизы придут, будем решать, что делать – привлекать к ответственности или вернем и иди своей дорогой! Если в течение двух недель не позвоним и письма не будет – приезжай забирай нож.

Я грустный пошел на платформу. Две недели под дамокловым мечом – привлекут, не привлекут? – прошли быстро. Отвечать за нож не хотелось, но и терять его было жалко.

Через две недели поехал в ЛОВД выяснять свою судьбу.

На платформе первыми, кого увидел, были те двое молодых, которые меня забирали. Они увидели меня, закричали «Вон он! Стой! » и кинулись ко мне. Я с перепугу решил, что песенка моя спета и чуть не задал дёру, но бежать было некуда. Прощаясь со свободой, дождался этих.

- Ты же за ножом, да?! – заорали они.

- Ну, наверное, там же экспертизу делали, результаты, наверное, какие-то пришли…

- Результат нормальный, не холодный нож. Но ты к Степанычу так не ходи, обязательно бутылку хорошую возьми, а то хана тебе!

- А что такое?

- Он тебе сам скажет!

Я в непонятках зашел в магазин возле станции, купил водки, взяв на всякий случай целый литр, и медленно пошел навстречу судьбе.

Нашел кабинет, постучал. Оттуда рык: «Кто там?! Войдите! ».

Приоткрываю дверь, заглядываю. Первая мысль – я не туда попал! Кабинет грязно-коричневый, весь, в каких-то пятнах, пол деревянный неравномерно вспученный, воняет какой-то дрянью… За одним столом сидят двое каких-то ментов, но за вторым вроде как Степаныч – тот старший, что нож забрал. Вхожу целиком, говорю, что за ножом приехал, две недели прошло, я ничего не получал и мне не звонили…

Степаныч подскочил на стуле и рванулся ко мне. Я чуть за дверь не выпрыгнул, но не успел. Он меня рукой схватил и силой посадил на стул возле стола, резко открыл ящик стола и кинул на стол нож. Нож был мой, совершенно не изменившийся, но завернутый в бумажку экспертизы.

- Забирай его! До холодного ему не хватило 0. 2 мм толщины лезвия, но ты с ним не ходи, продай или выкини!

- А что не так? – тихонечко спросил я.

- Слишком хороший!

Я тупо смотрел на Степаныча и пытался понять, что не так. Двое ментов за соседним столом давились от смеха и в конце концов не выдержали, их прорвало и они заржали в голос.

- Шо вы гогочете, суки! Вторую неделю меня имеют во все дыры да еще и из зарплаты вычитают! Забирай свой нож и проваливай отсюда! – это уже мне.

Я поставил бутылку на стол, схватил нож и убежал. На платформе встретились снова двое молодых ментов.

- Смотри, живой! Степаныч нож отдал?

- Да, отдал. Парни, объясните, а что случилось-то?

Вот тут наступил момент истины. Все время срываясь на хохот они рассказали, что, когда я вышел, Степаныч положил нож в ящик и решил все документы по нему оформить вечером. Вечером же, сидя с этими двумя в кабинете, он его достал и начал заполнять запрос на экспертизу. Напарники его вертели нож в руках, пробовали резать им бумагу, строгать деревяшку и в один голос говорили, что сталь отличная и заточка прекрасная, и вообще классный нож, хоть и с рынка. Степанычу это надоело и он, взяв нож в руки и повертев его, сказал: «Да че вы к нему прицепились, обычный нож! Вон, если по батарее постучать…». Договорить он не успел, потому что взмахнул ножом и ударил лезвием по трубе возле радиатора батареи. Я так понял, что он хотел продемонстрировать, что лезвие об батарею тупанет, но вместо этого неожиданно нож разрубил трубу чуть не до середины и из нее фонтаном ударила горячая темно-бурая вода. Видать труба была совсем старая и проржавевшая. Сразу залило почти весь стол с бумагами-документами, добило аж до двери, в комнате пар и вода фигачили не переставая. Пока эти трое бегали и искали кран, чтобы перекрыть воду (а уже вечер, никого почти нет, где кран никто не знает), залило весь кабинет, вода пошла в коридор через порог. Когда нашли кран и начали его закручивать, сорвали его, и вода залила еще всю подсобку где-то в подвале… Пока приехали вызванные сантехники, весь коридор был в воде, весь этаж – в пару. В результате пришлось менять весь крановый узел, половину труб на этаже, включая радиаторы в кабинетах, которые оказались на грани подыхания. Пол в кабинете Степаныча разбух от горячей воды, да и в коридоре тоже. Начальник ЛОВД орал на Степаныча несколько дней и часть ремонта заставил оплачивать из его зарплаты. Собственно, ремонт еще не закончился, а все еще продолжался. Степаныч от всего этого ходил охреневший, мечтал, чтобы нож оказался по экспертизе холодным оружием, «чтобы этот с@ка-турист ответил по полной», но уже через неделю экспертиза дала отказ. Вот последнюю неделю он не просыхал и был злой, как черт.

- Так что ты парень судьбу не испытывай, получил нож и вали отсюда по-быстрому! Бутылку ему поставил?

- Да.

- Ну ладно, может успокоится. Все, иди, вон твоя электричка!

Я ехал в электричке в Москву и щупал свой нож. Да, сталь была хороша, нож мне нравился. Но Степаныча было жалко.

аморальная с любой точки зрения. Она как бы гибрид еврейского жульничества с азиатским коварством, грубым славянским бандитизмом и коммунистической готовностью к предательству.

Будучи фанатом «Крестного отца» Марию Пьюзо и булгаковского стиля, а также будучи свидетелем становления ряда реальных ганстеров на исходе Советского Союза я имею, как мне кажется, интересные воспоминания. Я не был в банде, но главному герою моих воспоминаний как-то импонировало покровительство молодому ученому и писателю, это как бы давало его душе некую индульгенцию, за дела, которыми он гордиться не мог.

Его уж нет (умер от диабета, а не пули) и мне хочется оставить память об этом очень умном (и беспринципном) одессите, ставшим локальным криминальным боссом и нелегальным миллиардером 90-х. Если опус понравится – продолжу.

1. Знакомство.

С Сашей познакомился давно, еще когда занимались борьбой у общего тренера, но вне ковра наши интересы почти не пресекались. Я весь в высоких материях, он в какой-то карьере технаря. Поэтому случайно встретившись где-то на задворках Одессы слегка разговорились о бытие-житие, о поголовном дефиците всего и вся. Я одет прилично, но дешево. Саша – с иголочки.

Было жарко и мы приложились к крану водоколонки. Если где чего прибавилось, то в другом месте должно убавиться. Очень захотелось отлить. С этим проблем не было – зашли во двор какой-то промбазы и стали под забором. Облегчились. Пока стряхивали последние капли и застегивали ширинки подходит какой-то шмендрик. Он сразу по одежке определил кто тут главный, кто начальник:

- Извините, мне бы пару кубометров леса (доски лежат рядом под забором)...

Я не понял, но более солидный из нас ни на секунды не отвлекаясь от застегиваниия ширинки бросает:

- Гони три сотни за куб!

Обрадованный «покупатель», то бишь лох, отсчитывает денежку.

- Подгони машину к воротам через полчаса. Я распоряжусь чтобы погрузчик был здесь.

И степенно уходит. Я бы в жизни так мгновенно не сориентировался...

— сейчас уже и не установишь. Но в Уголовном Кодексе тогда ещё были статьи и за гомоc@ксуализм-мужеложество и за фарцовку. К слову: а наркоманов тогда вообще сдавали в ЛТП, где лечили их исключительно профилактическим трудом. Качественно так лечили, что желающих туда попасть не было даже среди обычных взрослых состоявшихся алкоголиков.

И вот герою-школьнику данной истории повезло — мама купила ему шикарный импортный свитер. Вот здесь: «Т-с-с!» Ибо шикарные импортные свитеры к ним в город попадали так же, как и шикарная импортная хна. Вроде куда не глянь — ею торгуют. На кого не глянь — а голова той хной подкрашена. Кого не спроси — все скажут, что шикарная импортная хна не чета советской магазинной: и красит лучше, и оттенок натуральнее и вообще... А только это же явная фарцовка. Как и шикарный импортный свитер. Вещь вроде есть, а как она материализовалась на советских просторах — никто-никто объяснить не сможет. И объяснять не согласится. Может кто и ходит с рюкзачком за близко расположенную государственную границу... только кто же признается?

И вот герой этой истории, покрасовавшись в том свитере там и сям, решил сходить на школьную дискотеку. Что уж за танец он со своим закадычным "корешком" там отплясывали осталось тайной за семью печатями. Но разгорячённые физическими упражнениями на танц. поле герой и его товарищ одинаково закатали рукава своих новеньких свитеров. Красиво так закатали... Причём прямо в ажуре танца.

ЧАСТЬ 2. РАЗГРОМНАЯ. Как результат: на выходе с дискотеки завуч школы по воспитательной работе наших закадычных друзей отловила и с рук на руки передала их подоспевшему участковому.

В этот момент и трава стала не такой зелёной, и небо не таким голубым и вода не такой уж и мокрой. Сушняк в общем схватил нашего героя-школьника с перепугу. Потому сушняк, что если ты отплясывал не с девочкой, а с мальчиком, то запросто могли дать направление к врачу. И доказывай потом то, что ты — не верблюд и об извращениях западного мира имеешь самые смутные представления. Самые смутные.

Но дружка чуть-чуть помурыжили и отпустили. И герой наш уже вздохнул почти полной грудью, собравшись было тоже на свободу.

Но дядя-участковый нашего героя взял профессионально так за рукав и, ткнув в свитер, уточнил: «А это как ты мне объяснишь?»

Ох, трусоват, наверное, был наш герой, но он опять до смерти перепугался ибо понял, что свитер его шикарный теперь станет вещьдоком по делу о фарцовке... И хорошо ещё если не 10 лет всыплют по первое число... (В советской то школе основ юриспруденции не изучали, так что где уж мальчишке-школьнику было отличить статус покупателя=свидетеля от статуса продавца_фарцы=подозреваемого... )

Так что, когда дядя-участковый выдал ему чистый лист бумаги, авторучку и начал диктовать: «"Чистосердечное признание". Точка. С новой строки. Пиши "Я такой-то такой-то, такого-то года рождения, учащийся школы такой-то, класс такой-то"... Записал? », то он уже мысленно приготовился... Ко всему...

В этот момент участковый велел опять закатать раскатавшийся было рукав свитера и, ткнув пальцем во внутренний сгиб локтевого сустава, где у нашего героя было множество красных точек, деловито уточнил: где средство для ЭТОГО покупал?

Наш герой чуть не расплакался от переживаний. Сдал и аптеку в которой покупал. И сколько раз за последний месяц туда ходил. И дату на признании ему не велели ставить, так он и не поставил. И, наконец, расписался на бумажке в том её месте, где дядя-участковый велел.

И вот участковый смотрит на листочек и медленно от своего открытия охре{...} (в общем "одуревает"). Дело в том, что микрорайон их был на самом краю города. Как результат — аптека тоже была у них всего одна. И (исключительно в рамках профилактической работы) была у участкового там... хм... дама. В общем агент-не-агент/завербовал-не-завербовал, а помогала ему выявлять и предотвращать. Причём симпатичная и вообще... А по бумажке от школьника получалось, что она как раз и торговала ЭТИМ.

Так что вместо того, чтобы дать законный ход делу, участковый запер мальчишку в каком-то школьном чулане, а сам помчался в аптеку.

ЧАСТЬ 3. СТРАННАЯ. Дама-аптекарь с перепугу тоже готова была во всём-всём сознаться. Написать и подписать.

По её словам выходило, что аптека на краю города. Площади — большие. Есть достаточное место для того, чтобы сушить травяной сбор. Но по какой-то причине начальство не испросило разрешения на то, чтобы покупать у населения аптекарские травы. Поэтому они втихую всё это принимают и сушат... а проводят, как от центральной аптеки.

Тут наш участковый опять охре{...}, так как он надеялся выявить совсем-совсем другое. А тут — какой-то ведомственный непорядок с каким-то травяным сбором? Там, в общем, если уж и не петрушка с сельдереем, то что-то типа подорожника и ромашки. Причём, ромашки разных видов, смешение которых ни в коем случае нельзя допускать. Что за хрень?!

ЧАСТЬ 4. ДЕЛУ - КАПЕЦ. В общем, участковый рванул за мальчишкой. За шкирку его приволок. Благо — всё рядом. Устроил уже очную ставку двух подозреваемых по ДЕЛУ «1427».

Ну тут всё и открылось. Оказывается, в юношеском возрасте у одних прыщи на лице. У других, пардон, на попе. А у нашего героя — на внутренней части локтевых сгибов. А если прыщ выдавить — так остаётся красная точка, которую и не отличить на глаз от укола иголкой. ..

В общем, век живи — век учись... На воду — дуй! А молоко — пей!