Седая старина. Франция. Глухой, дремучий Тёмный Лес. В Лесу стоит домик, в котором живет Бабушка. Чтоб вы понимали, этой женщине примерно 40: в те времена рожали рано. Она прекрасно выглядит, волосы ухожены, уложены в элегантный французский пучок. И пусть у нее простое платье – у нее
такая походка, что, когда она идет по улице, мужчины оборачиваются. Она – незабываема.
Когда-то она жила среди людей. До тех пор, пока они ее не прогнали. В те времена судьба одинокой девушки, которая принесла в подоле, была горькой. Люди не простили ей наивной девичьей любви, защитить ее было некому. Ей пришлось уйти. Впрочем, мир не без «добрых людей», готовых помочь, а потом задрать подол, так что был у нее и домик, и кот, и налаженный уютный быт. Её дочурку в деревне вырастила и воспитала пара сердобольных бездетных крестьян, и все у доченьки было хорошо, и вышла она замуж, и вела она со своим мужем-Дровосеком крепкое крестьянское хозяйство, и родилась у них девочка – Бабушкина любимица.
Девочка росла одинокой: за ее спиной все время шушукались, поминая бабку, и она словно всегда ходила с позорным клеймом на лбу. Были и те, кто ее жалели, за бабку, и это было еще хуже. Ее никто не понимал и не мог понять, потому что девочка знала, знала всем своим сердцем – что у нее потрясающая, добрая, любящая, заботливая и сильная бабушка, и бабушка в своей внучке души не чаяла и они много времени проводили вдвоем, в Лесном домике. Леса малышка не боялась, знала его вдоль и поперек, и у бабушки пропадала все свое свободное время. За что девочку в деревне ненавидели и считали ведьмой, как и Бабушку. А когда в школе девочке рассказали, что красный цвет французского флага означает независимость и отстаивание культурных ценностей, -- она сшила себе ярко-красную шапочку, и бросила вызов всем этим мелочным пошлым людишкам. И столько гнева было в ее глазах, и столько решимости, что все обидные клички одна за другой поотваливались, и люди стали звать ее просто – Красной Шапочкой.
А Бабушка устала жить одна. Она была женщина, всего лишь женщина, и ей хотелось любви, обыкновенной земной любви. Ей хотелось крепкого плеча, на которое можно было бы опереться. Она устала сама чинить крыльцо и прохудившуюся крышу. Устала от одиноких вечеров у окна, за которым лил серый дождь. Ей хотелось кому-нибудь готовить ratatouille и soupe ? l’oignon gratin? e, стирать кому-нибудь рубашки и штаны, с улыбкой встречать с работы. А еще ей хотелось – Мужчину. Такого Мужчину, кому можно было бы упасть в объятья, и отдаться ему полностью, всем существом своим, раствориться в нем без остатка, исчезнуть в сияющем блаженстве слияния с его телом и душой, да так, чтобы, когда он двигался в ней, белоснежный Голубь так же точно двигался в священной бесконечности небес.
И ей даровано было. И он был хорош, о как же он был хорош! У него было крепкое мускулистое тело, высокие сильные лапы и крупная широколобая голова с острыми ушами. Выразительная массивная морда, и гипнотический взгляд бесстрастных прохладных глаз. Их роман был жгуч, как испанское танго. Бабушку бросало то в огонь страсти, то в пучину отчаяния. И если сейчас любой психолог сказал бы вам, что если кто-то ставит свои потребности выше всего, обесценивает ваши эмоции, навязывает вам чувство вины, использует против вас ваши слабые стороны, и заставляет отказываться от чего-то в пользу его интересов, то это – Волк, то Бабушке было все равно, ну Волк – так Волк. Она слишком настрадалась от своего одиночества, и без Волка у нее в душе была бы -- зияющая бездна пустоты. Но организм не выдержал, и Бабушка заболела.
Доча напекла Бабушке пирожков, и Красная Шапочка отправилась в Тёмный Лес. А надо признаться, что Красная Шапочка уже вступила в тот неловкий возраст, когда в каждой витрине модной лавки ты видишь только своё отражение, и юбочки становятся всё кокетливей, а волосы завиваются в локоны, как будто сами собой. Так что папа-Дровосек иногда поглядывал на дочку хмуро, и от непонятно каких дум и него иногда морщился лоб и сжимались кулаки. А кулаки, надо признаться, у папы были мощные: Дровосек все-таки. Ну, неважно пока.
В Тёмном Лесу Красная Шапочка встретила Волка. И надо сказать, он ей очень понравился. Он был предельно учтив, у него было замечательное чувство юмора, он был внимателен, и – о чудо! Эти взрослые, они всегда воображают, что знают лучше – этот мужчина слушал ее, понимал ее, и она рассказала ему, какая у нее есть замечательная Бабушка, как она ее любит, и что она как раз сейчас идет ее навестить, и они говорили еще о сотне других вещей, и когда Волк попрощался, Красная Шапочка была уже влюблена по уши. Это был Тот Самый – Принц на Белом Коне! Он так разительно отличался от туповатых угловатых телят, Шапочкиных одноклассников! Он был так образован, так умён, и он с таким почтением относился к Красной Шапочке! В животе у девушки порхали бабочки, а в голове вспыхивало и гасло кружево воздушных замков. Красная Шапочка была очарована и ступала не по земле, а по облакам.
От Бабушки Волк избавился быстро и нечувствительно. Тщательно подготовился к соблазнению новой любовницы. Красная Шапочка пришла, вся в грёзах и мечтах, -- и понеслось. Он смотрел на нее такими же тёплыми глазами, какими на неё до этого смотрела Бабушка. Это была та же нежность, то же внимание, та же забота… вроде бы. Он слушал её такими же любящими ушами, какими её слушала до этого Бабушка. Это было то же понимание, то же проникновение в самую суть ее незамысловатой чистой души, то же принятие… вроде бы. Что-то было не так, но что, Красной Шапочке было трудно понять – она была очень юной, очень неопытной, ну и… ей все-таки было очень больно.
Сердце у Дровосека было не на месте. Паранойя – не паранойя, но, если вы отец девочки-подростка, не видать вам спокойствия как своих ушей. Отец решил поверить тяжести на сердце, и пошел по следам дочки к старухе-теще. И сцена, которую он там застал, -- привела его в такую ярость, что он порубил Волка на месте, как скотину, без суда и следствия. Красная Шапочка, вылезшая из брюха Волка, увидела там еще и Бабушку. Облившись горькими слезами, девушке помогла несчастной выбраться, и усадила ее в кресло, и налила ей воббл курвуазье, и накрыла ее колючим клетчатым пледом, и обернулась посмотреть в остекленевшие Волчьи глаза. А потом она вышла во двор, набрала камней, и набила камнями брюхо чудовища. Потому что самое страшное преступление на этом свете – это убийство Любви.
