Семейные истории #бабушка

небольшой заборчик, аллея сада, и вот она в школе. Из школы тоже одна.

Хотя, по правде говоря, это только со стороны кажется, что девочка идёт совсем одна, на самом деле с ней всегда её ангел хранитель, её любимый дедушка. Иногда, когда Даша о нем вспоминает, то смотрит куда-то высоко-высоко на небо и знает, что дедушка наблюдает за ней оттуда сверху и не просто наблюдает, а поддерживает. Один раз, около автостоянки путь девочке преградила недружелюбная стая собак, Даша очень испугалась и замерла как вкопанная, но её любимый дедушка спустился прямо с небес и собачки мигом бросились врассыпную. Вот как хорошо, когда у тебя на небе есть свой ангел хранитель.

Дедушка у Даши всю жизнь проработал на каком-то военном заводе, вышел на пенсию и со временем сильно заболел, даже ноги лишился, так что все время сидел дома. Он физически никак не мог провожать внучку в школу, но очень хотел. Пришлось ему тряхнуть инженерной стариной, назаказывать в интернете кучу китайских деталей и соорудить странноватого вида квадрокоптер, величиной с футбольный мяч.

Ходить дедушка не может, вот и летает под облаками: до школы и обратно, ни на секунду не отрываясь от маленькой, любимой точки внизу…

лет четырех невнятно бухтит, собирая семейство на море. Мальчик о чем-то слезливо канючит, девочка, пребывающая в вечном недовольстве на весь мир по причине перманентных подростковых закидонов вообще и сегодняшней невыспанности вчастности вяло огрызается. Папа семейства, мужик вполне неглупый (мы с ним перидически дымим вместе), заблаговременно смылся и сейчас, внизу, на автостоянке, открыв для важности капот и багажник попыхивает дымком задумчиво глядя вдаль. Старательно изображает «уход за машиной», хотя как по мне, так единственное в чем нуждается его годовалый КИА Спортадж, так это тряпочкой фары протереть. И то иногда. Говорю же, умный мужик.

В принципе, нормальное семейное утро.

Уж что там послужило причиной эскалации ситуации я как-то прозевал, каюсь, уж больно фигуристые девчонки внизу проходили, но монотонное мамино бубнение вдруг перешло в легкий рык, прозвучала отчетливая оплеуха и скулеж мальчика окончательно потерял членораздельность превратившись в нарастающее «ыыыыыы! ... ».

Было в этом звуке что-то от пикирующего бомбардировщика, как их в кино показывают.

Ага, «мама-гусыня» перешла в «маму-медведицу». За пару дней успев дистанционно немного изучить скорость эмоционального разгона матери соседнего семейства я уже предвкушал продолжение. (Вот все таки молодец мужик! Умница).

Еще какая-то пара минут и подошла очередь дочки. Голос мамаши приобрел интонации бензопилы и Ниагарского водопада одновременно:

- Маску не забудь. Это лифчик тебе «зачем»! Кто вчера бабушку полтора часа по жаре и по маршруткам таскал! ? А то что он практически неотличим от твоего белого купальника и ты сама же не увидела разницы, когда вчера в пакет с вещами смотрела, и только на пляже разобрала что к чему и устроил бабушке истерику! ! ? Чтовычтовы! Как можно в ЭТОМ показаться! ! ? ? Сейчас же весь пляж примчится смотреть с телескопами и биноклями на наши сиськи офигенные! Точнее с лупами, потому как бабочка-капустница прикроет их одним своим крылом! ! Причем обе! А я бабушку потом до часу ночи отпаивала и давление сбивала!

«Маму-медведицу» стремтельно вытесняла «мама-бешеный крокодил».

- Это дядя Петя весной говорил: «не хочу! », а теперь он в фарфоровой баночке на полке стоит! То, что от него осталось!

Я сказала «взяла маску, надела и вне номера не снимаешь! ».

Знаете, ребята, самому как-то очень захотелось пойти и надеть маску.

Вот прямо сейчас.

скамейки, а в конце - всеобычная же, выкрашенная свежей бронзовой краской статуя Ленина, изображавшая вождя пролетариата в полный рост, с вытянутой впрёд правой рукой и со сжатой в кулаке кепкой. Было тепло и солнечно; вокруг носились совсем мелкие ребятишки, чьи мамы и бабушки наблюдали за ними, чинно рассевшись по периметру. На одной из скамеек расположилась небольшая - человека три - компания мужиков самого рабочего вида. Время от времени один из них опускал руку за спинку скамьи и совершал там какие-то манипуляции, после чего в руках у всех троих оказывались бумажные стаканчики из-под мороженого. В общем, самый обычный городской пейзаж.

И тут на алее появился ещё один персонаж, по внешности - типичный сельский конторский служащий низшего звена того времени: рубашка с короткими рукавами навыпуск, три недели назад глаженые брюки и сандалии, обутые на буро-зелёные клетчатые носки. Был он заметно "навеселе", но на ногах держался довольно твёрдо. Дотопав до клумбы, он обогнул её и вдруг остановился, уставившись на цветы. О чём-то угрюмо задумался... Через минуту лицо его просветлело: было видно, что он принял какое-то важное решение. В следующую секунду он уже рвал цветы - сосредоточенно, разборчиво, со знанием дела подбирая букет и ни на что постороннее не отвлекаясь. Продолжалось это довольно долго, и присутствующие развлекались от души: бабушки и молодые мамаши улыбались, а работяги и я ржали в голос. За всеобщим весельем никто не заметил, откуда возникли эти двое блюстителей порядка...

Всё вокруг смолкло... .

Когда мужичок, составив букет, наконец поднял голову и выпрямился, прямо перед ним - через клумбу - стояли и смотрели на него двое милиционеров.

Ситуация, казалось бы, была безвыходная - заметут за милую душу...

Меня до сих пор поражают его реакция и сообразительность: в один момент он делает разворот "кругом", в три стремительных длинных шага достигает памятника Ленину, и быстро, но в то же время как-то очень почтительно и торжественно, чуть ли не преклонив одно колено, возлагает букет к подножию постамента. После чего отсупает на один шаг и, скорбно опустив плечи, замирает - руки по швам -, склонив голову.

Тот из милиционеров, что был помоложе, сунулся было к нарушителю, но старший придержал его за локоть, сделав лёгкий отрицательный жест головой...

Ситуация, действительно, была щекотливая: с одной стороны - потрава налицо; а с другой - вещдок лежит в таком месте... Ну-ка, попробуй забрать цветы, возложенные к памятнику вождю мирового пролетариата - заработаешь по партийной линии, как пить дать, за святотатство. Да и самого нарушителя не больно-то ущемишь - всегда может сказать, что проступок был совершён в спонтанном и неуёмном сиюминутном порыве благодарности дорогому Владимиру Ильичу за организацию тем счастливого детства...

А хитрюга-нарушитель, втихушку и осторожно следивший между тем за действиями стражей правопорядка по их отражениям в мемориальной, чёрного полированного мрамора, доске с надписью "Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить! " сообразил, что сейчас его "брать" не будут, потихоньку выдохнул, незаметно переступил плетёнками, утверждаясь получше, и сам застыл памятником, всем своим видом давая понять, что скорбеть он собрался до победного конца.

Работяги на соседней скамейке снова начали откровенно скалиться.

Милиционеры тихонько посовещались вполголоса, после чего, улыбаясь, ушли.

Выждав для верности минут пять, в противоположном направлении рванул и сам скромный служащий (или кто он там был? ). Ему, скорее всего, пришлось в тот день выдержать ещё одно нелёгкое испытание - разговор с женой, да ещё и без цветов.

Цветы остались у памятника...

о предпринимательстве как об элите общества. Те, которые имеют деньги, по его словам, будут постепенно «облагораживаться», то есть развивать ум.

Поэтому у десятилетнего мальчика появилась домашняя учительница английского языка. Ее задача – научить ребенка разговаривать по-английски – бегло и уверенно. В перспективе грамотно писать.

Где-то нашел специалиста по хорошим манерам. И раз в неделю вся семья берет у него уроки. И как пользоваться хитрыми столовыми приборами, и как вести светскую беседу, и даже как одеваться.

Новые русские дворяне, не больше и не меньше.

Сформировался свой круг знакомых. В него вошли те, у кого деньги имеются. С ними приятно и легко, потому что свои, родные. С ними можно поговорить обо всем.

Дети из этого круга учатся в элитной школе. Там они приобретают навыки современного мышления. Иногда их отправляют в Англию – в языке совершенствоваться: элита должна быть элитой.

Всё на высоте. Только вот с родителями никак. Совсем никак.

- Понимаешь, батя. Ты не обижайся, что с тобой и с матерью почти не общаюсь. Мое время стоит больших денег. Да и люди мы разные.

Конечно, ничего общего. Отец токарем на заводе отработал. Мать тоже там – рабочей. Люди простые. Их нельзя общим знакомым показывать: со стыда сгоришь. За столом чавкают, ни одного грамотного слова не знают, одеваются, как крестьяне.

И внука нельзя к ним отпускать. Нечему там учиться. Пусть ребенок вращается в блестящем и свободном обществе, а у стариков слишком много рабского в натуре, потому что они всю жизнь горб на государство гнули. И ничего не заработали. Рабы, что с них взять?

Мальчика нельзя заражать прошлым. Ему нужно стать новым человеком, без совковых родимых пятен.

У него нужно воспитывать чувство собственного достоинства, чтобы ни перед кем не тушевался, знал себе цену.

Богатство свалилось, когда мальчику было десять лет. Прошло еще пять. Он вырос, окреп. Хорошо по-английски говорит. По всем предметам пятерки.

Начал гулять. Куда-то из дома уходил. Случалось, что его по шесть-семь часов не было. Но родители вопросов не задавали, потому что это может у молодого человека вызвать чувство протеста. Он же личность. Надо ему доверять. А как иначе?

Так прошел еще год. И как-то сынок не пришел домой ночевать. Позвонил и сообщил, чтобы не теряли. Ну, что ж? Видимо, девочка появилась. Деваться некуда: время свое берет.

Пришел домой печальный, даже, я бы сказал, скорбный. Отец спросил, все ли у него хорошо?

И получил ответ.

Я знаю, что некоторые не поверят. И пусть! Это их личное дело. Наверное, они привыкли судить о жизни по себе.

Так вот, мальчик сказал: «У дедушки ночевал. Его вчера из больницы привезли. После операции на шейке бедра. А бабушка поехала в сад. Там огурцы засыхают. А дедушке некому утку подавать».

Отец онемел. И молодящаяся мама тоже онемела. Как шейка бедра? Как – утка? Ну-ка расскажи толком!

И еще откровение. Он уже лет пять у дедушки и у бабушки бывает. Дедушка говорить не велел. А сейчас ему – все равно. Можно и сказать.

И добавил: «Дед мне ночью про свою жизнь рассказал. Я чуть не заплакал. Знаешь, папа, мне за тебя немного стыдно. Ты уж не обижайся».

Новый человек появился. С душой, сердцем и совестью. Приятно было рассказать.

было бросилась целовать сватье руки в благодарность за то, что «её непутёвая дочь наконец-то пристроена», свекровь попросила перевести маме с английского:

- Ах, как повезло нашему сыну вытащить лотерейный билет в лице вашей дочери: не просто умная, а ещё и такая красивая!

Мама начала ловить ртом воздух и тяжело дышать.

- Что с мамой? - забеспокоилась свекровь.

- Что с тобой, мама? - перевела я маме с английского.

- Мне просто очень непривычно слушать такое от свекрови про невестку- пролепетала мама, всё ещё находящаяся в состоянии шока.

Когда много лет назад папа привёз знакомить мою маму со своей матерью, то последняя бросила сквозь зубы:

- Где ты откопал эту рябую? Зачем она тебе?

И мама это услышала. Она была огненно-рыжая и вся в веснушках. Веснушки были даже на губах, но мама была при этом кинематографически красива. Мама не знала о том, что она красива: «девочке нельзя говорить, что она красивая, чтобы она не выросла [м]лядью».

Мама очень старалась понравиться свекрови: каторжно работала в огороде, поднимала два вместо одного мешка картошки, каждый день мыла ледяной водой из колодца полы в доме, полностью взяла на себя кухню, но баба Люба оставалась снежной королевой: рябая и рябая, её обесценивание было непоколебимым.

Потом моя «рябая» мама досматривала свекровь-снежную королеву в нашей крошечной квартире, убирая из-под неё всё, чем та была наполнена по отношению к маме. Снежная королева умерла, так и не сказав своей «рябой» невестке спасибо.

Хорошо, что семейные сценарии можно и нужно переписывать. В большинстве случаев- через кровь и слёзы, под гнётом неподъёмного чувства вины, что «ты идёшь против рода своего», но их можно и нужно переписывать.

У меня ушло много лет и сил на то, чтобы переписать женские роли в сценарии моего рода. Роли девочек-крестьянок, у которых был незавидный старт: без паспорта, без точной даты рождения, и практически без выбора. Мама, считающая, что ценность женщины в том, сколько мешков она может взвалить на плечи. Бабушка, ставшая снежной королевой, чтобы выжить.

Иногда мне бывает жаль: как же долго я крутилась, как мне казалось, вхолостую. Но когда я смотрю на свою дочь, я понимаю, что всё-таки- не вхолостую. Всё-таки у дочери был совсем другой старт. И это, пожалуй, лучшее, что я могла для неё сделать. Любить её без условий и всегда говорить ей об этом.

Из-за карантина мы сейчас реже видимся с мамой Джерри (так зовут свекровь). Последний раз мы виделись на день матери. Она подъехала ко мне в своём инвалидном кресле, попросила наклониться к ней и сказала тихо, чтобы никто не услышал: спасибо за твою любовь к моему сыну.

Я рассмеялась в ответ: he made it very easy for me (он упростил мне задачу).

Не так давно женщину моего рода оценивали по количеству мегатонн картошки, которые она способна взвалить на плечи. Сегодня её ценят по количеству мегатонн любви, которую она способна дарить.

типа Москва-Херсон, гордо держась за мамину руку, совсем как взрослый. Настолько взрослый, что побыл ещё и «почтовым голубем» — вёз моему отцу письмо от его матери и моей второй бабушки Оли.

Итак, маленький городок, куда мы тогда только-только переехали, удачно расположенный рядом с крупным транспортным узлом тех лет. Отец сидит и читает письмо из отчего дома. Мама бегает и собирается сама и собирает меня к ПЕРВОМУ ВЫХОДУ В СВЕТ. По дороге объясняя мужчинам, как в маленьких городах это важно: первая презентация [или как тогда говорили "представление"] себя окружающим.

К слову, для тех, кто не жил в маленьких городках. В них все и всех знают: кто-то с кем-то учился в одной школе. Если не учился в одной школе, то вместе учились двоюродные-троюродные братья [а уж болоньевые куртки в одной семье всегда передавали по родству-наследству, как результат — цвета фамилии все узнавали сразу: «А этот? Это этих… Видишь — куртка Володькина/Славкина/... ! »]. Если и двоюродные вместе не учились, то вместе ходили на дискотеку/танцы… ездили от города на спортивные соревнования ГТО. Ну и наконец, а работать то ГДЕ? Правильно, большой завод — ОДИН. Следовательно или в одну смену в одном цеху или на одном пляже одной заводской турбазы, но обязательно встречались-пересекались.

А тут — целое событие: новая семья с маленьким ребёнком.

И, наконец, самое-самое важное место маленького городка в выходной какое? Правильно — БАЗАР! И вот мы стоим посреди базара южного в общем-то городка и тут отец громко говорит маме: «Да! Толику нужны витамины! » Всё. С этого момента весь город чётко знал, что меня зовут Толик. Не Толян. Не Анатоля. А именно что Толик.

И стоило маме что со мной, что без меня прийти на базар, как торговцы со своих мест громко-зазывно кричали: «Купи Толику груши/дыни/виноград/... »

И куда бы я не пошёл, то опять ко мне обращались: «А расскажи нам, Толик... » Отчего я очень страдал, так как в каждой компании приходилось раз за разом объяснять, что я — не Толик. И никогда им не был. Потому что я — Вася!

P. S. А почему же мой отец на базаре хотел купить витамины Толику? Так это он моей маме пересказывал содержание письма от своей матери. А Толик [в данном контексте] — это отцовский младший брат, которому и планировалось купить дешёвые южные фрукты, чтобы по привычке тех лет отправить поездом со знакомой проводницей.

Лекарства, продукты, любая другая помощь - все, что нужно одинокому или обездоленному старому человеку.

Не то, чтобы меня сильно удивляла такая направленность, но в её помощи была какая-то странная идейность, что ли...

Как то разболтались, выпивши. И Лида рассказала мне причину такой любви к бабушкам.

- Шел 1992 год. Мама была мной беременна, второй месяц подходил к концу, и тут отец ушел из семьи. Уехал в другой город к молоденькой девчушке, с которой познакомился на море. Уехал, оставив маму беременной и с двумя детьми. Накопления сгорели в инфляции, братья- сестры все маленькие, работать, даже за гроши - нужно с кем-то оставить 2 малышей.

Помочь некому: бабушка умерла, дедовой пенсии с трудом хватает ему самому на еду, да и сам он на другом конце страны живет. Мама погоревала и решилась делать аборт, пока ещё можно. Оделась, пошла. Идет, и где то на подходе к больнице ей встретилась бабушка. Такой вот божий одуванчик. Непонятно, откуда она взялась - сама подошла, взяла маму за руку и сказала: "Не ходи туда, дочка, не совершай греха, не бери на душу - все будет хорошо, просто дождись вечера". Мама, совершенно ошарашенная, развернулась и пошла домой. Сидела и просто ждала, сама не зная, чего.

Вечером раздался звонок - подруга, с которой они вместе учились в институте, устроилась в крупное иностранное СП, пригласила на работу и сказала, что у них есть для женщин - сотрудников няни и свой корпоративный детский сад.

Сочетание редкое, но в 1992 году бывало и не такое - компанию возглавляла женщина- борец за права слабого пола, и это было частью корпоративной идеологии. Прошли годы, мама дослужилась до заместителя коммерческого директора, освоила инвестиции и уже в нулевых смогла с партнерами запустить небольшое собственное производство.

А бабушкам я до сих пор помогаю - долг свой отдаю за жизнь.