Семейные истории #дети

скандальный дед, мелочный и жадный, вся семья его ненавидела. Моя мать говорит: "Назови в честь своего прадеда — Борис". Ещё лучше, у него самая неудачная судьба: ему всегда не везло, здоровье слабое, с работ увольняли, друзья предавали, пережил войны, всех детей похоронил раньше себя, под старость лет сошёл с ума. Мой отец говорит: "Ну назови в честь моего отца — Николай". Тоже ужас ещё тот, он был редкостный кобель, всю жизнь гнобил жену, бил детей, задирался на всех.

Я искренне верю, что имя, данное в честь кого-то, влияет на судьбу человека. И я никогда не назвала бы сына в честь кого-то из родни. Ладно бы эти мужчины были достойными, но нет, все сплошь какие-то неудачные.

Назвала вообще рандомным красивым именем — Илья. Все обиделись. И имя дурацкое, и слишком мягкое, и не подходит сыну (как они определили, что подходит этому карапузу, непонятно). Он уже почти восемь лет живёт с этим чудесным именем, но всё равно нет-нет да и проскочит: "А вот назвала бы Николай — не было бы у него двойки по физре, Николай был спортивный, подтянутый". Или: "А вот назвала бы Еремей — он бы не болел так часто, у Еремея было конское здоровье". [Бах]нутые.

запрещено на законодательном уровне. То есть, за нарушение этого закона — предусмотрена уголовная ответственность и тюремный срок.

Но тем не менее, далеко не всех мужей это останавливает.

Помните слова из знаменитой песни «Если б я был султан, я б имел трех жен»? Вот и в Таджикистане помнят эти, уже ставшие классикой, слова — а какой таджик не захочет почувствовать себя «султаном»!

К тому же, старые традиции и обычаи никто не забыл. Можно принять хоть тысячу законов, но память поколений при этом никуда не денется.  Если прадед так жил — почему же теперь нельзя?

Про «султана» — это, конечно, шуточный аргумент, но доля правды в нем все же есть — только богатый таджик может себе позволить несколько жен.

Ведь нельзя просто так обзавестись женой — ее надо обеспечивать. А когда жен еще и несколько, то содержать их будет еще накладней — каждой нужно свое пространство, своя одежда, своя еда — в конце концов.

Так что безработный таджик с однокомнатной квартирой — вряд ли сможет завести жену, тем более — несколько. Другое дело богатый чабан — у которого несколько сотен голов овец в отаре и собственный дом в горном кишлаке.

В гостях у такого зажиточного таджикского мне и удалось побывать.

Особенно интересно было пообщаться с его женами, интересно, что они думают, как они организуют быт и как общаются со своим мужем. Повезло, что одна из жен оказалась весьма разговорчива и охотно поделилась своими семейными традициями.

Начну с самого «щекотливого» вопроса.

В общей сложности в семье Фархада (так зовут чабана) уже 13 детей — причем, дети у него от всех трех жен. И вот возникает вопрос — а как вся эта «схема» вообще работает?

Как оказалось, в семье имеется некое расписание, согласно которому муж уделяет женам равное внимание — у каждой из них свое время. В такие моменты они общаются наедине — причем «общаются» во всех смыслах слова.

Так что и поговорить успевают, и о продолжении рода могут позаботиться.

У мужа имеется собственная комната — там он спит. У женщин нет отдельных спален и все они спят в общей комнате. При этом, у детей также имеются свои комнаты — отдельная для мальчиков, и отдельная для девочек.

Младшие дети, как правило спят вместе с матерю — то есть в общей комнате. По мере их взросления их отселят в «детскую спальню». Что примечательно, все семейство спит прямо на полу — обложившись коврами, подушками и пледами.

Это тоже дань традициям — так удобней и теплее, чем если бы у каждого была отдельная кровать.

Кстати, что касается детей — то тут нет разделения на «свой и чужой». То есть все три женщины одинаково заботятся о всех 13 отпрысках и помогают друг другу нянчаться с грудничками.

Ведь каждая из них рассматривает себя и семью как единое целое. Все что принадлежит одному — то принадлежит всем. И, соответственно, наоборот — каждая женщина считает всех детей своими.

И если в «детском» вопросе полное единодушие, то в хозяйственных вопросах — уже имеется некая иерархия.

Например, уборку по дому должны делать младшие жены — обычно, им в этом помогают дочери. Они подметают ковры, протирают пыль, стирают и гладят белье и т. д.

А вот еду чаще всего готовит первая жена — это считается почетной обязанностью. Но при этом посуду будут мыть уже младшие жены, либо дети — то есть, каждый занимается делом по своему возрасту.

Тут еще надо уточнить момент со «статусом» каждой жены.

Как я уже писал в начале, многоженство в Таджикистане законодательно запрещено. Так что официальный брак у Фархада оформлен только с его первой женой.

Две остальные девушки — по сути, являются просто сожительницами. То есть, свадебная церемония и торжественные гуляния у них также были — но вот официального документа, подтверждающего брак — нет.

Кстати, у меня сразу возник вопрос — если нет официальных бумаг, подтверждающих наличие вторых жен — то как же закон будет выявлять нарушителей?

Как оказалось, свидетельство о втором браке в этой ситуации и не требуется. Если власти просто узнают, что мужчина сожительствует с несколькими женщинами — это уже нарушение.

А узнать они могут, например, из показаний одной из жен — этого будет достаточно, чтобы посадить мужа на 2 года.

Кстати, в Таджикистане уже есть реальные прецеденты, где мужчины получали статью за многоженство — если Вам интересно, можете сами поискать в интернете.

Так что ситуация с многоженством получается неоднозначная — по закону нельзя, но по факту — бывает. Хотя кое-что все же здесь все же очевидно — заинтересованы должны быть обе стороны.

Муж должен заботиться о своих женах, чтобы они на него не обиделись и не пожаловались властям.

Ну, а жены должны исправно вести хозяйство и растить детей — чтобы уже муж не обиделся на них и не вернул их с позором в родительский дом.

воспитателка и заныла папаше Василию, что его чадо требует повышенного внимания и немалых дополнительных хлопот. Вестимо, намекая на взятку или какой там ещё бакшиш. Вася с ней согласился, но предпочёл рассчитать натурой и своё повышенное внимание направил на неё, даму пусть и не слишком казистую. Васино внимание её вполне удовлетворило – он оказался классным удовлетворителем.

А павликова маманька радовалась, что благоверный вдруг добровольно взял на себя обязанность вечерней эвакуации малого из садика. Пусть и поздно, зато она получала после дня напряженного труда во имя и на благо Родины пару часов свободного времени. Для варки, стирки, уборки и прочих дамских развлекушек по хозяйству. Заложил же папашу Павлик, когда мамочка поинтересовалась, не скучает ли дитё один в ожидании папы.

Павлик обрадованно:

- Нет! Марьстепанна выдаёт игрушки из витрины для комиссий! – и принялся взахлёб об издалека управляемом танке, кубике Рубика, конструкторе с болтиками-отвёрткой и мультяшками в теливизере.

- Так она с тобой играет?

- Не, - гордо сказал Павлик, - я один! Она запирает меня в группе, а сама в нашей спальне сдвигает с папкой три кровати, и они на них ипуца. Мне вахтёр дядя Вова рассказал. Он всё в окошко видит. Просил тебе передать, но мне всё некогда.

Ошарашенная маманя проявила выдержку до следующего дня и с помощью вахтёра дяди Вовы, фанатичного блюдуна семейных ценностей, через указанное окошко лично убедилась в энергичной неверности благоверного. А в ходе подобающей случаю истерики уже дома, в промежутках между битьём тарелок на голове грешника, вопила:

- Ну что ты нашёл в этой крысе? Она ж мине в подмётки негожа!

Гнусный изменщик не признался в своих находках, но, бия себя в грудь, пошёл в сознанку:

- Дорогая, ну поверь, не для греха, а нашего дорогого Павлушки ради. Ты ж знаешь - люблю я только тебя! - и, привычно уворачиваясь от летающих тарелок, поцеловал супругу как в загсе.

В конце концов он, как оказалось, заядлый ходок по бабам, был в какой там у них раз прощён. Но от изъятия Павлика из садика отстранён как утративший доверие. Мальчика уже забирали мама или бабушка. У той же самой Марьстепанны - заведующая садиком после скандала никаких организационно-воспитательных мер применять к ней не стала. Соискателей детских местов в садике – вагон и маленькая тележка, а новую воспитателку поди сыщи! Кто согласится на эту нелёгкую работу за мизерную зарплату без всяких там бонусов. Кроме как доплаты натурой от таких сознательных папаш как отец Павлика.

Возмущённой маме, накатившей телегу на воспитателку ("... чему эта б%%%ь может воспитывать детей... бла-бла-бла. . "), было предложено поискать другой детский садик, да впредь следить получче за своим мужиком, слабым на передок. Увы, уже и в то время отыскать место в детском садике было потруднее, чем другого мужа, и маманя уговорила заведующую не увольнять Павлика из-за аморального поведения совращённого отца – дети за родителей не в ответе, так считал даже товарищ Сталин, хотя и поступал наоборот. Отец уже прощён, перевоспитан дома и в трудовом коллективе. Осознал и больше не будет. Хотя бы потому, что впредь Павлика будет забирать как пораньше она или бабушка, к чему они уже приступили. А телегу забирает взад.

... И всё вернулось на круги своя. Вася сразу после работы занимал своё лежачее место примерного семьянина на диване перед телевизором, по-прежнему предаваясь государственным или мировым проблемам, пока супруга на кухне с горшками и в ванной с бельишком решала куда более приземлённые домашние проблемки. Павлик гонял по квартире управляемый танк, который выканючил в порядке компенсации своей утери в садике. Вуаерист-вахтёр Вова великодушно простил Марьстепанну и продолжил с ней свои прежние романтические отношения. Марьстепанна усилила своё педагогическое внимание Павлику, чтобы не заподозрили в какой там мести. Да делала это искренне, перенеся свою любовь на него как детёныша любимого человека.

Так и закончилась эта история не с одним счастливым концом, а с двумя: вахтёра Вовы и папы Васи. Самое же пикантное в ней - фамилия благородного павликина семейства была Морозенко, что в переводе с мовы (украинской) на язык (русский) - Морозов. Так что наш Павлик Морозов исторически был обречён на этот подвиг – заложить родного отца.

Однако никаких посмертных лавров из этого подвига мальчик не стяжал – не сам же к нему пришёл, а по наводке ревнивого вахтёра дяди Вовы. Да и остался в живых, папа с роднёй со своей стороны, включая свёкра, свекровь своей супруги и двух братьев-рецидивистов, не стал убивать сынишку из-за эдакого пустяка. Да времена уже настали другие, борьба с кулаками (имеется в виду не бокс! ) успешно закончилась ещё до войны. И пионером-ленинцом наш Павлик не был - возрастом ещё не вышел. В общем, не вполне соответствовал установленному формату пионера-героя, пожертвовавшим отцом во благо Родины.

Семья жила душа в душу и поводов для сплетен не давала. По магазинам Стас и Лариса ходили, держась за руки, как пионеры, порознь их почти не видели, и вообще - их пара излучала просто ауру любви и благоденствия. Идиллия, одним словом. С годами чувства не слабели, а только крепли на зависть окружающим. За семь лет между ними ни разу не пробежала черная кошка. Единственное, что Стас посматривая вокруг, понемногу, глубоко в себе, начал мучиться вечным спутником семейного счастья-ревностью. Будучи по природе человеком выдержанным, Стас не позволял этому пороку выплеснуться наружу, давя все сомнения в себе.

Хотя, кто знает, какие бури бушевали в глубине души подводника, видя восхищенные взгляды мужчин, направленные на жену, и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных саммитах. Но тем не менее, внешне заметно не было, и даже Лариса сомнений и тревоги мужа не замечала, да и не хотела. А вот Стас незаметно созревал, прямо, как прыщ перед тем, как лопнуть.

Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная.

Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и, пообещав вернуться через десять суток, отправился выполнять конституционный долг. Моря выдались нелегкие, то тут, то там намертво отказывалась работать матчасть. Стас служил в механических силах и порядком научился, днем и ночью латая капризную технику. Тем обиднее было решение старшего на выходе командира дивизии на седьмой день идти в базу, по причине массовой неисправности технической части корабля. Злость и раздражение Стаса скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал на три дня ближе. А так, как на мужское достоинство и силу соскучившийся каплей не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в мыслях одну картину за другой.

По традиции, в базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом ГЭУ закончилась, Стас, даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец, поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги, Стас домчался до дома, рывком поднялся на третий этаж и затормозил перед родной дверью.

Было начало второго ночи. Мои спят-подумал Стас. Не ждут, и представил, как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Ларисе, удивление той, и все последующее безобразие. Как можно аккуратнее вставив ключ, дрожащий от нетерпения Стас тихонько повернул его и протиснулся в прихожую.

Механиком каплей был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел.

К большому разочарованию, жена, судя по всему, не спала. Из-за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и что-то слышалось. Что именно, Стас не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки, на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створ двери его глазам предстала картина, не снившаяся даже в самом страшном сне. Горел ночник.

На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы, лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины, ритмично задиравшего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос, его жена стонала так, как никогда не стонала с ним. Стас был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночастье. Сколько он простоял в полупарализованном состоянии, неизвестно. Но когда Стас очнулся, за свои поступки он уже не отвечал. В милицейских протоколах это называется : в состоянии тяжелого душевного потрясения. Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь, Стас начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее, естественно не было. Кортика тоже. Стас ринулся на кухню.

Первое, что попало под руку, была вилка. Красивая мельхиоровая вилка из набора, подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие, Стас метнулся обратно к спальне. Ворвавшись, как торнадо, в обитель изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся... Рука оскорбленного военного не дрогнула. Вилка, описав широкую дугу, почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Описать раздавшийся после удара крик я не решусь. Ветеран войны, приехавший в гости к сыну, в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина, рассказывал, что проснулся с криком Бомбы!!! и поднял на ноги всю семью. Причём, в отсутствие бомбежки и пострадавших его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом лег, но в отсутствии погибших и разрушений сомневался до самого отъезда. У соседей сверху описались дети, и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь.

Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Стас резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание: покинуть ставший чужим дом, хорошенько надраться и утром забрать вещи.

О содеянном Стас как то не задумывался. На удивление, в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Лариса собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры Стаса потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру "замри".

Онемению Стас не подвергся, но слова из себя выдавил с большим трудом.

- А там кто?

Дрожащая рука показала неопределенно назад.

- Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. . Да, что за крики-то там?

- Я.. понимаешь... тут... вилка:

- А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай Стасик, у них кажется что-то случилось:

- Ага, -только и сказал Стас и грохнулся в обморок. .

То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас, Стас, конечно, помнил, но красная пелена, упавшая на глаза, заслонила все, да и кто бы мог подумать!

В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Сереже заштопали. Военврач в госпитале, с трудом выдернув вилку, долго выражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию, похлопал Сергея по филейной части и обрадовал:

- Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задоринок.

Нефтепровод!

Помолчал, и хмыкнув, записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по человечески Сергей разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал, когда возвращался. Потом привык. Сейчас и не помнит, наверное, времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то, только в постели. В общем, все закончилось хорошо. Как говорится, малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена.

Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так же гуляли, держась за руки и воркуя, словно голуби. Солнце так же светило, и корабли так же уходили в море.

Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Стас, приходя домой, звонил в дверь по пять минут, и ждал, пока ему откроют.

Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но ночевать у брата никогда больше не оставались...