Семейные истории #друг

не жалко.

Но работодатель настоял на дальнейшем усилении соцпакета. Повар в начале отказывался, но уступил настойчивым просьбам. Работодатель уговаривал:

- Вы домой придете и вам тоже надо своих детей кормить. А когда вам этим заниматься? Поэтому, наливайте суп в свой суповый термос, в контейнер набирайте чего хотите. Пожалуйста. Только готовьте обеды-ужины побольше, с расчетом и на себя.

И повар уходит домой с суповым термосом и контейнерами. Весьма доволен усиленным соцпакетом.

Друзья работодателя, из-за усиленного соцпакета, обвинили его в разгуле либерализма, ультралевом экстремизме и излишнем увлечении тред-юнионизмом.

Работодатель отверг обвинения:

- Смысл в другом. Если повар часть еды будет уносить домой себе, то он и готовить будет как себе. Ему же этой едой и своих детей кормить. Поэтому, он и мясо проверит, лимфоузлы уберет, пленки-сухожилия посрезает, побеги из картошки повыковыривает, всю зелень хорошо, три раза, промоет, муку просеет и т. д.

А иначе, если бы себе не брал, он бы тут понаготовил. Тяп-ляп, быстрее, накидал бы все подряд, не проверяя, в кастрюли и - нате вам, жрите. А так, для себя, не торопится, старается. Никакого либерализма.

Семья жила душа в душу и поводов для сплетен не давала. По магазинам Стас и Лариса ходили, держась за руки, как пионеры, порознь их почти не видели, и вообще - их пара излучала просто ауру любви и благоденствия. Идиллия, одним словом. С годами чувства не слабели, а только крепли на зависть окружающим. За семь лет между ними ни разу не пробежала черная кошка. Единственное, что Стас посматривая вокруг, понемногу, глубоко в себе, начал мучиться вечным спутником семейного счастья-ревностью. Будучи по природе человеком выдержанным, Стас не позволял этому пороку выплеснуться наружу, давя все сомнения в себе.

Хотя, кто знает, какие бури бушевали в глубине души подводника, видя восхищенные взгляды мужчин, направленные на жену, и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных саммитах. Но тем не менее, внешне заметно не было, и даже Лариса сомнений и тревоги мужа не замечала, да и не хотела. А вот Стас незаметно созревал, прямо, как прыщ перед тем, как лопнуть.

Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная.

Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и, пообещав вернуться через десять суток, отправился выполнять конституционный долг. Моря выдались нелегкие, то тут, то там намертво отказывалась работать матчасть. Стас служил в механических силах и порядком научился, днем и ночью латая капризную технику. Тем обиднее было решение старшего на выходе командира дивизии на седьмой день идти в базу, по причине массовой неисправности технической части корабля. Злость и раздражение Стаса скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал на три дня ближе. А так, как на мужское достоинство и силу соскучившийся каплей не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в мыслях одну картину за другой.

По традиции, в базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом ГЭУ закончилась, Стас, даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец, поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги, Стас домчался до дома, рывком поднялся на третий этаж и затормозил перед родной дверью.

Было начало второго ночи. Мои спят-подумал Стас. Не ждут, и представил, как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Ларисе, удивление той, и все последующее безобразие. Как можно аккуратнее вставив ключ, дрожащий от нетерпения Стас тихонько повернул его и протиснулся в прихожую.

Механиком каплей был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел.

К большому разочарованию, жена, судя по всему, не спала. Из-за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и что-то слышалось. Что именно, Стас не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки, на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створ двери его глазам предстала картина, не снившаяся даже в самом страшном сне. Горел ночник.

На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы, лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины, ритмично задиравшего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос, его жена стонала так, как никогда не стонала с ним. Стас был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночастье. Сколько он простоял в полупарализованном состоянии, неизвестно. Но когда Стас очнулся, за свои поступки он уже не отвечал. В милицейских протоколах это называется : в состоянии тяжелого душевного потрясения. Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь, Стас начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее, естественно не было. Кортика тоже. Стас ринулся на кухню.

Первое, что попало под руку, была вилка. Красивая мельхиоровая вилка из набора, подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие, Стас метнулся обратно к спальне. Ворвавшись, как торнадо, в обитель изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся... Рука оскорбленного военного не дрогнула. Вилка, описав широкую дугу, почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Описать раздавшийся после удара крик я не решусь. Ветеран войны, приехавший в гости к сыну, в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина, рассказывал, что проснулся с криком Бомбы!!! и поднял на ноги всю семью. Причём, в отсутствие бомбежки и пострадавших его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом лег, но в отсутствии погибших и разрушений сомневался до самого отъезда. У соседей сверху описались дети, и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь.

Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Стас резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание: покинуть ставший чужим дом, хорошенько надраться и утром забрать вещи.

О содеянном Стас как то не задумывался. На удивление, в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Лариса собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры Стаса потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру "замри".

Онемению Стас не подвергся, но слова из себя выдавил с большим трудом.

- А там кто?

Дрожащая рука показала неопределенно назад.

- Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. . Да, что за крики-то там?

- Я.. понимаешь... тут... вилка:

- А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай Стасик, у них кажется что-то случилось:

- Ага, -только и сказал Стас и грохнулся в обморок. .

То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас, Стас, конечно, помнил, но красная пелена, упавшая на глаза, заслонила все, да и кто бы мог подумать!

В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Сереже заштопали. Военврач в госпитале, с трудом выдернув вилку, долго выражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию, похлопал Сергея по филейной части и обрадовал:

- Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задоринок.

Нефтепровод!

Помолчал, и хмыкнув, записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по человечески Сергей разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал, когда возвращался. Потом привык. Сейчас и не помнит, наверное, времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то, только в постели. В общем, все закончилось хорошо. Как говорится, малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена.

Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так же гуляли, держась за руки и воркуя, словно голуби. Солнце так же светило, и корабли так же уходили в море.

Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Стас, приходя домой, звонил в дверь по пять минут, и ждал, пока ему откроют.

Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но ночевать у брата никогда больше не оставались...

- всё норм, делай. Путешествие в Каменец-Подольский. Насколько это красивый город, я даже не представлял. Приехал, встретился с человеком с которым надо было решать. А он мне с ходу - пересаживайся в мою машину, я тебе город покажу. И давай катать меня - здесь фильм снимали исторический, а здесь замок какой-то древний, а это - самый высокий мост в стране и т. д. Впечатлений выше некуда.

Уже ближе к ночи выехал домой. Всегда стараюсь так, чтобы не останавливаться в гостиницах или каких-то ночлежках. Так и в этот раз. Не спешу. На трассе в основном дальнобои - помогают обогнать, благодарю аварийкой - отвечают дальним... Ночная дорога - кайф, для тех, кто понимает.

Винницкая область, примерно час ночи. Звонок. Людочка.

- Серёж, ты как?

- Да нормально, наваливаю в сторону дома. Километров пятьсот с плюсом ещё. Ты как?

- А я Беню гулять отпустила. Курю на крыльце. Значит ты ещё далеко. Скучно без тебя, обнять хочется...

А я смотрю сквозь лобарь в этот момент - передо мной Луна, неполная, как символика Айфона.

- Людочка, ты Луну видишь?

- Да.

- Такую, как и я - справа надкушенную?

- Да, такую же))

- Ну вот, если мы видим одно и тоже - значит мы не далеко, мы рядом. История из жизни - мелкие обрывки памяти.

P. S...

говорить потише.

Маринка замерла. Прежде ни про какую Стеллу она не слышала.

Закончив разговор, муж, тихонько прокрался в спальню, быстро скользнул под одеяло и вскоре уже дремал.

Маринке же, разумеется, уже не спалось, и она уселась, прислонив подушку к спинке кровати, глядя на мужа.

Муж мирно сопел рядом, негромко всхрапывая и даже чему-то улыбаясь, время от времени.

- Наверное, ему Стелла эта снится… – обуял её демон ревности. . И каких себе эти сучки только имён не выдумают, то она Каролина, то Анжелина, то Стелла…. Тьфу! !

Утром, после бессонной ночи она встала сама не своя. Стараясь не глядеть на мужа машинально приготовила ему завтрак и пошла гладить себе юбку на выход. Генка побрился, выпил кофе и зайдя в зал приобнял её сзади за плечи:

- Слушай, ты меня на вечер не отпустишь сегодня, меня Мишка-слесарь, тот, что сосед по гаражу, зовёт….

Маринка слушала, даже не разбирая, о чём сейчас муж её спрашивает и непонятно почему не находя в себе сил посмотреть ему в глаза. Ночной кошмар никуда не делся, Генка действительно ей изменяет.

Наверное, поэтому, не дослушав его, она кивнула головой:

- Ладно, конечно – и даже нашла в себе силы вполглаза взглянуть на Генку и слегка улыбнуться – я всё равно вечером на маникюр записывалась.

- Я быстро постараюсь – Генка заметно обрадовался, чмокнул её в щёку и вышел, захлопнув за собою дверь.

Маринка сняла трубку, отзвонилась на работу, сказавшись больной, и принялась думать. Что дальше в этой ситуации делать она совершенно не понимала и поэтому поступила так, как в наше время поступает современная женщина – включила ноутбук и, словно алкоголик, бросающийся в горящий дом за бутылкой водки, кинулась за советом во всемирную паутину.

Быстро найдя подходящие женские сайты, она зарегилась и выложила свою проблему, прося уважаемое женское вирт-сообщество её выслушать да подсказать как, собственно говоря, дальше вести себя женщине, обнаружившей, что супруг завёл полюбовницу?

Сайты синхронно поморгали рекламками и начали советовать. Советы, надо сказать, были самые разные.

В половине ответов женщины дружно обзывали Генку козлиной и рекомендовали ей немедля разойтись, не дожидаясь дальнейшего развития его столь явного кобелизма. Разводиться при этом предлагалось грамотно и продуманно - с безжалостным разделом имущества. Представители другой половины были настроены не столь радикально и советовали ей сперва удостовериться в правоте своих подозрений, обратившись для этого к детективам-профессионалам и отловить этого скунса на месте преступления.

Услышав про детективов, Маринка задумалась, но решила всё же действовать самостоятельно.

Ближе к четырём она спустилась к машине и уже через пять минут её «Мотя» держал путь к Генкиному офису. На стоянке она встала через два ряда от его «Тойёты» и принялась ждать. По пятницам он обычно заканчивал в пять.

Муж появился сразу после пяти, торопливо сел в машину и одним махом вырулил со стоянки. Маринка двинула за ним, стараясь следовать через пару машин сзади. Сердце её бешено колотилось. Она довольно удачно прошла за ним несколько улиц, правда, между ними осталась только одна машина. По всей видимости, её муженёк направлялся за город.

Перед выездом на объездную оставался последний светофор и Маринка прибавила газу, чтобы не отстать, как вдруг машина, шедшая за Генкой, внезапно включила поворотник и прижалась к обочине. На что Маринка после вчерашнего недосыпа среагировать тупо не успела и под крик – «Мама! » со всей дури въехала в правый бок «Тойёты» своего неверного благоверного, который как раз начал поворачивать направо….

- Надо бы к бабке тебе её, к психолуху на крайняк. А то порешит она тебя, Геныч, а нет, так покалечит – Мишка вновь обошёл «Короллу». Вид у последней был далеко не лучший. Почти весь правый бок был замят до почти оторванного бампера, который уныло висел, примотанный бечёвкой. Он ненадолго задумался и сплюнул:

- Рублей на двадцать, не меньше, если бампер не менять, а клеить. Да и то, как соседу. Ну, а мусора чё сказали?

- Так, а им что, ржали только – Генка невесело махнул рукой – сами, говорят, разбирайтесь, повезло ещё, что «Мотик» хоть застрахован. . На станцию сейчас поедем…

- А я вчера до свёртка на Тавду доехал - Мишка ловко подцепил из пачки «Явы» сигаретку - встал под стелой, как договорились – тебя нету.

Он прикурил и затянулся.

- Приманки разобрал – тебя всё нет. Подождал до полседьмого и попёр один на то озеро. А там не поверишь – со второго заброса на вертушку рвать начала. Мелочёвки надёргал, на живца попробовал - даже на ерша заглатывает, падла, как я тебе и обещал. Я за два часа с полмешка натаскал.

Он сделал новую затяжку и довольно улыбнулся.

- Мне так батя всегда говорил – как, мол, черёмуха полностью расцветёт, так у щуки весенний жор и начинается…. Не, тебе точно твою к бабке надо, такую рыбалку тебе испортила. Чего ей дурканулось-то?

- Говорит, заревновала - Генка вздохнул и печально посмотрел на стоявший чуть поодаль «Матис», имевший не менее плачевный внешний вид с тем отличием, что передка у него практически не было. За рулём виднелось печальное личико его супруги.

Мишка тоже посмотрел на «Матис» и Маринка опустила солнцезащитную шторку.

- Я вот свою ведьму давно от этой ревности отучил. Отрихтовал разок после свадьбы, неделю в шпатлёвке проходила и как рукой сняло….

И тебе советую – Мишка поплевал на кусок наждачки и попробовал краску – а сперва тоже чуть что кикиморой визжала….

Он затоптал окурок и посмотрел на Генку.

- Ну да ладно, ты не грусти – а то хрен не будет расти, щас щука недели три так брать будет, можно на моём «Ниваре» в субботу и сгонять, твою ж всё равно ещё с неделю делать.

- Ладно… звони - Генка снова вздохнул, протянул Мишке ключи от машины и пошёл к «Матису».

Потом вдруг обернулся и добавил – но только ты это… ты мне днём лучше звони. .. Днём.

© robertyumen

дела и кудесником сложных форм: мог из золота и самоцветов сделать ожерелье, как у английской королевы, а из куска серебра сотворить целого Деда Мороза на тройке оленей — было бы желание заказчика. Но в последние годы жизни Матвей Николаевич всё больше порождал ассоциации со швейцарским сыром, чем со швейцарской точностью — память его стала дырявой. Сперва он начал терять нить разговора, потом забывать заказы, а в конце называть жену не по имени, а просто «моя драгоценная». Уговорили пойти к неврологу — оказалось, деменция.

Из завещания Матвей Николаевич тайны не делал. Все родственники до третьего колена знали, кто и сколько получит задолго до перехода наследодателя в мир рубиновых рек и изумрудных берегов. Как только старый ювелир отошёл от активных дел, родственники сделали ревизию ценностей — и как будто чего-то не хватало. То есть, всё конкретно названное в завещании (недвижимость, деньги, машина) было в наличии, но там ещё значилось обещанное дочери «и прочее... » - а вот прочего-то как раз и не было.

Родственники, как обычно, начали подозревать тайну. Конечно — старик ведь всю жизнь резал, плавил и чикал драгметаллы — неужели же он не наплавил себе здоровенный кусок золота и не спрятал его в укромном месте? Стали рыться в документах — и обнаружили в ежедневнике таинственную запись из семи цифр, подчёркнутую штрихом, с пометкой «ВАЖНО». Запись была без дальнейших комментариев, и родственники сообразили на семейном совете, что это и есть — ключ к несметным богатствам, которые, по общему мнению, старик скрыл.

Спросили самого Матвея Николаевича — но он уж не мог им рассказать, что это за цифры, поскольку к тому моменту вовсе забыл, что работал ювелиром. Тогда родственники подумали, что семь цифр — телефон банка, где находится сейфовая ячейка с золотом и деньгами. Выяснилось, однако, что банка с таким телефоном не существует и не существовало ранее, да и вообще такого номера в Москве нет — ни городского, ни мобильного.

Не теряя надежды, сын ювелира заметил, что первые три цифры загадочной записи совпадают с тремя цифрами, содержащимися подряд в кадастровом номере земельного участка Матвея Николаевича. «Таким образом, первые три цифры указывают на дачу как место клада, а последние четыре — должно быть, вес клада или количество шагов направо-налево, которые надо делать, когда заходишь во двор», - вывел он.

Воодушевленные, родственники ринулись на дачу, уверенные, что там их ждут несметные богатства. Не имея точных координат клада, они перерыли весь участок соток в пятнадцать со рвением бригады Генриха Шлимана. Однако, к их большому разочарованию, нашли в ходе раскопок лишь старое ведро и горсть ржавых гвоздей.

Не желая сдаваться, дочь решила прибегнуть к крайним мерам. Она пригласила гипнотизёра, человека с глубоким взглядом и манерами, внушающими трепет и доверие. Получив аванс, гипнотизёр внушил всей семье, что сможет вытащить из глубин разума старого ювелира сокровенные тайны. Он был так убедителен, что накануне сеанса члены семьи уже верили специалисту гораздо больше, чем друг другу. Гипнотизёр, погружая Матвея Николаевича в транс, сказал ему: «Смотрите на светящееся зеркало... Меня зовут Илья, я буду задавать вам простые вопросы, а вы будете давать простые, ясные ответы». Старый ювелир долго молчал, не отвечая на вопросы, а затем выдал: «Кто вы такие? Я вас всех не знаю. Илюша, ты же мой доктор, немедленно уведи меня отсюда».

Гипнотизёра прогнали взашей, и тайна загадочной надписи некоторое время оставалась неразгаданной.

Наконец, когда Матвей Николаевич ушел в мир иной, на похороны прилетела неизвестная женщина. Никто её не узнавал — подумали, что бывшая клиентка оплакивает талантливого ювелира, который делал для неё свадебное кольцо или колье. Стояла она молча, теребила платочек в руках, и в лице было такое одухотворённое, интимное выражение, что дочь ювелира всё же пристала к ней расспросами.

Оказалось — то была любовница ювелира из Сочи, которую он навещал каждый год, когда приезжал на курорт. Одним откровением дело не ограничилось — когда женщину спросили, не в курсе ли она, совершенно случайно, что означает запись из семи цифр в ежедневнике ювелира, та попросила назвать цифры, затем улыбнулась и заметила: «Да это же мой старый сочинский городской номер. Немудрено, что вы из Москвы не дозвонились, там добавочный 862».

Родственники замолчали.

Дочь ювелира всё же уточнила: «Может, он вам рассказывал про какие-то золотые сокровища? »

«Золотые сокровища? Нет, у нас были только золотые воспоминания! » — ответила любовница, смеясь.

скамейки, а в конце - всеобычная же, выкрашенная свежей бронзовой краской статуя Ленина, изображавшая вождя пролетариата в полный рост, с вытянутой впрёд правой рукой и со сжатой в кулаке кепкой. Было тепло и солнечно; вокруг носились совсем мелкие ребятишки, чьи мамы и бабушки наблюдали за ними, чинно рассевшись по периметру. На одной из скамеек расположилась небольшая - человека три - компания мужиков самого рабочего вида. Время от времени один из них опускал руку за спинку скамьи и совершал там какие-то манипуляции, после чего в руках у всех троих оказывались бумажные стаканчики из-под мороженого. В общем, самый обычный городской пейзаж.

И тут на алее появился ещё один персонаж, по внешности - типичный сельский конторский служащий низшего звена того времени: рубашка с короткими рукавами навыпуск, три недели назад глаженые брюки и сандалии, обутые на буро-зелёные клетчатые носки. Был он заметно "навеселе", но на ногах держался довольно твёрдо. Дотопав до клумбы, он обогнул её и вдруг остановился, уставившись на цветы. О чём-то угрюмо задумался... Через минуту лицо его просветлело: было видно, что он принял какое-то важное решение. В следующую секунду он уже рвал цветы - сосредоточенно, разборчиво, со знанием дела подбирая букет и ни на что постороннее не отвлекаясь. Продолжалось это довольно долго, и присутствующие развлекались от души: бабушки и молодые мамаши улыбались, а работяги и я ржали в голос. За всеобщим весельем никто не заметил, откуда возникли эти двое блюстителей порядка...

Всё вокруг смолкло... .

Когда мужичок, составив букет, наконец поднял голову и выпрямился, прямо перед ним - через клумбу - стояли и смотрели на него двое милиционеров.

Ситуация, казалось бы, была безвыходная - заметут за милую душу...

Меня до сих пор поражают его реакция и сообразительность: в один момент он делает разворот "кругом", в три стремительных длинных шага достигает памятника Ленину, и быстро, но в то же время как-то очень почтительно и торжественно, чуть ли не преклонив одно колено, возлагает букет к подножию постамента. После чего отсупает на один шаг и, скорбно опустив плечи, замирает - руки по швам -, склонив голову.

Тот из милиционеров, что был помоложе, сунулся было к нарушителю, но старший придержал его за локоть, сделав лёгкий отрицательный жест головой...

Ситуация, действительно, была щекотливая: с одной стороны - потрава налицо; а с другой - вещдок лежит в таком месте... Ну-ка, попробуй забрать цветы, возложенные к памятнику вождю мирового пролетариата - заработаешь по партийной линии, как пить дать, за святотатство. Да и самого нарушителя не больно-то ущемишь - всегда может сказать, что проступок был совершён в спонтанном и неуёмном сиюминутном порыве благодарности дорогому Владимиру Ильичу за организацию тем счастливого детства...

А хитрюга-нарушитель, втихушку и осторожно следивший между тем за действиями стражей правопорядка по их отражениям в мемориальной, чёрного полированного мрамора, доске с надписью "Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить! " сообразил, что сейчас его "брать" не будут, потихоньку выдохнул, незаметно переступил плетёнками, утверждаясь получше, и сам застыл памятником, всем своим видом давая понять, что скорбеть он собрался до победного конца.

Работяги на соседней скамейке снова начали откровенно скалиться.

Милиционеры тихонько посовещались вполголоса, после чего, улыбаясь, ушли.

Выждав для верности минут пять, в противоположном направлении рванул и сам скромный служащий (или кто он там был? ). Ему, скорее всего, пришлось в тот день выдержать ещё одно нелёгкое испытание - разговор с женой, да ещё и без цветов.

Цветы остались у памятника...

спортсмена) чувство юмора, преимущественно черного…

На экране появился вчерашний младенец – Серегина дочурка, непомерно выросшая, аж до третьеклассных размеров.

Она сходу сдала отца:

- Сдрасьте, папа в туалете сидит, скоро выйдет.

- Ну, не торопи его. Расскажи, лучше, как твои дела? Что в школе? Как мама? Как папа себя ведет?

- Плохо себя ведет, задирается. Мы с папой вчера вечером ходили в кафе на мороженое. Там за соседним столом сидела куча мужиков, они курили и громко матюкались.

А папа подошел к ним и сказал:

- Во первых – перестаньте матюкаться, тут дети, а во вторых - это некурящий зал.

Один мужик подул на папу дымом и сказал:

- Слышишь? Если ты с маленькой дочкой, то это еще не значит, что тебя пожалеют и не настучат по голове, и ты можешь тут вы… (нехорошее слово, в общем)

А папа им и говорит:

- В принципе логично, но, кстати, если вы все через секунду начнете кашлять кровью и делать страшные глаза, то это еще не будет значить, что вы, вдруг превратились в вампиров, скорее всего, просто ваши легкие, проткнулись сломанными ребрами…

Мужики притихли и сказали:

- Ну, тоже логично.

Больше они не матюкались и не курили, а потом подняли свой стол, и ушли с ним на веранду…

В мониторе появился Серега:

- Доча, вместо того, чтобы запоминать плохие, взрослые разговоры, запоминала бы лучше хорошие, английские слова. Тройку, кто будет исправлять?

Здорово, Грубас, у нас все помаленьку. Ты, там, как…?

ушла. Я думал, она меня понимает! Не ожидал я этого от неё!

Положил трубку и вспомнил, как в начале XX века была в Нью-Йорке коммуна русских анархистов. Решили они всем показать, каким будет счастливое будущее, если не будет дурацких государств с идиотскими законами. Десять женщин и десять мужчин. Всё общее! Никакого средневекового собственничества и мелкобуржуазной ревности! Никаких ограничений! Живи да радуйся!

Но неожиданно выяснилось, что все десять мужчин хотели спать в основном с самой красивой и умной и начали из-за неё конфликтовать и устраивать мордобой. Глупую и некрасивую ни один, даже самый радикальный и настоящий анархист, не хотел. Не для того они в революционеры шли.

А все десять женщин тоже хотели самого умного и красивого мужика и из-за него всё время ругались, били друг друга сковородками и даже тягали друг друга за волосы. А сил у бедняги едва хватало на одну. А самого глупого и некрасивого мужика тоже никто не желал. Не для того девушки шли в крутые революционерки и по ночам втайне от родителей Кропоткина читали, чтобы вот с этим тихим ужасом.

Так они все переругались, и коммуна развалилась. Эксперимент по построению счастливого будущего был закрыт по причине отсутствия желающих жить в нём дальше.

«ха, тоже мне проблема», но ровесники и все помладше слушают эту историю как что-то из ряда вон выходящее.

Несколько лет назад это было. Я второпях вышла из дома и забыла телефон. Опаздывала, поэтому шансов вернуться за телефоном не было. А в тот день мы с друзьями должны были встретиться после работы, но конкретное место еще не было обговорено. Итак, я сижу на работе, хочу после работы увидеться с друзьями, но не знаю, куда нужно поехать и вдруг вообще встреча отменена? Понимаю, что ни одного номера наизусть не знаю, родителям пока объяснишь, как нарисовать мой графический ключ, у них истерика начнётся, а больше некого попросить.

Наконец, после обеда я кое-как вспомнила номер одного из знакомого и то только потому, что номер был уж чересчур красивый и простой, ну и естественно, дорогой. Как говорится, любые понты за ваши деньги. Этот знакомый уже давно не приходил на наши встречи, но всё равно это было спасение. Я позвонила ему с офисного телефона, он удивился, потому что я ни разу в жизни ему не звонила и не писала. Попросила у него номер девушки, которая чаще всего и организует наши встречи. А когда дозвонилась до девушки, узнала, что она мне уже раз пять позвонила и не дозвонилась. А встреча будет в таком-то молле в семь вечера.

Я думала, что на этом мои проблемы в связи отсутствием у меня телефона закончились, но я ошибалась. Вечером в молле я их не нашла. Моллы огромный, поди найди их. Покружив немного, я поняла, что мне нужно обязательно позвонить. Трудностей было сразу две – отсутствие у меня каких-либо средств для связи, и я начисто забыла номер девушки. И тут я вспомнила про таксофоны. Сегодня, когда я рассказывала эту историю коллегам, некоторые помладше спросили, а что это такое? Да я и сама не замечала существование таксофонов у нас, пока, как-то случайно проходя мимо, не услышала, как один мужчина кричит в трубку.

Короче, метро было совсем близко к моллу (или молл близко к метро? Неважно), добралась до метро, нашла таксофон, разобралась с шайтан-машиной и позвонила по старой схеме тому парню с красивым номером. Было ужасно стыдно, но другого варианта не было. Дозвонившись, наконец до подруги, узнала, что они все собрались почему-то на третьем этаже. Попросила их не двигаться с места, побежала в молл и наконец нашла всех.

Можно было на этом закончить, но я же люблю одну историю привязать к другой. После этой истории я как-то спросила у мамы:

- Маам, я не понимаю, как вы с папой в то время встречались без телефонов? Мне вот только один раз в жизни пришлось так встретиться, смотри, сколько мучений испытала.

- Ой и не говори. Вот твой отец мне звонил на работу, что в семь встречаемся у входа кинотеатра. Ты знаешь, я всегда прихожу за пару минут до. Приходила, а его нет. Ждала его ровно до 19: 05 и уходила. А он уже на другой день мне звонил на работу, типа почему не пришла? Оказывалось, что он приходил, но именно в тот момент отходил купить там газету или ещё что-то.

- И как так случилось, что вы в итоге поженились?

- Понимаешь, всё это было делом житейским. Это уже вы не представляете жизни без телефона, а мы такую жизнь не только представляем, мы эту жизнь жили. Поверь, можно встречаться, любить, жениться и без телефонов.

P. S. На фотке не тот злополучный телефон, которого я дома забыла, а мой старый розовый кнопочный нокиа, который оказался красивее и выносливее всех остальных ? ?