Семейные истории

придраться трудно - любит её очень, имеет редкую и умную судовую профессию, хорошо зарабатывает, в быту дрессируем бесконечно. А главное - это всегда в воздухе вокруг мужика носится, если есть - случись что, сд@хнет, но в беде любимую спасёт. Однако недостаток всё же был Таней выявлен. В компании с друзьями опрокинуть по рюмашке - для Славика как для подсолнуха солнце. Раскрывается весь, сияет добрым светом. И вид становится не такой бронированный, как обычно.

Ну, не так уж часто он сиял таким образом. Но говорю же, даже крошечной пылинки в Танином доме не бывать. После пары предупреждений она поставила ему ультиматум - либо кодироваться, либо развод и девичья фамилия. И тут Славик, как всякое длительно дрессируемое существо мужского пола, взорвался.

Правда, взрывается он тоже как-то по доброму. "Понимаешь" - задумчиво сказал он - "вот если бы ты сказала - всё перенесу, но тебя вытяну, потому что жить без тебя не могу - это одно. А так... "

Мысль свою он развивать не стал, махнул рукой и ушёл. В том числе в запой, в котором отродясь раньше не бывал. Потом выправился, зажил с другой девушкой и даже родил от неё ребёнка. Ну или наоборот - я просто чаще его с коляской видел. Особенно когда она его бросила с этим ребёнком вместе. И однажды Славик сдался - пора было уходить в рейс, а он кашку варит, обвешанный пелёнками. Славик срочно закодировался и сделал Тане предложение. В сентябре у них вторая свадьба. Если снова не поссорятся. На днях Славик сделал чудовищное открытие - оказывается, после развода она какое-то время жила с другим. Отелло проснулся. В ответ Таня возмутилась - "по крайней мере, я ребёнка в подоле не принесла! "

где приходится поскрипеть извилинами.

Эту историю рассказали нам именно там - на кафедре судмедэкспертизы. В правдивости не сомневаюсь - нет смысла придумывать этим людям такие байки, все равно жизнь изобретает такое, что ни одному выдумщику не сочинить...

Итак... Жил был на свете один товарищ. Ну не то чтобы совсем один - с то ли женой то ли с сожительницей. И был он крайне ревнивым. Однажды он застал дома совершенное левого гражданина и крыша его начала стремительно улетать от ударившего в эту самую крышу приступа необузданной ревности. (Надо отметить, что в данной истории нас не волнует было ли за что ревновать или это просто электрик приходил показания со счетчика снять, главное в другом. ) Так вот по причине отсутствия присутствия сознания в результате приступа ревности наш герой хватает перое что попало под руку (а попала ему под руку скалка) и начинает банально лупить пришедшего гражданина куда ни попадя... Когда крыша наконец стала возвращаться обратно, выяснилось, что дома уже не 2 человека, а один человек и один труп человека... Ситуация "не айс", как говорится. В тюрьму садиться как-то не очень тянет, а тело на полу как бы намекает, что все к тому и идет. Тут нашего героя озаряет гениальная мысль: не далеко от дома есть зеленая зона (парк, лесополоса, лес - ну не помню что там точно было), через которую проходит шоссе. Дождавшись ночи, он переносит туда тело и очень хитро укладывает его на довольно крутом повороте. Ну мол водила ночью выскочит из-за поворота, заметить не успеет и наедет на тело, а там уже все будет указывать на ДТП и никто на скалку в темном лесу на дороге и не подумает. Нормальный такой план.

Но жисть она ж коварная и постоянно вносит во все свои коррективы. В ту ночь по этой дороге ехал КАМАЗ с прицепом. Уставший водитель, видя довольно крутой поворот, сбавлят скорость чтоб не рисковать ни собой ни прицепом. И тут видит на дороге эдакий вот сюрприз. Не доезжая нескольких метров до тела он останавливается и идет посмотреть что ж там такое. Ага, "предчувствия его не обманули", как сказал классик. Водила понимает, что доказать свою невиновность он не сможет (в чем он оооочень сильно заблуждался кстати), ведь свидетей нет, а он с машиной и труп есть. Перспектива разглядывать небо в клетчатом узоре водилу не радовала и теперь озарение пришло к нему: оттащить труп в этот самый лесок, а там

Бог весть когда его еще найдут. Немного углубившись в зеленые насаждения, была обнаружена чудесная нычка: неглубокая канавка, куда тело и было помещено ласковым пинком. Даже если бы водитель и увидел несчастную струйку воды, протекавшую по дну канавки, значения бы он ей не придал... А зря, как выяснилось позже.

Уж как не помню, но тело нашли довольно быстро. То ли пионЭры, играя в войнушку, наткнулись, то ли собачники... Но самое интересное началось когда тело попало на стол к судмедэкспертам. Оказалось, смерть наступила в результате... утопления! (помните ту струйку воды глубиной пару сантиметров на дне канавки? ) Во время всех своих мытарств пострадавший был жив, хотя и не в лучшем состоянии. А причиной смерти послужило именно помещение в ту злополучную канаву. В итоге нашли и водителя и ревнивца, заварившего всю эту кашу. Один пошел-таки отсиживать за убийство, а второй, как соучастник.

костюм на утренник из подручных средств, мы постоянно опаздывали в садик, а потом и в школу, мы вместе учились закатывать огурцы и помидоры на зиму, он никогда не оставлял меня одного. Если мне было страшно ночью, ложился рядом и крепко держал за руку.

Зимой, когда в нашем городе было невыносимо холодно, мы делали небольшой шалаш, брали туда варенье и горячий чай, и брат мне читал рождественские истории. В школе у меня были проблемы с классом и с учителями, брат всегда был на моей стороне. Когда он узнал, что меня обижает целая компания, разобрался с родителями этих детей так, что мне потом и слово боялись сказать. С учёбой всегда помогал, но за оценки никогда не ругал.

В 16 лет начал курить, боялся, что брат будет ругаться, но он лишь сказал, что это моя жизнь и моё решение. Мою первую пьянку встретил с пониманием, с утра приготовил завтрак и сказал, чтобы я отлежался дома. Я всегда знал, что с любой проблемой могу прийти к нему, и мы вместе всё решим. Брат для меня и родители, и лучший друг, и тайный дневник.

Мне уже 19, брат всё также называет меня "мелкий", он недавно женился, а сегодня я узнал, что его жена ждёт ребёночка. И я стану замечательным дядей, ведь мой брат заменил мне всех.

— ни коллег, ни родственников, никого он не за[дал]бывает своим ценным мнением! Готовлю ли я салат, выбираю ли дочке колготки, себе прокладки, выполняю ли я свою работу, в которой он ничего не соображает, — всё это сопровождается советом! Раньше я орала, психовала. Он и сам всё знает, а заткнуться не может. Теперь просто молчу.

Однажды решила провести эксперимент. За[дол]бать его своими советами по поводу и без повода. С ходу на день придумала около 20 бесячих советов и потом в течение дня ещё по ходу придумывала и советовала, докапывалась до него по беспределу, критиковала по мелочи. Когда ложились спать, муж с невероятной нежностью посмотрел на меня и промолвил: "Не знаю, что за день такой, но за 8 лет брака я никогда не чувствовал от тебя такой любви и заботы. Пожалуйста, будь такой всегда", — и сладко уснул. Охерела я знатно.

Наутро меня ждала поездка в магазин, где мы купили все для дачи, на что вечно денег не было. Конечно, там он помогал мне выбирать цветочные горшки и садовые фигурки. Я не смогла признаться ему, что специально вела себя как тварь, чтобы он посмотрел на себя со стороны. Что делать — не знаю.

идет на лестничную площадку и трясущимися руками закуривает... Вдруг видит по лестнице поднимается его жена с сумками.

Он: "Ты здесь?! А там? ... "

Она: "Я? С работы... Кстати, к тебе сестра с мужем приехала... "

==============================

Супружеская чета Муравьевых нравилась всем. Она-красивая натуральная блондинка, ноги от коренных зубов, на удивление добра и приветлива.

Чем, как известно не особенно страдает подавляющее большинство красивых женщин. Он-статный, подтянутый, мужественный капитан-лейтенант, тоже не обделенный мужской привлекательностью. Семья жила душа в душу и поводов для сплетен не давала. По магазинам Стас и Лариса ходили держась за руки как пионеры, порознь их почти не видели, и вообще их пара излучала просто ауру любви и благоденствия. Идиллия одним словом. С годами чувства не слабели, а только крепли на зависть окружающим. За семь лет между ними ни разу не пробежала черная кошка. Единственное, что Стас посматривая вокруг, понемногу, глубоко в себе начал мучиться вечным спутником семейного счастья-ревностью. Будучи по природе человеком выдержанным Стас не позволял этому пороку выплеснуться наружу давя все сомнения в себе.

Хотя кто знает, какие бури бушевали в глубине души подводника, видя восхищенные взгляды мужчин направленные на жену, и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных саммитах. Но тем не менее внешене заметно не было, и даже Лариса сомнений и тревоги мужа не замечала, да и не хотела. А вот Стас незаметно созревал, прямо как прыщ перед тем, как лопнуть.

Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная.

Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и пообещав вернуться через десять суток отправился выполнять конституционный долг. Моря выдались нелегкие, то тут, то там намертво отказывалась работать матчасть.

Стас служил в ьмеханических силахь и порядком намучился днем и ночью латая капризную технику. Тем обиднее было решение старшего на выходе командира дивизии на седьмой день идти в базу, по причине массовой неисправности технической части корабля. Злость и раздражение Стаса скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал на три дня ближе.

А так, как на мужское достоинство и силу соскучившийся каплей не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в мыслях одну картину за другой.

По традиции в базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом

ГЭУ закончилась, Стас даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги Стас домчался до дома, рывком поднялся на третий этаж и затормозил перед родной дверью.

Было начало второго ночи. ь Мои спять-подумал Стас. ь Не ждуть и представил как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Ларисе, удивление той, и все последующее безобразие: Как можно аккуратнее вставив ключ дрожащий от нетерпения Стас тихонько повернул его и протиснулся в прихожую.

Механиком каплей был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел.

К большому разочарованию жена судя по всему не спала. Из за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и что-то слышалось. Что именно

Стас не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створ двери его глазам предстала картина не снившаяся даже в самом страшном сне. Горел ночник.

На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины ритмично задиравшего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос, его жена стонала как, как никогда не стонала с ним. Стас был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночастье. Сколько он простоял в полупарализованном состоянии неизвестно. Но когда Стас очнулся за свои поступки он уже не отвечал. В милицейский протоколах это называется ь: в состоянии тяжелого душевного потрясения: ь. Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь Стас начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее естественно не было. Кортика тоже. Стас ринулся на кухню.

Первое, что попало под руку была вилка. Красивая мельхиоровая вилка из набора подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие Стас метнулся обратно к спальне. Ворвавшись как торнадо в обитель изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся и: Рука оскорбленного военного не дрогнула. Вилка описав широкую дугу почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Описать раздавшийся после удара крик я не решусь. Ветеран войны приехавший в гости к сыну, в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина рассказывал, что проснулся с криком ьБомбы!!! ь и поднял на ноги всю семью. Причем в отсутствии бомбежки и пострадавших его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом лег, но в отсутствии погибших и разрушений сомневался до самого отъезда. У соседей сверху описались дети, и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь.

Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Стас резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание: покинуть ставший чужим дом, хорошенько надраться и утром забрать вещи.

О содеянном Стас как то не задумывался. На удивление в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Лариса собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры Стаса потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру ьзамриь.

Онемению Стас не подвергся, но слова из себя выдавил с большим трудом.

- А там кто?

Дрожащая рука показала неопределенно назад.

- Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. . Да, что за крики-то там?

- Я: понимаешь: тут: вилка:

- А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай Стасик, у них кажется что-то случилось:

- Ага, -только и сказал Стас и грохнулся в обморок. .

То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас Стас конечно помнил, но красная пелена упавшая на глаза заслонила все, да и кто бы мог подумать!

В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Сереже заштопали. Военврач в госпитале с трудом выдернув вилку долго выражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию похлопал Сергея по филейной части и обрадовал:

- Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задоринок.

Нефтепровод!

Помолчал, и хмыкнув записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по человечески Сергей разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал когда возвращался. Потом привык. Сейчас и не помнит наверное времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то только в постели. В общем все закончилось хорошо. Как говориться малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена.

Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так-же гуляли держась за руки и воркуя словно голуби. Солнце так-же светило, и корабли так-же уходили в море.

Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Стас приходя домой звонил в дверь по пять минут, и ждал пока ему откроют.

Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но ночевать у брата никогда больше не оставались.

Анонимно