Семейные истории #папа

в такой семье, как наша. Это правда, Лина чрезвычайно ответственная и заботливая мамаша, половину анекдотов о еврейских мамах можно смело рассказывать про нее. Но жизнь полна сюрпризов.

В воскресенье утром они всей семьей должны были ехать в школу на концерт, в котором участвовала старшая. С завтраком несколько подзадержались, опаздывают. Лина командует: «Дети, быстро в машину! ». Дети послушно бегут в гараж, садятся на заднее сиденье. Родители лихорадочно допивают кофе, собирают сумки, коих миллион, запрыгивают на передние сиденья, вжжик – унеслись.

Через три минуты на Линин сотовый приходит одновременно два вызова. Один от подруги, которая ни при чем и чисто случайно позвонила в это время, на другом написано Home. У меня есть ключи от их дома, и Лина решила, что это я приехал и звоню. Она выбрала ответить не деверю, а подруге, не будем ее за это винить.

За разговором с подругой подъехали к школе. Дети, вылезайте! – а в ответ тишина. Лина оборачивается, чтобы посмотреть, что делают дети, и видит, что дети ничего не делают и вообще отсутствуют в машине как класс. Как второй класс, а также как четвертый. А-а-а-а, спасите-помогите, мы где-то потеряли детей! Лина в панике звонит домой. Старшая дочь поднимает трубку, слава богу, все живы, ничего не случилось.

Разгадка. Машин в семье две. Дети сели в мамин минивэн, на котором обычно ездят в школу. Пристегнулись, заспорили о чем-то и вдруг услышали хлопки дверей и шум мотора не внутри машины, а рядом. Подняв глаза, едва успели увидеть, как уносится вдаль папина SUV (на которой обычно ездят, если за рулем папа) и закрывается за ней дверь гаража...

Счастье еще, что американский гараж - это не хорошо укрепленное отдельно стоящее строение, как в России, а сообщающаяся с домом пристройка. Так что дети не пострадали. Первые слова старшей, когда она сняла трубку:

- Мама, помнишь, ты говорила, что не сможешь забыть ребенка, как в «Один дома»? У тебя получилось! Сразу двух! Ты все можешь!

папа за ней, от квартиры отказались, так в ней и не пожив. Жили у бабушки, но с пропиской было не ясно, что будет с квартирой тоже, родители были на птичьих правах. Сантехническую ценность зазря решили не расходовать, дождаться определенности. Все решилось в пользу родителей, бабушка спокойно отошла. Казалось бы, вот он — звездный час унитаза, но грянули 90-е. Всем резко стало не до ремонтов, тут бы выжить. И тут родителям несказанно повезло во второй раз. Дом, где мы жили, выкупали под гостиницу, и родителям предоставили другую квартиру со свежим отличным ремонтом. Синий друг вновь остался не у дел. Переехал жить в кладовку.

Шли годы, мы выросли, и вот наконец моя первая квартира — однушка. Мне тут же был презентован королевский трон, но он не влез в мой холопский санузел. Надежды возложили на сестру, которая, от греха подальше, свалила работать за границу. Я собралась замуж и жить у мужа, за мной попыталиль дать приданное, от которого муж настойчиво отказался, аргументируя, что у него уже есть унитаз.

Тут наконец-то родители решились обновить ремонт. Ради такого сестра примчалась с другого континента, поглазеть на установленный многострадальный толчок. Но нашему взору представилась современная сантехника, сверкающая банальной белизной. На расспросы родители скромно отводили глаза и что-то невнятно отвечали.

Недавно они купили дачу. Я предложила установить старичка там для свершения, так сказать, его жизненной цели, но мама очень возмутилась, как подобное мне в голову пришло. Унитаз будет завещан внукам. Сразу всем четырем. А я задумалась, почему в других семьях в наследство передаются украшения, картины, книги, фотографии в конце концов, а у нас вот это.

приятности. Двугривенный, правда, не простой, а мой ровесник, 1967-го года рождения, с крейсером «Аврора», гербом и всеми делами.

Но не буду больше испытывать вашего терпения и перейду к самой истории.

В выходные гулял я на свадьбе у старых друзей и не на простой свадьбе, а на фарфоровой.

Гостей было человек сорок, все чинно и благородно, дарили в основном фарфор.

Я тоже вручил большую фарфоровую супницу, короче, не отстал от коллектива, а поздно вечером прибыл, наконец, пятнадцатилетний сын «молодоженов»

Он вошел в зал, пряча руки за спиной и немного стесняясь, выпалил с порога:

- Мама, Папа, поздравляю вас с двадцатилетием вашей свадьбы, живите долго и счастливо. Пусть этот подарок напоминает вам о том, что… о том, как… ну, короче, вот.

И он вытащил из-за спины небольшую фарфоровую статуэтку «Рабочий и колхозница», а на серпе у колхозницы висел малюсенький целлофановый пакетик с тыквенными семечками.

Гости шутя загомонили: - «Как мило», «Тоже прикольно» «Не важно - что подарить, главное, чтобы фарфоровое» "Грызите, колхозники семечки и ни в чем себе не отказывайте"

И вдруг все заметили, что виновники торжества обнялись и натурально плачут, даже стокилограммовый «жених» слезу пустил, а он полковник МЧС, между прочим.

Повисла тишина, и отец семейства, вытерев волосатой рукой красные глаза, улыбнулся и сказал:

- Спасибо сынок, не ожидал. Порадовал – так порадовал.

Дорогие гости, если кто еще не знает, я расскажу вам эту историю:

- Как-то лет сто назад, я упал с мотоцикла и сломал руку в нескольких местах.

Все нормально, меня собрали, лежу в больнице, скучаю.

Вот однажды вышел прогуляться в больничный садик - лето, жара, я в шортах, в майке и гипсе.

Вдруг вижу - девушка симпатичная у урны стоит и самозабвенно клюет семечки из большого пакета. Рука у девушки тоже в гипсе, но только у меня – правая, а у нее – левая.

Так она всей головой в пакет и ныряет, схватит семечку, разгрызет и в урну сплюнет. Как голубь.

Полюбовался я этой картиной, и тут, видимо, сглазил – ее пакет лопнул по шву и все посыпалось.

А я же спасатель по жизни, хоть со сломанной рукой, но спасатель. Подскочил и быстро приставил к ее правой здоровой руке, свою здоровую левую, получился вполне вместительный ковшик. Так мы вместе и пошли через весь двор в палату, как рабочий и колхозница. Все вокруг улыбаются, а мы очень аккуратно идем, чтобы семечки не рассыпать…

…Вот так уже двадцать лет и ходим…

в задумчивости. На какие шиши хоронить? И приходит этот дед и кладёт на стол четыре тысячи! Мы ох! Удивились. Но взяли и бабушку похоронили. И у меня к деду появилось сыновнее чувство. Проникся как к папе родному. И стал ему помогать по дому. А дом огромный по нашим понятиям. Девяносто квадратов квартира у него и под ним такая же, да подвал в точности под домом. И ещё гартенов два – садики в смысле. Не маленькие. Уход нужен. А потом он заболел и стали к нему приходить разные бетроеры. По нашему соцработники. Ухаживали за ним как попало и пользовались им в свою пользу. Купят для него стиральную машину, а отвезут к себе, а свою старую ему поставят…. Бельё постельное купят для него и за его счёт, а заберут себе. И стал я это подмечать и даже на них, от его имени в суд подал. Но суд немецкий мне слова не дал. И все таки я постепенно, с дедом вместе, смог выжить их из его дома. Это уже когда они его признали совсем почти не дееспособным и хотели дом оценить, и даже почти завершили сделку по выселению его в дом для бомжей. Я опять в суд!

А дед меж тем вообще плох стал. Рак кишечника и кишка сбоку… Я переехал к нему жить и за ним стал ухаживать. И на работу ходил. За уход получал от города 300 евро. У меня большая комната и у него две. Тут, вскоре, бабушка квартиросъёмщица, умирает, и квартира снизу пустая образовывается. Я туда перебрался – подальше от запахов. И вот живём дальше. А два года назад дед приобрел какие-то книги по юриспруденции и начал их читать. С лупой. Он вообще много читал философских и церковных книг. А тут подсел на правовые. И как-то говорит мне – нам нужно пожениться! У меня глаз выпал! Дед толмуд открывает и там истина – когда он уходит в мир иной, начинается тяжба по оформлению его наследства. А жить, он чувствует, ему мало осталось, а двенадцать лет моего участия в его жизни и помощи он не может с весов сбросить. Поэтому самый легкий путь к его наследству, а это этот самый дом, это не дарственная, не продажа, а именно брак. В стране пе[тух]ических законов живём. Поэтому давай, мол, соглашайся, я всё продумал.

Родственникам объявил я и сестра спросила когда свадьба! Дура, говорю, вчера была. Мы с утра сходили в ратхаус и дама в белом бальном платье нас зарегистрировала. А мы в чём были, с дедом, в беккерайку – булочную. Кофе потринькали и домой. Мне во вторую смену на работу.

И вот я наследник и «вдова». Дом мой и пенсия дедова тоже моя. Квартиру верхнюю сдаю плюс к пенсии. На работу забил!