Медицинские истории

установить следующее: За полночь, уложив детей, две подружки садятся на крылечко попить медовушки да посудачить о том, о сём. В это время на бреющем полете в ухо одной врезается здоровущая ночная бабочка и заползает внутрь, после чего начинает тщетные попытки выбраться. Пытаясь освободиться, животное бешено скребет лапами о барабанную перепонку. Выясняется, что это очень больно. Так же становится очевидным факт, что женское ухо достаточно глубоко, чтобы вместить довольно крупное насекомое, и извлечь его пальцами не представляется возможным.

На Чрезвычайном Совете принимается решение Шойгу пока не вызывать, а обойтись подручными средствами. Например, зубочисткой. После нескольких чувствительных уколов в зад потыканная тварь решает уходить от садистов через мозг, но женская барабанная перепонка оказывается достаточно прочной и попытка побега проваливается.

Далее Совет решает членистоногое утопить, а от тела избавиться с помощью сильной струи воды. Пострадавшая перемещается в душ. Промывание приносит некоторые результаты в виде прекращения корябания, после чего экспертами делается вывод о наступлении смерти вследствие утопления. Однако извлечь труп напором воды не представляется возможным.

Следует попытка заменить воду воздухом. В действие вступает мощный пылесос Delonghi со съемным контейнером для сбора пыли. Визуальный осмотр контейнера показывает отсутствие в нем бабочки, визуальный осмотр уха подтверждает неутешительные выводы экспертов – утопление привело к раздутию тела, что помешало высасыванию.

Высокий Совет принимает гениальное решение. Поскольку при взлете самолета закладывание ушей можно ликвидировать сглатыванием, эксперты приходят к выводу о связи ушей с носоглоткой, а стало быть и между собой. На свет Божий извлекается насос для надувания воздушных шариков.

Внимание! Под барабанную дробь насос, естественно, вставляется в ухо, противолежащее пораженному. Однако провал эксперимента доказывает ошибочность теоретических расчетов.

Наконец Совет постановляет - отказаться от тщетной борьбы, от помощи зала и от 50/50. Выбран звонок другу. Дальше вы знаете.

P. S. Извлеченное насекомое немедленно поднялось в воздух и тихо матерясь, полетело к ближайшему фонарю жаловаться.

врача. Андрей окинул взглядом красивейший в мире пейзаж зеленых гор уходящих за горизонт, зубной клиники нигде не было видно, пригорюнился Андрей, а боль все усиливалась. Выручил водитель грузовика, он знал тут всё на сотни верст, поэтому сказал, как отрезал:

- Не переживай, здесь рядом в поселке хорошая больничка есть, там и зубной врач имеется, километров сорок всего.

- Нифига себе, всего!

- По нашим меркам, рукой подать, часа через два должны быть.

Больница была маленьким, одноэтажным, деревянным бараком советской постройки.

Зубной, слава богу, в тот день работал и у его кабинета скопилась на лавке стонущая, но вполне еще живая очередь. Андрей выяснил кто последний, тоже сел на лавку и принялся мужественно ждать. От нечего делать, он пересчитал народ перед собой, помножил всех на полчаса, получалось много, очень много. Через некоторое время Андрей уже знал всю очередь по именам, кто за кем и кто отпросился поспать в машине.

Тут, с улицы зашёл человек лет пятидесяти, тихо поздоровался и присел далеко в углу. Он ничего не спрашивал, очередь не занимал, просто сидел в стороне от всех.

Но вот, дверь кабинета открылась, вышел гордый пациент со свежей пломбой и к дверям коршуном кинулся новый мужик. Все загалдели, кому больно было галдеть, просто замычали, но врач выскочил из кабинета, виновато посмотрел на недовольную очередь, неопределенно-примирительно махнул рукой и быстро втащил к себе наглого пациента.

В коридоре зрела революция, особенно лютовал наш Андрей, поскольку, ему явно не часто придется лечить тут зубы и бояться испортить отношение с врачом, не страшно.

Через полчаса вялотекущего бунта, из дверей наконец вышел хитрый мужик, врач его проводил аж до выхода, потом метнулся в свой кабинет и вынес красивую коробку с шампанским:

- Вот, возьмите от меня презент для супруги – это сладенькое, женщины такое любят.

Они наскоро попрощались и доктор вернулся к своим страждущим бунтовщикам:

- Ну-с, пожалуйста, заходите. Кто следующий?

- Да что же это такое? ... Как не стыдно? ... Без очереди влез, а ему еще и шампанское! ... Достали уже эти блатные! ... Сладенькое ему! И так ждёшь тут с шести утра!

- Успокойтесь, товарищи, человек приехал, можно сказать, с острой болью, за двести сорок пять километров, а ему ещё обратно возвращаться.

- Да тут все с острой болью! ... Подумаешь, двести сорок пять, а я вот почти триста сюда отмахал и ничего, не развалился! ... Это что ж, ваш родственничек, что вы ради него всех тут отодвинули?

- Ни в коем случае, ради родственника я бы даже не подумал очередь двигать. Вот и дочь моя на той неделе приходила, тоже в очереди полдня просидела, вы должны помнить. Тут совсем другая ситуация. Ну, не мог я его в очереди держать. Ну, правда, не мог.

- Так, что, он ваш начальничек, или друг?

- Нет, конечно, он такой же мне начальник, как и я ему. У меня вообще нет начальства, я сам по себе. Да и не друг он мне никакой, так, приятель. Вообще, если честно, то чем реже мы видимся, тем лучше для нас обоих.

Не сердитесь, товарищи, так вышло, считайте, что я поставил пломбу не ему, а самому себе. Так лучше?

- В смысле, самому себе?

- Короче – этот человек такой же зубной врач, как и я, а поликлиника его находится за двести сорок пять километров отсюда, вот мы друг к другу и ездим лечить зубы. А куда ещё?

Там, кстати, сейчас его ждут такие же бедолаги как и вы.

Извините меня еще раз. Кто по очереди? Прошу заходить…

подарил тем, у кого его купили.

Диалектикой меня убедить легко, потому что я нить быстро теряю.

Флоатинг это когда тебя кладут в герметичную камеру с насыщенным соляным раствором, и ты там без связи с внешним миром час паришь в невесомости. Через это случается просветление, перерождение, контакты с умершими диктаторами и творческий прорыв.

Побежал после работы куда-то в клинику на задворках Савеловского вокзала. Все думал – каково это? Вот приду я один туда. Надо же как-то раздеваться. Не лезть же в эту камеру в одежде. Вдруг там другие люди, а я не похудел не только к лету, но и к флоатингу?

В клинике мне сразу понравилось. Там бахилы дорогие - не голубые полиэтиленовые, а целлюлозные, коричневые и с прокладочкой. С ботинок не течет, чувствуешь себя уверенно.

На стене портреты всех врачей. У кардиолога фамилия Ворслов.

- Присаживайтесь, - говорят. Они всегда говорят «присаживайтесь», будто я в дверях на корточки должен опуститься. – Вас позовут.

Прошло полчаса, и я уже, надо сказать, неплохо отдохнул и даже, в некотором роде, просветлился. Был готов идти домой и рассказывать, как я хорошо провел время. Но тут мне сказали, что моя камера готова. Кто из людей, живущих в России, не мечтал услышать этих слов?

В кабинете флоатинга мило, только света маловато. Но это для просветления так нужно. Сопровождающий меня санитар сказал:

- Раздевайтесь. Вот тут лежит вазелин.

Пока мой ум метался в поисках верной трактовки, санитар добавил:

- Мелкие ранки лучше смазать. Чтоб не саднило.

Через минуту я остался один в полутемной комнате с душем и камерой сенсорной депривации, которая снаружи была похожа на электрическую машинку из парка развлечений, а изнутри - на гроб.

Внутри там неплохо. По крайней мере, тихо и темно. Хотя, у меня и в подъезде так же примерно.

Вода только в уши затекает и мелкие порезы саднят. Но об этом меня предупреждали.

Вроде бы, здесь мне предлагалось успокоиться. И действительно, все к тому располагает. Лежишь в глухом гробу с ощущением того, что тебе выкололи глаза. Чего уж тут волноваться, да?

Но зад в этой невесомости время от времени касается стен камеры, а они такие осклизлые и теплые, что хочется сбегать за пемолюксом.

Все прыщи начинают чесаться, а в глазах режет от соляных испарений.

Так я себе и представлял просветление.

Когда я полностью отстранился от внешнего мира и всех физических ощущений и перестал слышать шум своей текущей в жилах крови, кто-то резко отрыл крышку гроба, извинился и закрыл ее обратно.

Оставшееся время сеанса – сколько его было, сказать трудно, потому что смысл сеанса в отсутствии времени как объективной категории – оставшееся время я думал даже не о том, что у меня могут украсть часы и бумажник, которые я, конечно, не взял в гроб, потому что у оного нет карманов, я думал о том, что, возможно, сейчас в одной полутемной комнате со мной находится человек и тюбик с вазелином.

Все условия для перерождения, просветления и супершавасаны – хер его знает, что это, так на сайте написано.

Наскоро смыв с себя соляную оболочку, я бежал вниз по лестнице, туда, где висел портрет кардиолога Ворслова.

- Спасибо, - говорю, - всего доброго!

- Приходите еще, у вас по сертификату два сеанса осталось.

Главное, - думаю, - что подарок не пропал.

Себе назло, на радость людям.

органов и частей тела полученных из городских моргов. Процедура получения нужных препаратов была в те годы предельно простой: договаривались с моргом гор больницы, оформляли бумаги, посылали обычно пару экспедиторов с огромным, добитым чемоданом. Ввиду размеров и веса груза тащить его через весь город на городском транспорте могли только 2 самых здоровенных на кафедре хирургии медика.

И вот как-то в институт с лекциями из столицы прибыло знаменитое медицинское светило, а нужных препаратов для практической демонстрации в запасе не оказалось. Начальство засуетилось. Срочно бросились договорится с моргом и искать сопровождающих. С моргом договорились без проблем но, как назло, смогли найти только одного штатного сопровождающего да и того не совсем в кондиции, в том смысле, что накануне он отработал дежурным врачом ночное дежурство на скорой помощи и появился на кафедре только чтоб утренние лекции студентам, на автомате, отчитать и валить домой отсыпаться. Только он закончил лекции, как тут его начальство взяло за горло – срочно дуй в морг.

– А е[ж] вашу!.. - чертыхаясь бедолага потащился в путь, получил полный набор препаратов по списку, еле доволок чемодан до остановки и наконец воткнулся на заднюю площадку автобуса. Едет злой как собака, голова как в тумане – не соображает. Видок тоже еще тот – типичный хирург: детина метра под два метра ростом, всклоченный, не бритый, глаза с недосыпу красные, морда опухшая, явно попахивает алкоголем (принял положенные ХХХ грамм спирта на скорой после дежурства) плюс ко всему надорвал спину пока тащил чемодан в одиночку, что конечно кротости выражению лица не добавило.

Автобус битком набит а напротив доктора сидит какая-то тетенька, так та вообще всякий раз на него глянув вздрагивает и испуганно крестится.

Автобус ползет себе потихоньку вдруг все звуки перекрывает чей-то жуткий визг. Орет та самая тетка испуганно тыча пальцем в чемодан доктора. Тут все рядом стоящие замечают что нижний угол чемодана как-то набух и сочится чем-то сильно напоминающим кровь. Тетка, отвизжавшись, начинает активно и надоедливо озвучивать всеобщее любопытство, типа:

– А доложите общественности, че эта у вас в чемодане, гражданин?

Ну доктор чтоб не вдаваться в подробности и буркнул что де мясо с рынка везу. Может быть на этом бы все и закончилось, но дотошная тетка вцепилась с требованием уже в стоящего рядом курсанта школы милиции:

– Хватайте, мол, товарищи милиция эту бандитскую рожу! Где это видано - с чемоданами за мясом на рынок ездить?

Курсантик, еще совсем пацан зеленый, от теткиного напора малость офигел. Но ничего не попишешь, форма обязывает (время было такое), да и чемодан вроде как в крови и потому важно хмуря брови он, тонким голосом, грозно скомандовал:

– Милиция! Гражданин предъявите ваш чемодан к осмотру!

Доктор видя такие расклады, тихо матеря свое начальство, больную спину, ночные смены, любимую работу, морги с препаратами, столичных светил, пассажиров, родную милицию и т. п. и стараясь загородить содержимое от остальных приоткрыл крышку чемодана для проверки будущему милиционеру. Зрители, в которых в основном оказались вредная тетка и курсант с ужасом увидели упакованные в целлофан человеческие части: внутренние органы, конечности и прочее в ассортименте. Сверху, бросался в глаза, эмбрион, видно от очень позднего аборта какой-то шалавы, по виду практически мертвый младенчик. Все это было щедро залито кровью (санитар в морге, сволочь криворукая, как назло напаковал все через [п]опу).

О фильмах ужасов тогда не слыхивали, но живая картинка похоже получилась покруче чем в кино. Мужики, кто хоть глазком глянул, ахнули и застыли в ступоре пытаясь осознать увиденное. Тетка, та попросту захрипела, посинела и вырубилась в глубокий обморок. Милиция оказалась немного крепче. Курсант согнулся в бублик и стал безудержно блевать на все вокруг. Народ сочувственно расступился и только тетя без сознания индеферентно осталась в зоне поражения. Но служебный долг это всеж не хрен собачий, и когда наконец поток иссяк, доблестный правоохранитель даже смог продолжить слабым голосом:

– Предъявите документы. Доктор, уже туго соображавший на тот момент, решил показать сопроводительные документы из морга и с трудом вспомнил, что они погребены где-то на дне чемодана. Кривясь, от боли в спине, он открыл чемодан снова и пошарив рукой в жуткой требухе вытащил бумажки насквозь пропитанную кровью.

Курсант вторично обозрев содержимое чемодана и увидев перед носом какие-то протянутые кровавые лохмотья скрутился уже совсем спиралью и начал блевать по второму кругу. Тут наконец вышел из ступора коллективные разум и воля. Мужики толпой насели на доктора, женщины заголосили.

Водитель под вопли тормознул автобус. Кто-то рванул звонить в милицию.

На счастье отделение было недалеко и прибывший через пять минут наряд милиции лицезрел остановленный по среди трассы автобус с кучей-малой дерущихся. Участники вроде как пытались скрутить свирепого вида детину, а тот озлобленно отмахиваясь почему-то орал им:

– От[вяж]итесь вы [ч]удаки! Я доктор!

Рядом другая кучка в основном женщин оживленно кудахтала над заблеванным женским трупом(?). В стороне абсолютно безучастно глядя в небо стоял курсант милиции с зеленым лицом и потерянным взглядом.

Огромный, бесхозный чемодан валялся неподалеку. Ничего не понимая лейтенант подошел к курсанту и с трудом поймав его блуждающий взгляд потребовал:

– Товарищ курсант доложите обстановку!

С усилием сосредоточившись на вопросе курсант, беззвучно шевеля губами, показал пальцем на дерущихся затем бледнея на глазах косо посмотрел на чемодан, потом перевел полный отчаянья и какой-то тихой ненависти взгляд на лейтенанта, бессильно отвернулся и начал выворачиваться на изнанку очередной раз...

Закончилось все нормально: разняли, задержали, разобрались, привели в чувство... Доктора с кровавым чемоданом наряд на газике даже подбросил в институт.

Светило получило необходимые препараты, руководство института получило по рогам, за нарушение правил транспортировки. А в нашем в общем спокойном городе, еще несколько лет вдруг вспыхивали жуткие слухи, то о пойманном в автобусе маньяке-расчленителе, пившем кровь младенцев, то о врачах-людоедах возящих в чемоданах человечину из морга на рынок для продажи…