Медицинские истории

сторон, дышать в таком положении невозможно, а двинуться не могу. Продуло спину. При каждом, даже не движении, а попытке движения, боль такая как будто в позвоночник втыкают несколько вязальных спиц. Даже больнее. Мне вязальных спиц реально не втыкали, но ногу себе распарывал хорошо, так вот та боль даже рядом не стоит, самая сильная зубная боль, кажется ерундой по сравнению с этой. Это какая то боль высшей 999 пробы, очищенный экстракт. Плывут круги перед глазами и тело отказывается подчинятся. Я раньше думал, что это только такое литературное выражение, мол "тело отказывалось ему подчинятся", нет, реально тело отказывается и сознание ничего с ним поделать не может. Кричать тоже не могу по этой же причине. Получается только жалобное мычание. Жена рядом, но спит и мое томное мычание в подушку расслышать не может. Вобщем помычал я и вымычал весь оставшийся воздух, всё дышать нечем. Тут начали перед глазами чёрные мухи мелькать, вот тут я и по настоящему испугался. Мухи эти я знаю. Когда то в годы туманной юности я занимался дзюдо. Тогда ещё Главного дзюдоиста никто не знал, а в клубе были две секции - вольной борьбы и дзюдо. А так как в дзюдо кимоно и все дела, то проблемы выбора не стояло. Я делал кое какие успехи, ездил по соревнованиям и вот как то попался мне соперник, выше меня на голову, в прямом и переносном смысле. Т. е. явно парниша был не моей весовой категории. Тогда широкой практики подкупа не было, как сейчас когда против 14 летних мальчишек выставляют 22 летних детей гор, но на местах случалось. Видимо и был тот случай. Подёргался я немного, но всё таки взял он меня на удушающий. В таких случаях, когда чувствуешь, что не вырваться нужно стучать по татами и твоему сопернику присуждают чистую победу - иппон. Но так как русские не сдаются, да я ещё не терял надежды вырваться, то не стучал и старался вырваться. потом как то резко вдруг руки отяжелели, перед глазами стали мелькать чёрные мухи. Потом этих мух стало больше, потом стало как в старом телевизоре при выключенном сигнале - сплошное мельтешение и только я начал думать в стиле, что мол сильному сопернику и сдаться вобщем то можно и ничего в этом постыдного нет, как открываю глаза от того что мужик в белом халате суёт мне под нос какую то вонючую гадость. Вокруг меня человек 300, все короче и спортсмены и тренеры и зрители, ну интересно же, парня придушили. Состояние такое, похмелья я тогда не знал, но если представить, что вы с жуткого бодуна, когда вас через пять минут выворачивает и перед этим вас два раза переехал каток, примерно будете иметь представление. Потом мне тренер рассказывал, что бывали случаи, когда два примерно одинаковых по силе спортсмена берут друг друга на удушающий и не отпускают друг друга, так и засыпают оба.

Вобщем замелькали передо мной эти мухи и я понимаю, что через несколько секунд, максимум через 10 - 20 я выключусь и задохнусь. Ужас накатил волной, но при этом что удивительно, какая часть сознания, абсолютно спокойно со стороны так иронично комментируют, что мол ты явно будешь кандидатом на премию Дарвина. Задохнуться в собственной подушке, в собственной постели, рядом с собственной женой, в собственном доме, будучи практически здоровым и не старым это реальная заявка на победу. И ещё подумал, что жена утром очень удивится. Вобщем спасла она меня. Жена моя. Видимо женская интуиция вкупе с практичностью сделали своё дело. Я ведь единственный кормилец в семье. Вырвала она подушку. А я всё равно полной грудью вздохнуть не могу. Рот открываю как рыба а нормально дышать не выходит. Жена на спину навалилась, что то нажала, что то хрустнуло и я смог дышать. Упал на пол, прополз на кухню, там пол бутылки водки стояло, всё выдул. Полегчало. Рассказал жене, посмеялись. Но смех смехом, а с этих пор я сплю без подушки. Берегите своё здоровье : ).

подарил тем, у кого его купили.

Диалектикой меня убедить легко, потому что я нить быстро теряю.

Флоатинг это когда тебя кладут в герметичную камеру с насыщенным соляным раствором, и ты там без связи с внешним миром час паришь в невесомости. Через это случается просветление, перерождение, контакты с умершими диктаторами и творческий прорыв.

Побежал после работы куда-то в клинику на задворках Савеловского вокзала. Все думал – каково это? Вот приду я один туда. Надо же как-то раздеваться. Не лезть же в эту камеру в одежде. Вдруг там другие люди, а я не похудел не только к лету, но и к флоатингу?

В клинике мне сразу понравилось. Там бахилы дорогие - не голубые полиэтиленовые, а целлюлозные, коричневые и с прокладочкой. С ботинок не течет, чувствуешь себя уверенно.

На стене портреты всех врачей. У кардиолога фамилия Ворслов.

- Присаживайтесь, - говорят. Они всегда говорят «присаживайтесь», будто я в дверях на корточки должен опуститься. – Вас позовут.

Прошло полчаса, и я уже, надо сказать, неплохо отдохнул и даже, в некотором роде, просветлился. Был готов идти домой и рассказывать, как я хорошо провел время. Но тут мне сказали, что моя камера готова. Кто из людей, живущих в России, не мечтал услышать этих слов?

В кабинете флоатинга мило, только света маловато. Но это для просветления так нужно. Сопровождающий меня санитар сказал:

- Раздевайтесь. Вот тут лежит вазелин.

Пока мой ум метался в поисках верной трактовки, санитар добавил:

- Мелкие ранки лучше смазать. Чтоб не саднило.

Через минуту я остался один в полутемной комнате с душем и камерой сенсорной депривации, которая снаружи была похожа на электрическую машинку из парка развлечений, а изнутри - на гроб.

Внутри там неплохо. По крайней мере, тихо и темно. Хотя, у меня и в подъезде так же примерно.

Вода только в уши затекает и мелкие порезы саднят. Но об этом меня предупреждали.

Вроде бы, здесь мне предлагалось успокоиться. И действительно, все к тому располагает. Лежишь в глухом гробу с ощущением того, что тебе выкололи глаза. Чего уж тут волноваться, да?

Но зад в этой невесомости время от времени касается стен камеры, а они такие осклизлые и теплые, что хочется сбегать за пемолюксом.

Все прыщи начинают чесаться, а в глазах режет от соляных испарений.

Так я себе и представлял просветление.

Когда я полностью отстранился от внешнего мира и всех физических ощущений и перестал слышать шум своей текущей в жилах крови, кто-то резко отрыл крышку гроба, извинился и закрыл ее обратно.

Оставшееся время сеанса – сколько его было, сказать трудно, потому что смысл сеанса в отсутствии времени как объективной категории – оставшееся время я думал даже не о том, что у меня могут украсть часы и бумажник, которые я, конечно, не взял в гроб, потому что у оного нет карманов, я думал о том, что, возможно, сейчас в одной полутемной комнате со мной находится человек и тюбик с вазелином.

Все условия для перерождения, просветления и супершавасаны – хер его знает, что это, так на сайте написано.

Наскоро смыв с себя соляную оболочку, я бежал вниз по лестнице, туда, где висел портрет кардиолога Ворслова.

- Спасибо, - говорю, - всего доброго!

- Приходите еще, у вас по сертификату два сеанса осталось.

Главное, - думаю, - что подарок не пропал.

Себе назло, на радость людям.

правду матку. Те ей-мол год назад анализ делали, потеряли, сейчас с вами заведующий поликлиникой поговорит.

- О как.

Подходит к трубе мужик и трагичным голосом сообщает, что у нее лейкоз.

Наталья Петровна включает простушку и начинает выяснять детали. Все очень грамотно. У них явно есть доступ к ее истории болезни.

- Как ваша фамилия?

- Профессор Захаров.

- Владимир Владимирович? -Наталья Петровна начинает дико ржать.

В трубе -ошарашенное молчание, потом кладут трубку.

В чем юмор? Профессор Захаров-вовсе не заведует поликлиникой. Он ведущий специалист в Сеченовке по старческой деменции. Слабоумию то есть.

То есть эти черти еще и с чувством юмора. Разводят стариков на деньги, представляясь специалистом по старческому маразму.

Петровна звякнула в поликлинику-там давно в курсе. Постоянно кого-то разводят. Цифры очень значимые- 500000р , 300000р...

Как именно узнать Петровне не удалось- убили они ее Захаровым.

Но, по ее словам, это профи. И баба явно в регистратуре работала (уж Петровна знает как они говорят) -и лжезахаров в теме.

Так что имейте ввиду-если вам позвонят с подобной темой, не надо сразу лезть , выкапывать кубышку. Проверьте-не разводят ли вас.

не повезло.

Смотрела за ним мать. Тамара взяла длительный отпуск, чтобы помочь сыну:

— Давай позанимаемся.

— М, — и машет рукой: нет.

— Надо поесть.

— М.

У парня просто опустились руки. И я его понимал на 100%, поэтому решил поддержать. По-своему.

Стоило Тамаре выйти из палаты, как начиналась «реабилитация»:

— Здоровый мужик, а ведешь себя, как ребенок.

— Ммм.

— Не стыдно? Без мамы никуда.

— Ыыыы!

— Что ыкаешь?

— Ммм, — и показывает: уйди.

— Фигушки, слушай дальше…

От моего бубнежа две залетевшие мухи покончили с собой, «разогнавшись и башкой в стекло».

Так продолжалось два дня. Тамара за дверь – «реабилитация», вернулась – и я образец заботы и сострадания.

— Николаевич, помоги усадить.

— Конечно-конечно.

В такие моменты лицо Андрюхи выражало страстное желание запечь меня в духовке. С красным перцем и гвоздями. На медленном огне.

Устав от постоянных наездов, Андрей решил пожаловаться маме, тыча в меня пальцем и мелодично ыкая.

— Он говорит спасибо, что поправил одеяло и подушку, — с невинным лицом перевел я.

— И от меня спасибо, — улыбнулась Тамара, — присмотри за ним, Николаевич, схожу за обедом.

Дверь не успела закрыться, как я фыркнул:

— Стукач.

— Ыыыы.

— Ыыыы, бе бе бе. Нормально скажи, послать хочешь?

— Ааа, — и машет головой.

Типа, давно мечтаю.

— Ну так пошли, слабо? ? Куда? Ну? Ну? Куда? На… На…

— …! — рявкнул Андрей и замер.

Глядя на выпученные глаза, я не удержался и подмигнул:

— Молодец. За это скажи дяде…

— Спасибо, — выдал Андрюха, снова замерев от удивления.

— На здоровье, теперь отдыхай. Схожу поем.

В коридоре, увидев Тамару, я не преминул сообщить:

— Ваш сын только что сказал спасибо (о том, что вначале послал, решил не распространяться).

— Шутите, — не поверила женщина.

— Такими вещами не шутят.

Что потом было в палате, можете себе представить. И слёзы, и … да не важно. В общем, потихоньку, помаленьку Андрей начал оживать. А потом его перевели в неврологическое отделение.

В следующий раз мы встретились уже через полтора месяца, когда я приезжал за рецептом. Андрюха гулял с друзьями в больничном дворике. Кстати, узнал и помахал рукой.

А недавно он нашёл меня в соцсетях. Со здоровьем все хорошо, живет и здравствует. В этом, конечно, заслуга врачей и его мамы, дневавшей и ночевавшей в отделении.

Столько времени прошло, а как вспомню, что вытворял – до сих пор стыдно.

Автор: Андрей Авдей