Медицинские истории #палата

больше склонялась к мысли идти рожать в новую больницу, очень хорошо отзывались, новая больница, отличное оборудование, специалисты со всей страны Больница была с двойный эффектом WOW! ! Сначала вы поражались ее размером снаружи, а потом ее великолепием внутри. Я серьезно.

Больницу построили в чистом поле, вернее даже на болоте в очень малонаселенной местности, в радиусе 50 км было 3 городишки с населением от 10 до 20 тысяч и с десяток деревень и поселков с населением от 50 до 350 человек. Средний возраст жителей- 75 лет, почти вся молодежь давно уехала. Я не знаю, как считается колличество койко-мест на тысячу населения, но такая больница и в центре Милана пустовала бы. Два корпуса по 8 этажей, вернее на первом были лаборатории и некое подобие поликлиники, а вот остальные 7 этажей отдали под больницу. В родильном отделении было 20 двухместных палат, т. е одновременно могло находиться 40 мам. Проблема в том, что в этой местности с трудом рождалось 300 детей в год.

При строительстве больницы местным жителям рассказали о грядущем притоке людей, процветании, экономическом росте, развитии территории и т. д и тп. Помните Новые Васюки у Остапа Бендера и международные шахматные турниры? Именно так. Иденственное, что действительно произошло- поднялись цены на съемное жилье. Все вновь прибывшие врачи сняли жилье в ближайших деревнях, цены утроились, а потом оказалось, что кроме как врачам, никому это жилье и не надо, но цены уже не опустились. Далее, к больнице не было дороги. В планах развития безусловно была 6-полосная дорога с многоуровневыми развязками, но это в планах, а по факту была узкая дорога длинной 20 км, соединяющия городок А и городок Б, примерно на 13-ом км сделали аппендикс длинной прим 3 км в сторону больницы. Т. е из одного городка получилось 16 км, из другого 10 км. Первая часть по узкой дороге среди болот, где 2 кобылы не разминутся, зато последние 3 км по 2 полосы в каждую сторону. Это была единственная дорога в больницу.

Вся больница сверкала и блестела, местные не понимали, зачем такое великолепие. Они просто не знали слова распил, а я так и представляла смету: тумбочка прикроватная 600 евро, крючок для полотенец 100 евро, подушка 300 евро и тд. Это не считая оборудования, там я даже представить боюсь.

Жарким летом в день Х меня с огромным животом и схватками привезли в больницу. В палате я была одна, что и немудрено, на все отделение было аж 5 мам, причем остальные уже родили. .

Фотографии у меня получились отменные. Никто не верит, что это государственная больница, а не отель 5 звезд. В палате была 2 кровати для мам (я была одна), 2 кроватки для малышей, шкафчики и тумбочки, диванчик для приема гостей, стол для обеда и столик с вазой для цветов (так и вижу в смете ваза- 200 евро), туалет с отличным душем и с пеленальным столиком. Не буду перечислять все, и так понятно, что эта больница обошлась, как бюджет Анголы или Ботсваны на медицину на пятилетку.

Родился мой сын. Он был очень крупным, я довольно мелкая. Да, отвлекусь еше раз, в таких больницах дежурный врач-анестезиолог сидит не в отделении, а дома, его вызывают в случае необходимости. Поэтому глядя на меня врачей больше всего мучил вопрос вызывать мне анестезиолога или я сама справлюсь. Роды были долгими и сложными, но я справилась, сил реально не осталось, я уснула в палате рядом с кроваткой сына. А когда проснулась, его рядом не было, меня охватила паника. Выхожу в коридор и что я вижу? Новогоднюю елку и деда мороза. Волосы от ужаса встали дыбом. Неужели я 6 месяцев в коме провела? Почему я не сошла с ума в тот момент, остается загадкой. Меня окликнул муж. Он делал фотографии ребенку, не хотел меня будить. А елка? Она и вчера была, просто я не заметила. На самом деле в больнице снимали фильм. По сценарию фильма главный герой попадает в аварию, а потом выходит из комы на Рождество. Продюсер (или кто занимается подбором площадок) выбрал нашу больницу, т. к она была очень красивой и практически пустой. И из всех отделений выбрали родильное, т. к в нем все счастливые и улыбаются, в отичие от, например онкологии, где все грустные и плачут. На улице плюс 40, жара и духота, все черные от загара, зато в свитерах и куртках ходят по украшеннуму гирляндами мраморному холлу вокруг елки. Мамы и родственики путают настоящих медсестр и актрисс из фильма. Потом то я научилась отличать их, форма немного отличалась. Ну и финал истории, мы ж про подмену младенцев говорили. Все дети одеты по погоде в легкие боди и укрыты голубой или розовой простынкой, и только моя свекровь боясь, что ребенок застынет, укрыла его шерстяным одеялом (на улице 40 градусов, в помещении кондей взрывается, чтоб поддерживать 25). Режисер не мог упустить такой колоритный кадр. В одной из сцен на заднем плане идет медсестра с люлькой с закутаным в одеяла младенцем. Это мой сын, длительность сцены в фильме прим 0, 4 секунды. Сына сделали звездой кино и вернули нам. Потом подошла настоящая медсестра и сказала, что надо показать педиатру, всех детей показывают педиатру, это рутина, ничего особенного. В этот момент она заметила, что у ребенка нет браслета. Думала, что это киношники сняли, мы еще толком не понимали о чем речь. В больнице начался небольшой переполох. Как так, непорядок. Мы к вам по человечески, а вы браслеты детям снимаете. Киношники ушли в отказ, какие браслеты, мы вообще не при чем, нам бабушка люльку дала 5 метров по коридору прокатить, мы ничего не трогали.

Браслет нашелся. Он лежал на дне люльки под матрасом (люльки тоже подписаны), его просто забыли одеть при рождении. Так что у моего сына есть уникальные кадры, на всех фото в свой перый день жизни новорожденный без браслета. Ну и измученная мама, зато с браслетом.

с алкоголем переборщил, то это называется "нажрался" и место тебе в "трезвяке". А здесь - "тяжёлое алкогольное отравление" и не иначе. Болен человек, плохо ему, лечить нужно.

Местные - они к вопросу с пониманием подходят, менталитет такой. Почувствовал себя плохо - обратись к врачам, получи оплачиваемые страховкой процедуры и возвращайся обратно в общество здоровым человеком. Гораздо хуже с иными приезжими гражданами - тех привозят против воли. В разгар, понимаете ли, веселья. Конечно, какие уж там капельницы, хорошо уже, если просто на волю рвутся. Некоторые так вообще агрессию проявляют по отношению к медперсоналу. Варианты тогда, конечно, всё равно есть - полицию обратно звать или уговоры разговаривать. Но кому оно нужно? Это же время, а работы хватает.

А тут - Витя. Главное, оставить его с пациентом в палате на пару минут. И всё - капельница стоит, больной спокоен, лечение пошло.

Витин секрет прост - оставшись наедине с пациентом, он бьёт буяна под дых с пояснением на чистом русском "кончай уже, б%я, бурагозить". И потом ставит капельницу. А то как же? Клятва Гиппократа. Ведь.

и потребовала, чтобы его друзья мягким поясом перетянули ему руку выше разреза. Даже тогда кровь не сразу остановилась — пришлось просить их тянуть концы пояса в разные стороны. А перепуганной тетке из бухгалтерии сказала, чтобы она вызвала скорую, причем сообщила, что кровотечение артериальное. Почему-то аптечка у них нашлась, но без жгута, пришлось поясом обходиться.

Врачи приехали быстро… но первое, что сделали — обматерили и друзей пацана, и эту бухгалтершу, и ту девчонку — дескать, парень молодой и кровь остановлена, нечего было требовать быстрого приезда, «мог и подождать»! Оказалось, они из-за вызова не успели заполнить какую-то бумагу для комиссии, проверяющей КАЧЕСТВО РАБОТЫ СКОРОЙ….

Что касается меня самого, однажды я был сбит лихачом на машине. Так пока я в больнице был, меня каждый день главврач отделения при обходе ругал — за то, что я лечусь! Должен просто лежать и ждать. А я из крепкой чайной заварки себе компресс на рожу — зато шрамов нету, все раны на лице и руках прошли за 2 недели и даже синяки почти рассосались. То мазью какой намажусь типа троксерутина или там геля радикулитного массажного с маслом чайного дерева (дешев, вонюч — но помогает и от боли, и от синяков, и даже заживление ускоряет)….

Места уколов я тоже мазал и троксерутином и этим гелем и лиотоном — так я один и вышел из больнички без синяков на венах и без бугров на заду, а остальные в палате сначала тоже стали на меня глядя мазаться. Потом главврача испугались…. как будто своих вен им не жалко.

В общем, ребята:

Во-первых, по возможности хотя бы одного члена семьи отправлять учиться на фармацевта. Они и лекарства знают, и первую помощь их учат оказывать, и учиться недолго, и работу найти легко.

Во-вторых — всегда надо иметь с собой аптечку, на всякий пожарный.

Третье — не слушать врачей, если они говорят, что Вы не должны ничего делать. Они просто не хотят отвечать за последствия Вашего самолечения.

Четвёртое – если в рану грязь попала, и врачи не торопятся, укол или хоть «свечки» с полиоксидонием — чтобы не умереть от сепсиса.

Пятое – при порезе, если кровотечение сильное, не ждать скорой помощи - перетянуть сразу хоть чем-нибудь. В аптеке купить кровоостанавливающую губку с тугой повязкой, сожрать по пачке викасола и аскорутина, чтобы кровь погуще стала. Если бы не поможет, вылить на рану пузырек нафтизина — да, он от насморка, но зато сосуды сужает круто — а значит и кровотечение ослабляет. Это помогает, даже если пациент пьяный и кровь по-другому не остановить — на мелкие сосуды действует только так! »

И так дофига ещё советов. Я в ауте. Да здравствует отечественная система здравоохранения!

больничку. Больничка построена недавно, так что выглядит прилично. а местами и отвечает евростандартам. Первым делом пациент вытащил блокнот, паркер и начал строчить что-то по-французски. Ага, думают сестрички, может, у болезного аллергия какая-нибудь или ещё какая хрень и он хочет предупредить медперсонал. Полдня его лечить боялись, спешно искали переводчика. Нашли. В блокнотике было указано желаемое меню на ближайшую неделю, включающее салат из авокадо и пиццу с морепродуктами. Щасс! Больной долго сопротивлялся, но пшёнку и овсянку есть таки пришлось.

А больничка была в общем-то самая обычная, и простые смертные туда тоже попадали. В том числе и тот дедок из татарской глубинки.

В деревне его телевидения отродясь не было. Газетами и книгами (кроме, разумеется, Корана) дед не интересовался. И когда однажды, зайдя в больничный туалет, дед узрел АБСОЛЮТНО чёрного человека на фоне идёально белой сантехники. … Вот это и называется культурным шоком.

Со скоростью звука и с диким воплем «Шайтан! ! ! ! ! ! ! ! ! ! ! » дед носился по больничному коридору, позабыв про свои 80. Пока его поймали, пока отпаивали валерьянкой, пока объяснили, что, мол, люди всех цветов бывают…. Иностранному специалисту, между прочим, тоже неуютно было – поставьте-ка себя на его место. Ему даже извинения принесли и валерьянкой поделились.

А следующие две недели - до самой выписки - дедок по нескольку раз в день забегал в палату к [мав]ру. Приоткроет дверь, заглянет, и, хитро улыбаясь скажет: «Шайтан? Нет, не шайтан! ».

на взаимном обучении, причём непрерывном. Коллеги учатся друг у друга, я наставляю своих сестёр, тренировки включены в рабочие часы — медсёстры-менторы постоянно работают над практическими навыками среднего медперсонала.

И, несмотря на захолустье и маленькие размеры — в нашем госпитале проходят ротации и студенты медвузов и медсестринских школ, а также есть программа подготовки ассистентов врачей.

Ну, а иногда мне звонят из местной школы — есть подросток, интересующийся медициной, можно ли ему пару дней походить за вами и увидеть медицину изнутри. Никогда не отказываю, из эгоистических побуждений — эти ребятки будут моими врачами или медсёстрами в совсем уже, увы, недалёком будущем.

И есть у меня любимый вопрос, который я задаю почти всем: что сложнее, взлёт или посадка, начало наркоза или его окончание?

Вопрос несложный, на наблюдательность и логику, шансы угадать ответ — 50%.

И, неизбежно, две трети ответов — неправильные.

Да, взлёт выглядит более энергичным и драматическим, посадка выглядит нудной и простой.

Тем не менее — после 40 лет в окопах медицины — именно окончание является наиболее значимым и сложным.

Когда я ввожу в наркоз — это практически просто применение моих навыков, где я делаю что положено и участие пациента в этом — минимальное.

А вот посадка — это тот момент, когда мой контроль заканчивается и пациент переходит, частично, на автономное состояние.

То есть — не всё и всегда зависит от анестезиолога, в этом танго появляется второй участник, пациент. И этот второй участник должен убедить меня в своей автономности. Как? Следуя моим командам — кивните, если слышите, подымите голову, откройте глаза, глубоко вдохните.

Я очень старомодный анестезиолог, в моей юности наркоз был куда опаснее — так что я никогда не тороплюсь, перевожу в пробудительную палату только если я доволен состоянием пациента.

Ну, и если я вас не убедил — именно пробуждение и поведение во время него — весьма разнообразно и непредсказуемо, смех, слёзы, мат-перемат, угрозы, «пасть порву! », делириум. И что интересно — раз на раз не приходится, я тут уже четверть века, множество повторных пациентов — и дав наркоз 5 раз одному и тому же пациенту — я не возьмусь предсказать его пробуждение в 6-й раз.

Так, увлёкся, разговор пойдёт о наркозах заключенным, отбывающим наказание в местной федеральной тюрьме.

Точнее, об их охране.

Охрана зэков из тюрьмы максимально строгого режима, к счастью, в прошлом, эту часть тюрьмы просто перевели. Зэки там были — монстры, убийцы шерифов, полицейских, охранников, особо опасные террористы.

Всё было очень по-взрослому серьёзно: 6 охранников, в бронежилетах, с оружием наизготовку, кандалы на руках и ногах. Два охранника, один в операционной, один снаружи, напротив двери в операционную.

Кандалы снимали после ввода в наркоз — ничего металлического быть не должно, можно страшно обжечь при применение электрической коагуляции.

Вместо этого — временные пластмассовые кандалы.

Всё это — в прошлом, сейчас заключенные намного менее опасные, режим средней и минимальной строгости.

Минимальной — их подвозят к госпиталю и отпускают на лечение, затем по звонку приезжает охранник и забирает, одеты они, как правило, в гражданскую одежду.

Средней тяжести — наручники и два вооружённых охранника, один из которых переодевается в хирургическую униформу и следует за пациентом в операционную.

Рутина, я хорошо знаю многих охранников, практически в лицо.

Ничего, кроме взаимного уважения, я от них не видел. Один раз, правда, я вспылил — я смотрю пациента в палате, а стражи смотрят футбол, с максимальной громкостью — пришлось выдернуть штепсель телевизора.

В остальном — по окончанию взаимодействия — я никогда не забываю их поблагодарить за их работу, они меня хорошо знают, я заботливо к ним отношусь, операции могут идти часами, удобное кресло я им всегда найду.

А вот, наконец, и история.

Уехал в отпуск, вернулся — зэк на операцию, наркоз прошёл штатно, то есть скучно, что хорошо.

Начинаю будить — страж вскочил и надел наручники и ножные кандалы.

Хм… странно и необычно, максимум одну руку приковывают к носилкам или больничной постели. Стражник молодой, мне незнакомый, на моё недоумение он пояснил: его так научил его более опытный сослуживец, якобы так лучше для персонала операционной. Я пожал плечами — ничего более мощного, чем мои препараты, в медицине — нет. Суета с наручниками и кандалами мне показалась чрезмерной. Я, грешным делом, подумал — молодой, научится.

И надо же такому случиться — через день ещё один зэк, а потом ещё один.

И у всех охранников — одинаковый модус операнди, тотальное применение железных оков.

На третий раз я не выдержал: ребята, это что-то новое и избыточное, мы раньше обходились без этого, у вас новые правила, новые инструкции?

Всё оказалось гораздо проще и глупее.

Пока я был в отпуске — зэк проснулся и принялся буянить, посленаркозный делириум, вещь достаточно обычная и контролируемая моими медикаментам .

То ли операционная команда растерялась, то ли не в меру инициативный охранник решил поучаствовать — результатом стал полностью закованный зэк. Делириум, кстати, продолжился и стал хуже — пациенты в этом помрачённом состоянии не выносят физические ограничения, выход тут один — ввести в лёгкий наркоз и попытаться позже разбудить в более благоприятных условиях.

Или, короче: эта не ваша проблема, ребята, ситуация медицинская, а не пенитенциарная.

Ещё короче: сидите и не вмешивайтесь, пока я вам не дал отмашку на перевод.

И расскажите это всем вашим сотрудникам, пока это не стало привычкой, рутину тяжело ломать, а то вот возьмут и создадут новый ноу-хау пробуждения больного. Я, кстати, здесь съязвил и поинтересовался — вы же тоже бываете моими пациентами, ребята вы здоровые и могучие — мне вас тоже заковывать в наручники перед пробуждением? Ну, типа, новое слово в анестезиологии — хорошо зафиксированный пациент в лекарствах не нуждается! !

Шутки шутками — но если я ещё один раз это увижу — звоню вашему капитану и извещаю администрацию госпиталя.

Права на лечение и медицинские стандарты тюремное заключение не отменяет.

И что лечение и заключенного и его охраны — ничем не отличается.

Мораль? Да какая там мораль, просто совет-пожелание — да обойдёт вас нужда в анестезиологах и тюремных охранников!

как это в Голландии принято- пока ты не без сознания, в больничку будешь ехать сам, даже в отделение скорой помощи.

Приехала, с одышкой, температурой и кашлем, пугая пассажиров автобуса- под конец я в хвосте автобуса одна сидела. В неотложном отделении меня подхватили под руки три грации- юные хорошенькие медсестрички, в палату увели, на кушетку уложили, электродами обклеили, всевозможные тесты взяли, включая сюда на ковид, и послали в зал ожидания дожидаться рентгена легких.

Сижу, грущу. Размышляю о бренности бытия и кашляю, планирую свои похороны и кашляю, пытаюсь отвлечься на журнальчик и кашляю.

И тут! В зал вплывают три старушки 75+ со стаканчиками кофе в руках, одна из них вся облеплена пластырями для электродов, как и я. Она пациентка, выходит, и есть.

Бабульки под кофе успели обсудить все. Последний сериал, передачу для подростков, которую они назвали "познавательной", кофе в этой больнице, планы на летний отпуск, уроки сальсы в местном клубе для престарелых, нового физиотерапевта, туфли в последней коллекции Бонпри, ЕК, и я не помню что еще. С шутками, прибаутками и смехом. Как в кафе сидели, ей -Богу, а не в приемном отделении больницы.

Сначала я злилась- у меня голова болела, а тут эти трещат в полный голос. А потом стала вслушиваться и заинтересовалась, они и интересное рассказывали. Даже отвлеклась немного.

И тут пришел врач с медсестрой бабульку на осмотр забирать. Верные подруги встали вместе с ней, и, ко всеобщему изумлению, врач сказал "Ах, вы с группой поддержки? Замечательно, забирайте ваш фан-клуб с собой". И они всей компанией двинулись в кабинет врача.

Я честно говоря, обалдела- а что, так можно было? Дама со сломанной рукой по соседству давилась от хохота- неожиданно как-то встретить столь жизнерадостную компанию в зале ожидания для пациентов неотложки.

А с другой стороны- как же замечательно, когда есть группа верных друзей, готовых поехать с тобой куда угодно, хоть и в отделение скорой помощи, и поддерживать тебя там! И врач был совершенно прав, разрешив ее верным подругам сопровождать ее на приеме- моральная поддержка никогда не помешает.

И еще- вот как надо жить! Полной жизнью! И радоваться каждому ее мгновению, даже если тебе больше 75 и тебя отправили в неотложку.

А пневмонии у меня не нашли. Вирусная инфекция верхних дыхательных путей, и именно потому антибиотики не действовали. Мне даже лучше от такой новости стало.

Собираясь умирать, проверьте- а надо ли? А вдруг вы преувеличиваете?

попасть в их лапы…

Эпизод первый- слегка иронический.

Июль 1986 года. Наглотался в Адлере сероводородной водички – ныряли на глубину за рапанами, приехал домой из отпуска, началось расстройство желудка просто реактивное – пришлось идти лечиться.

Инфекционная больница в Ленинграде (собственно и сейчас - в Петербурге) называется «Боткинские бараки». Строгий режим, личные вещи отбираются, выход из коридора заперт, больной может только находиться на своей пронумерованной койке, сидеть на своём пронумерованном горшке, или прогуляться по коротенькому коридору.

Анализы относят в лабораторию, ставят на посев в автоклав и надо подождать полторы- две недели, пока будет результат. От результата зависит дальнейшее- то ли выпишут, то ли заставят в стационаре лечиться. А то и вовсе изолируют от остальных- инфекции и весьма опасными бывают.

Скучно было ужасно. Дней через пять мне удалось украсть белый халат и собственные брюки. Рядом с окном находилась водосточная труба, можно было вылезти тайком (второй этаж) и прогуляться по парку, изображая из себя младший медперсонал. На территории было только два телефона, с которых можно было позвонить в город – на проходной и в больничном морге.

С проходной меня вахтёрша прогнала после второго раза – нечего тут отсвечивать! А в морге девчонки – практикантки из мединститута, заставили меня помогать им перегружать, гм, тела усопших – за своего приняли. Им самим тяжеловато было.

Всё какое- то развлечение.

Потом в палату к нам перевели паренька с диагнозом «острое отравление».

Он и поведал эту историю. В отпуске на юге он познакомился с барышней своей мечты – море, пальмы, романтика.

Барышня ответила взаимностью. Уезжали, расставаясь- только что не плакали. Он Ленинградский, а она из Сибири. Обычно отпускные романы долго не живут, у них же получилось иначе – чем дальше, тем больше оба чувствовали, что не могут друг без друга. Почти год прошёл.

И настал тот миг, когда она радостно ответила «ДА! » на его предложение. Папа будущего жениха нашёл способ оформить заявление в ЗАГСе заочно – по высланной доверенности, была выбрана дата волнующего события, и накануне из заснеженной Сибири прибыла сияющая невеста с коллективом ближайших родственников.

Разумеется, для знакомства был организован тёплый междусобойчик. Что там на столе оказалось несвежее? Бастурма из медвежатины? Самодельный осетровый балык? Грибы? Настойка (70 градусов) из облепихи?

Отравилась вся компания. На скорой последних увозили уже без сознания. Парень вместо свадьбы двое суток пролежал под капельницей.

Скоро он узнал, что если высунуться по пояс из окна, и поорать, повернувшись налево, то можно увидеть свою избранницу в женском отделении. Развлечений действительно было мало, поэтому эти сеансы связи с удовольствием смаковались и обсуждались всей палатой.

Из наиболее добродушного, что ему говорилось сквозь хохот – «Это тебе Бог знак подал, не женись! » Но были и более ехидные подколки –«Ты у неё спроси, сколько раз она сегодня на горшке сидела, кто больше, ты, или она? Кого раньше выпустят? »…

Парень был добродушный, не обижался. А нам всем в общем- то просто немного завидно было смотреть на его счастливую физиономию.

Результаты моих анализов пришли раньше его, диагноз – гастроэнтерколит, лечится дома простым фесталом, так что я не увидел завершения этой истории - выписали. Но надеюсь, что у них всё было в порядке…

Эпизод второй – почти чудо.

На работе в котельной лопнула стеклянная колба, небольшим осколком меня несильно стукнуло в глаз. Легонько, не больно, поморгал, промыл и забыл. (Забегаю вперёд - это было лёгкое повреждение склеров- наружных покровов глаза. Если бы я вообще к врачам не обращался, само бы прошло).

Заболело к утру - не сильно, но неприятно. Позвонил на работу и поехал в глазной травмпункт на Литейном. У врачихи в кабинете человек пятнадцать практикантов в белых халатах-

- Отлично! Проводим исследование на предмет поиска осколка!

Вместо стола там вытянутое горизонтально зубоврачебное кресло. Меня укладывают, накрывают салатного цвета простынёй с отверстием для доступа к глазу, сёстры забегали за инструментами, студенты располагаются стоять поудобнее, чтобы лучше видеть...

Небольшая заминка. Сестра что- то шепчет врачихе, та-

- Что, совсем нет? Гм. Так, больной, придётся потерпеть- ди... на (не помню названия, препарат для анестезии) нету, но вы не беспокойтесь, на глазном яблоке нервных окончаний нет, вы почти ничего не почувствуете.

Поехали. Веки раздвигаются специальной скобкой с защёлками- чтоб не моргал. Каждое своё действие она описывает и объясняет, давая всё рассмотреть в деталях тем, кто не успел увидеть вовремя.

Вы пробовали поднести себе иголку поближе к глазу? Неприятно, правда?

Так это в своей руке, и знаешь, что не уколешь. А тут не иголка, а скальпель, или пинцет - и знаешь, что в глаз полезут.

Я же всё вижу - глаз- то работает. И эти ещё десятки внимательных зрителей.

Минут через пять меня уже колбасило так, что и руки и ноги тряслись, и зубы стучали.

- Больной, вы спокойнее можете? Вы мне мешаете! И зачем я вообще пришла работать в травму!

- Извиняюсь, а вы раньше не в Гестапо работали?

Стекла не нашли, про гестапо я огрызнулся, когда она уже зашивала глаз. Делается это кривой иголкой, и, чтоб затянуть стежок, глазное яблоко дёргают достаточно сильно - а это ощутимо больно.

Слово "палач" не имеет приемлемого варианта в женском роде - не "палачиха" же? Гадина обиделась, бросила инструменты, разоралась и ушла. Вернулась правда, минут через пять и зло, молча закончила. Башку забинтовали повязкой, как у пирата. Я на ватных ногах спустился в регистратуру, выписал больничный, оделся и вышел.

Руки трясутся, закуриваю - должно быть кто- то в этот момент на меня сверху, из за облаков, вдумчиво так посмотрел – как изнутри толкнуло что- то. Я вытащил больничный - ну точно, печать забыл поставить.

Возвращаюсь. Так мол и так, я тут печать забыл...

- О, как хорошо, что вы вернулись. Мы тут машину в Первый Мед отправляем, поезжайте- ка с ней, пусть там посмотрят- стекла- то так и не нашли?

Печать ставить отказались, куда деваться? Ну и поехал.

Я никогда не слышал, чтобы врачи так матерились. Единственно, что было сказано без ругани в адрес коновалов с Литейного, это - "НЕМЕДЛЕННО НА СТОЛ! "

Эта "врачиха" зашила разрез сикось- накось, и глаз потёк. Если бы я поставил печать на больничный, и поехал домой, часа через три лечить было бы уже нечего. Пусть лишний раз в гробу перевернётся от моей благодарности, гадина.

Обстановка в хирургической на два порядка выше, чем в травме, институт всё же. Тёмная операционная, врач работает со специальным микроскопом с подсветкой. Два человека - врач и сестра.

Но.

Анестезии и там не оказалось.

А способность испытывать стрессы такого уровня уже были исчерпаны мною не то- что полностью, а и в долг на пару месяцев вперёд.

- Доктор, говорю, не обижайтесь, но давайте сделаем что- нибудь, чтобы или ничего не было видно, или чтоб я ничего не чувствовал. Иначе я тут сейчас точно- или в штаны себе наворочу, или искусаю кого- нибудь.

Дальше просто - атропин в глаз, реальность превращается в расплывчатое светлое пятно, минут за десять- пятнадцать всё закончилось.

Со стола я стекал, как тесто. Сестра реально помогла дойти до палаты - сам стоял, за стенку держась, а идти - это надо было передышку после каждого шага.

Дня через три сняли повязку, всё получилось хорошо, спасибо врачам Первого ЛМИ - больше сорока лет прошло, оба глаза видят одинаково прилично.

Змею на Литейный так и не вернули.