Я врач венеролог, работаю в частной клинике, всякое в жизни видела, но с подобным столкнулась впервые. Приходит ко мне недавно девушка, я как всегда говорю: «Раздевайтесь, проходите, присаживайтесь, что беспокоит?» Далее следует диалог:
— Я хочу венеры себе поставить, во сколько это обойдётся?
Я, немного префигев: «Что, простите?»
— Ну, венеры хочу, чтобы зубы были такие белые, белые.
— Может, виниры?
— Да, виниры, так сколько? — Ну, это не ко мне, а к стоматологу.— Но, вы же виниролог…
— Ну, это не ко мне, а к стоматологу.
— Но, вы же виниролог…
Подвернула ногу дома. Вызвали скорую, чтобы осмотрели. Сижу в комнате, жду пока муж там что-то разговаривает с врачом. Решила подслушать и услышала, как любимый говорит "скажите ей пожалуйста, что у неё что-то серьезное, чтобы она недельку дома полежала, а то она собирается в командировку, а я не хочу, чтобы она уезжала". Чуть не расплакалась от умиления :)
Ну почему, чтобы тебя уважали и считали человеком нужно быть сволочью. Пошла в больницу лечить зуб, нахамили, нагрубили, послали: "Идти куда хочешь". Ну я и пошла, написала жалобу в минздрав, теперь звонят извиняются, предлагают свою помощь. Потом пошла в банк, чтобы снять деньги ввиду того, что срок карты истек, а карта в другой город пришла, предложили съездить в другой город за картой и деньги не отдали. Я и поехала, в главный офис, написала письмо руководителю, теперь звонят и спрашивают, когда я могу прийти за деньгами. Ну почему сразу нельзя сделать все нормально. Почему свои права нужно постоянно отстаивать. Надоело быть злобной истеричкой, хочу быть пушистым котом.
Я подсела на психиатрическую больницу. Впервые обратилась к психотерапевту семь лет назад, был срыв из-за мужа, живем до сих пор, все сложно. Но каждые год-два обращаюсь в отделение неврозов. Стрессы на работе, дома жуть. И только когда я там - я свободна: выключаю телефон, читаю, занимаюсь собой, хожу на тренинги, знакомлюсь с новыми очень интересными людьми, пусть и немного депрессивными, как я сама. Курс лечения 21 день. Там я заводила: устраиваю дискотеки, мероприятия, и круто провожу время.
Девушка, хирург-интерн. В пятницу привезли девчонку 16-ти лет. Сиганула с балкона. Несчастная любовь у нее. В приемном она еще шевелила губами, пыталась разговаривать, плакала. Через 20 минут после подачи наркоза ее не стало. Моя первая смерть. Понимаю, что я не виновата - травмы от падения были тяжелейшие, шансы выжить минимальные. Но третий день не могу отойти. Виню себя непонятно за что, плачу, руки трясутся. Как вспомню ее глаза, молящие о помощи, осознание всей глупости поступка, который она опрометчиво совершила. Не знаю, как пережить смерть этой девочки и вернуться в нормальное русло.
Первый муж моей тёти так её избивал, что у неё было несколько выкидышей. Она от него ушла, но больше детей не могла иметь. Со вторым мужем удочерили грудную девочку. Дали ей всё, что могли, но не баловали, воспитывали с любовью и строго. Замечательная девочка, живёт отдельно, работает. Сейчас ей 30 лет уже. Недавно она приезжала к тёте и дяде. Сосед по пьяни рассказал ей, что она приёмная. Та спросила у родителей. У матери инфаркт, отец проломил соседу череп. Теперь дочь мечется между больницей и СИЗО.
Утро, сдаю дочерин анализ мочи в детской поликлинике, всё как положено, открываю баночку и вваливаюсь в кабинет лаборатории. Он узкий и продольный, по бокам столы, на которые всё это ставится, как вдруг, [м]лять, моё пальто в пол, которе я не сняла, но расстегнула, задевает какой-то из разносов, и все банки, стоявшие и наполненные там, опрокидываются на меня. Лаборант в а[ут]е, я в моче, она орёт, я бегу. Даже не знаю, как потом они сообщали обладателям тех банок, что надо еще принести.
Как-то позвонили моей бабуле аферисты. Стали спрашивать: с кем живете, болеете, врач приходит или сами ходите, и начали предлагать лечение (прийти, принести лекарств). Бабуля уже наученная, что нельзя верить всяким звонкам "из пенсионного фонда" начала отвечать, что, когда она почувствует себя плохо, то запишется в санаторий по адресу такому-то - прекрасный санаторий, где 100% отдых. В трубке недоумение и на вопрос, а где там такой санаторий, бабуля спокойно отвечает, что там кладбище. Больше не звонили.
Прадедушка был врачом в советском концлагере. Очень часто заключенные просили передать письма родным. Прадедушка и передавал, пока эти же заключенные его и не сдали. Его отправили далеко в Сибирь.
В конце 1942-го предложили заключенным: или сидите дальше, или идёте на фронт, а после помилование. Прадед и пошел. Вот только всем, кто пошел, не дали ни одежды, ни еды. Так и шли до линии фронта по снегу, кто в чем был, доходило до каннибализма.
Часто приходилось приворовывать по пути в ближайших деревнях, иногда люди сами помогали чем могли. На фронте встретил мою прабабушку. Она была на войне снайпером. Саму так же отправили воевать из концлагеря, посадили за то, что делала аборты в военное время.
После войны прадедушка стал управляющим больницы, жену оберегал, не давал работать. Оба о войне долго не говорили, берегли детей. Вырастили 3-х сыновей. Прадедушка умер до моего рождения, а прабабушка дожила до моего пятилетия. До сих пор помню её выпечку и доброе, любящее лицо.
Когда была на четвертом месяце беременности, шла из больницы домой. Проходила мимо котеджей, где около ограды за имуществом хозяев следят немецкие овчарки. Я отошла в сторону, как вдруг с другой стороны на меня вылетела стая бездомных собак, которые накануне искусали женщину до полусмерти. Я не понимаю как, но оказалась спиной к овчаркам, так эти овчарки отогнали стаю бездомных и меня не тронули.
Вот смотрю я на своего мужа врача, которому нет еще даже 30, а у него уже седые волосы и морщинки. И кажется мне, что за каждую спасенную жизнь, он отдает часть своей...
Уже полтора года страдаю паническими атаками. Появились после лечения от рака. Мне 23. Была у миллиона врачей, все разводят руками. Сейчас у меня уже выработался страх ожидания. Измучилась уже. С трудом выхожу из дома и заставляю себя куда-то идти. У меня ремиссия и отличные анализы, но я не живу, а существую. Во время приступов думаю, для чего я вообще лечилась... Но стараюсь держаться, хоть я и на грани, но верю, что смогу победить. Однажды я проснусь без этой тяжести на душе, и день пройдёт без ожидания страшного. Я очень этого хочу.
Познакомился с девушкой, сходил на пару свиданий, и друзья стали отговаривать, мол, она та еще с@ка, в прошлом вообще [м]лядь знатная, да и стерва — всегда только о себе думает. Ну, раз друзья детства говорят, стал прислушиваться — херни же не посоветуют.
Попадаю в аварию. Машина в хлам, я в реанимации три дня. Переводят меня в обычную палату и говорят, что все три дня девушка приходила, но сегодня ей срочно на работу, и она ушла. Не придал значение, может, мама или сестра приехали издалека. Провалялся я еще месяца два там на растяжках, уколах, операциях. И ни одна с@ка из этих друзей детства не пришла! А та самая стерва вечерами после работы перлась через весь город ко мне в больницу, чтобы узнать, как мое самочувствие, и привозила любимые киви. Дружба дружбой, но идут они на хер. У меня свадьба летом. Распишемся и вдвоем уедем на море. И никаких друзей.
Иду как-то мимо поликлиники, а впереди меня шагает девушка с бахилами на ногах. Ну, я с пониманием - сама неоднократно так "щеголяла" по улицам. Подхожу к ней, трогаю за плечо и с улыбкой говорю: "Вы забыли снять бахилы". Она поворачивает ко мне перекошенное от злости лицо и шипит: "Как вы меня все задолбали! Да я специально натянула их, чтобы в новых сапогах по грязным лужам не идти!"
В детстве часто играли в "больничку": делали палаты, койки из деревянных досок, и "врачи" были, диагнозы ставили, анализы брали. Обычно мы сдавали кровь — добровольно резали себе руки грязными стёклами, чтобы кровь сдать! А "врачи" нас успокаивали, мол, не бойтесь, мы стёкла дождевой водой продезинфицировали. Как мы выжили...
