Истории на отдыхе

рядышком в землю воткнут, значит, и крючок из пуза как-нибудь добуду. А поплавок постоял задумчиво и снова плавно отправился в плаванье, теперь в сторону кустов. Пора подсекать, однако.

Лениво дёрнул удочкой, а удочка в дугу. И поднять рыбину пока не удаётся. Зелёный бок промелькнул, неужто линь? Здоровый, зараза. Сделал пару шагов назад, выволакивать нельзя - берег обрывистый. С трудом начал выдирать добычу из воды. Показалась голова, твою же мать - щука!

Килограмма на полтора и, как у них принято, трясёт башкой, как заправская дворняга, вцепившаяся в штанину. Поднял зубастую над водой, и вдруг леска со свистом пролетает мимо головы, а на крючке что-то зелёное. Успела промелькнуть дикая мысль: "Я что ей - голову оторвал? ". Нет, на месте голова, это оказался окунь приличных размеров, который был спасён от неминуемой смерти. Смотрю, вид у окуня радостный, морда довольная.

- Вот, - думает, - повезло же, б%я! Сейчас меня этот добрый человек в речку выпустит. Глаза у него такие добрые - прямо один глаз добрей другого. И буду я жить долго и счастливо!

Ага, в этой сволочной жизни отпустят тебя, дождёшься, как же. Что щучий живот, что раскалённая сковородка - вот такая везуха. Ладно, свою минуту сказочного счастья окунь всё же получил.

Батя, как пел позже Высоцкий, "после литру выпитой... " полез разбираться. Уложил человек 5-6. Заодно и водителя автобуса. Правда больше всех пострадал еврей, который и возмущался: "Где здесь жиды?! ". Но отцу это было безразлично, поскольку после контузии он не сильно различал интонацию. Спросили или утверждали - дело десятое. Так вот, поехали мы отдыхать в Одессу. Я к тому моменту уже прилично употреблял спиртное. Но это, в принципе, не столь важно. Вечером мы взяли грамм 500 колбаски, батон, бутылку нарзана, и сели на лавочке перекусить. Важный нюанс. Бутылка, в которой был нарзан была не зелёной, просто прозрачной. В то время в таких бутылках продавали водку. Как она попала на прилавок с нарзаном - ума не приложу. Да, и ещё одна мелочь. По каким-то причинам газу там было с гулькин... Ну, сами понимаете. Только мы разложили припасы, как подошло человек пять братвы. Признаюсь, что я прилично перепугался. Главарь, видать, что-то нагло спросил. Отец ответил негромко: "Мил человек. Дай поесть спокойно". Они что-то уже хором стали говорить... Батя открывает бутылку, ногтем намечает половину и вливает себе в горло. (Я всегда этому завидовал. Тоже мог выпить бутылку из горла, но глотать приходилось). А потом протягивает бутылку мне. Я без всякой задней мысли допиваю из горла оставшуюся половину. И тут происходит странное. Эта кодла смотрит на нас обалдело. Потом старшой говорит: "Ну, приятного аппетита". Разворачиваются и отходят по дороге комментируя... да, не хреново пьют. Смешно другое. Батя так и не въехал что произошло. Когда я ему объяснил, то он сказал, что нам дико повезло... Думаю, что он был прав!

стоит на обрыве утеса в море и явно готовится к прыжку. Мы все как один рванули к нему, подбежали с явным желанием тоже прыгнуть, я уже и вещи снимать начал, но думаю спросить надо у мужика, как подниматься-то потом? Обращаюсь к нему, а он:

- Если вы прыгнете, то вам подниматься уже не придется.

Я гляжу вниз и, правда, воды у берега явно недостаточно для благополучного приземления. Не, я конечно видел в цирке с 10-ти метров в тазик прыгают и нечё, но я явно не циркач. В общем желание прыгать у меня лётом устранилось.

- А ты, тогда как собираешься всплывать?

- А я не собираюсь, мне ваще пофиг.

- Самоубийца что ли?

Он только пожал плечами и сказал не подходить ближе, а то прыгнет.

Леха - друг достал камеру, ща грит снимем, на ютюбе хит будет, давай прыгай.

Леху я успокоил сразу, пригрозив кулаком. И давай отговаривать мужика, вино притащил, коньяк, фруктов, шашлыка, купленные в Анапе.

- Мужик, жизнь так прекрасна: пей, гуляй, веселись! Сегодня хотя бы не самоубивайся, а?

Мужик как-то недолго сопротивлялся, налетел сразу на коньяк, первой, второй бутылки уже нет, порядком захмелел и грит:

- Знаетэ, я уже тут целую нэделю... все стараюсь, стараюсь, стараюсь, а меня все спасают, спасают.

Знаетэ, вы лучше всех меня спасссали, приходите еще завтра спасссать!

В этот момент у меня закрались какие-то сомнения в его истинных намереньях.

- Ладно, - говорю.

И по-резкому свернувшись уехали.

На следующий день, специально приехали поглядеть. А он там уже других лохов обрабатывает, нас увидел рукой машет, типа подъезжайте тоже. Мы плюнули да уехали. Больше, до конца пути, желания кого-то спасать у нас не возникало.

на берег не хотелось – мы плыли по удивительному в этих степях озеру, на берегах которого просторно расположились особняки, сауны на мостках, а прямо у воды горели костры, возле которых сидели разнообразные компании – отец с сыном, парень с девушкой, рыбаки с удочками. Мы старались не шуметь и плыли тихо, но все компании вдоль воды тепло приветствовали хозяина лодки в вступали с ним в веселый неторопливый разговор.

Как потом оказалось, он просто дал нам основательно промёрзнуть, чтобы мы в полной мере оценили дальнейшее. Потом была хорошая русская водка с правильной закуской и сауна хозяина, тоже нависшая на мостках над самой водой. В этом огнедышащем пекле я разогрелся настолько, что голый сигал в ночное озеро с неописуемым наслаждением, быстро там замерзал и кидался греться обратно в сауну с наслаждением ещё большим. Сауна была очень горячая, вода очень холодная, поэтому весь этот цикл занимал меньше минуты. Через полчаса я поймал себя на том, что просто стою на мостках над водой абсолютно счастливый и голый, вокруг горят звёзды, кожа моя похожа на туго натянутый горячий барабан, и мне нисколько не холодно теперь на свежем воздухе без всякого свитера.

За дальнейшим разговором выяснилась история этого места. Хозяин лодки, сауны и дома при них стоимостью в пару миллионов долларов минимум, а некогда хозяин и всего этого озера, в семидесятых годах был веснушчатым двухметровым белобрысым пареньком-деревенщиной из Финляндии, приехавшим в США получить бизнес-образование. Обратно в Финляндию он увёз не только красивый диплом, но и красавицу-жену родом из штата Айова. Юная американка мужественно прожила в Финляндии с мужем пару лет, но её наконец достали постоянные отлучки мужа на охоту и рыбалку. Они вернулись к ней на родину, и он принялся там торговать деревом для отделки помещений – как чистопородный финн, в этом он понимал толк и вызывал доверие. Торговать он пытался для богатых людей, которые могли себе позволить действительно качественные решения, а для этого их надо было продемонстрировать хотя бы у себя дома. Денег на дом в фешенебельном районе у него не было, а в бедный район местную бизнес-элиту затащить было невозможно.

Финн поступил в национальном духе – купил обширный участок земли на отшибе, на никому не нужном высохшем болоте, запрудил ручей, сделал озеро, пустил туда разнообразную рыбу и построил у берега свой хутор с сауной. После нескольких визитов в эту сауну на берегах озера стали строить дома местные бизнесмены. Первый участок он отдал другу бесплатно, последний продал за несколько месяцев до нашей встречи за миллион долларов – вокруг озера места больше почти не оставалось, там живет теперь почти вся бизнес-элита этого графства.

Из этой истории выросло и его хобби – первый переселившийся друг купил его сауну за две тысячи долларов и просто перетащил её к своему дому на катере вместе с мостками. Пришлось вечерами выстругивать новую. И так примерно сто пятьдесят раз, по мере раскупки участков вокруг озера.

Последнюю он продал за пятнадцать тысяч. Я так прикидываю, что он натюкал топориком примерно на миллион долларов в качестве хобби в свободное время. Но для него это мизер - мужик теперь стоит около пятидесяти миллионов, и то так мало только потому, что погорел на каких-то акциях. Против рыбалки его жена уже не возражает. Он хотел возобновить на своих болотах ещё и охоту, но для правильной экосистемы нужны комары, против которых его соседи категорически возражают. Недавно к нему приезжал бывший владелец этих мест, продавший когда-то за бесценок высохшее болото – побывав в парилке и попрыгав в озеро, тоже захотел построить там дом и купить сауну…

особых усилий набрать ведерочко подберезовиков. Дома построили, а школу, как у нас принято, нет, поэтому пареньку приходилось пару-тройку километров добираться до нашей школы. Я спросил Гешу: что с ними по соседству построили, прямо в самом лесу? Он сказал, что точно не знает, но, наверно, какой-то сельскохозяйственный институт, поскольку там, на огороженной территории, в прудах разводят карасей и карпов, а в садах растут разные интересные фрукты. Сам он там не был, но через забор видел. Пацан, как оказалось, очень любил рыбалку и уже положил глаз на те пруды, рассчитывая на хороший улов. Он сумел заинтересовать этим делом и меня, поскольку в Москве порыбачить было негде – Москва-река и

Сетунь уже тогда оказались совершенно загажены (от речки Сетунь шел такой запах, что ее называли Говнянкой), а я просто мечтал посидеть где-нибудь с удочкой.

И мы сговорились. В отличие от меня он был опытный рыбак, и я ему во всем доверял. Пошли мы часа в три утра, когда еще было совсем темно, потому как «самый клев, а сторож в это время спит». Перелезли через двухметровый забор и обнаружили идущую вдоль него, на высоте примерно в метр, проволоку. Ее предназначение нам осталось непонятным, но зацикливаться мы на этом не стали, поднырнули под нее и углубились в сад. Набив полную пазуху отличными яблоками, мы наконец подошли к пруду.

Корпуса «института», перед которыми находились газоны и клумбы с тюльпанами, располагались от нас достаточно далеко, но совсем рядом с прудом стояла какая-то будка, в которой предположительно дежурил сторож.

Однако мы нашли хорошее укрытие – в центре пруда имелся островок, к которому шел мосточек, вот под ним мы и обосновались.

Соблюдая полную конспирацию и тишину, мы приступили к ловле. Но, как только был вытащен первый и очень крупный карп, мы от счастья разорались почем зря. Тем не менее я краем глаза за той самой будкой наблюдал, и, когда там началось какое-то движение, замер. К моему несказанному ужасу, я обнаружил, что в нашу сторону идут несколько мужиков с автоматами наперевес, и понял, что пора во всех смыслах сматывать удочки. Мы дали деру и тут же услышали за спиной: «Стоять, суки! Стрелять буду! » Однако в тот момент нас уже ничто не могло остановить, но именно в тот момент.

Домчавшись до забора, мы встали как вкопанные, обнаружив, что путь нам преграждает огромная зверюга в лице немецкой овчарки. Она примчалась сюда на поводке, который соединял ее с той самой озадачившей нас проволокой. Геша дернулся первым, и это стало моим спасением – злобная тварь, которую он попытался, оббежать, рванулась за ним, а я рванулся к забору. Уже оказавшись на его вершине, я поискал глазами Гешу. Тот тоже добрался до забора и почти забрался на него, но псина вцепилась зубами в его штаны и, казалось, задалась целью их сожрать. Однако Геша не растерялся, он стал вытаскивать из-за пазухи наворованные яблоки и в упор расстреливал ими страшную морду этого дикого зверя. Немецкая гадина столь интенсивной бомбардировки не выдержала и отстала-таки от Геши – правда, с его штанами в зубах. Но после такой передряги эта потеря выглядела сущей ерундой. Однако это было еще не все. Едва мы вышли на дорогу, как от проходной «сельскохозяйственного института» отъехал газик, а оттуда опять выскочили автоматчики, цепью, как в популярных тогда фильмах «про войну», отрезая нас от близлежащего лесного массива.

Но мы все же ушли, побросав улов и орудия преступления в виде удочек.

Впоследствии выяснилось, что «институт» этот не что иное, как только что построенная Центральная Кремлевская Больница. Та самая.

ценными многоколенными удочками. А нам, детворе, оставалось, в основном, лишь наблюдать за процессом - наши деревяшки не доставали до клёвых мест. А лезть в гущу спецов опасно - не дай бог запутаешься с ними, напихают люлей по самое нехочу. Да нас и так обстановка устраивала: белая ночь, костерок, у которого мы тёрлись, когда собирались попить чайку взрослые, слушая их приколы друг над другом, да байки рыбацкие. А рыба... По штучке поймали и нормально.

Вот после чаепития у одного деда и клюнуло что-то очень большое. Дед тащил рыбину, как бычка какого на привязи. Все плюнули на свои поплавки и наблюдали за развитием событий. А лески тогда какие были? Не чета нынешним. А у нас с ней вообще проблема была. Лопнула леска. Но трёхкилограммовык ленок(как оказалось), был уже на суше, но у самой кромки воды. Тут дед как закричит: "Жубы! Держите! Жубы уходят! ".

Спокойней бы. Тут ещё и от прижима напротив вопль эхом отозвался. Все в ступор впали: и от вопля, и от его содержания. Положение спас сосед деда. Сосед по месту рыбалки и по возрасту. Но глухой. Практически совсем. Ему вопль не тронул разум, он увидел, как такой трофей уходит.

И, прыгнув на ленка, прогремев костями по валунам, поймал его, изрядно при этом намокнув.

Все забили на рыбалку, пошли к костру одного деда сушить, а другого пытать, что за "жубы". Раскололся он. Бабка его зубы золотые хотела вставить, модные тогда. По этому поводу собрала все золотые побрякушки, оставшиеся с молоду. Мол, поеду на материк к дочке, там и вставлю. И заныкала их. Дед её дразнил: "Жубы мои жубы, жубы не простые, жубы золотые". А потом, ища как-то заначку насчёт выпить, обнаружил бабкин тайник. И отнёс всё к газосварщику. И всё на блёсна переплавили. Ведь золотые блёсны самые уловистые на хариуса. Он их про себя называл

"жубы". И были они натурально на вес золота. Да ещё после того, как бабка пропажу обнаружила и мудохала деда половой тряпкой, гоняя по огороду. Даже из дома хотела выгнать. А потом смирилась. Ну, что с дурака старого взять? Да ещё и рыбака до мозга костей. Не пропил ведь золото.

гитара, палатка. Амуниция, у них была конечно же первостатейная. Все самое дорогое. Даже ледорубы были, хотя до льда и снега они не собирались идти, но фотки с ледорубом и бухтой веревки, это круче чем ковбой Мальборо. Они поднялись на километровую высоту, не больше. Переночевали. Пора и домой в Москву. Но Кавказ внес свои коррективы, они заблудились наглухо. Наглухо - это три дня и три холодных ночи. Сожгли бензин из зажигалки "зипо", гитару, спальный мешок, а мокрая трава че-то не горит. День похож на день, и ничего нового: с утра до вечера хромое блуждание от пропасти до пропасти, а как они туда попали, и как спуститься вниз к людям – непонятно.

Между собой, охрипшие влюбленные общались только матом. На четвертое утро, они проснулись от звуковых галлюцинаций. Им слышались: немецкая речь, смех и переливы губной гармошки. Как в фильмах про войну. Звуком все не закончилось, в палатку заглянул мужик и сказал:

- Гутен морген.

Наши герои выползли из палатки и увидели двадцать человек из группы "Эдельвейс", навьюченных до зубов, только без оружия.

Это были матерые немецкие альпинисты и в результате "э-кальских" и "бэ-кальских" переговоров, выяснилось, что они к своему восхождению готовились два года и не намерены отвлекаться от маршрута ни на секунду, поэтому не может быть и речи, о том, чтобы отвести наших страдальцев вниз к людям. Они лишь неопределенно показали ледорубом направление и тыкнули варежкой в компас. Бедолаги не хотели отпускать живых людей, тем более, они уже там вчера блуждали, куда смотрел ледоруб.

Наши твердо решили, что немцы не пройдут и легли перед ними "трупами". И немцы поставили ультиматум (немцы вообще любят ультиматумы):

- Вы идете с нами «шнеллер», покорять «алес» вершину, далее мы спускаемся с той стороны горного хребта и приводим вас в цивилизацию. Но если вы будете нас задерживать, мы вам тут же скажем "ауфидерзейн".

Русские посмотрели вдаль и вверх на сияющую снежную вершину и грустно сказали:

- "яволь"

Немцы грубо высыпали все вещи студентов на землю (ну немцы, что возьмешь) и взяли то немногое, что пригодится в походе, остальное велели бросить, собрали им с миру по карабину и пошли.

Наши 100 000 раз пожалели, что поперлись с немцами. Это все равно, что человек сломавший палец, ломает себе еще и обе ноги, чтоб с поломанным пальцем без очереди попасть в Склиф. Но отступать было поздно.

Представьте - как трудно лезть в гору человеку, который прет на вершину, только чтобы попасть вниз. Чего только стоит сон над пропастью, в гамаке прибитом гвоздиком к горе. Нормальному человеку такое приснится и он, вздрогнув, проснется...

Они вернулись домой еле живые, похудевшие, с обгоревшими на солнце лицами и слезящимися глазами. Но вернулись.

Через месяц немцы прислали им фотографию. Я ее видел: Радостные Гансы и Фрицы орут и смеются, как будто увидели в бинокль Москву. В руках вымпел покорителей вершины, а на заднем плане на снегу сидят две печальные фигуры с впалыми глазами

"... У многих катанье на коньках производит отдышку и трясение. .. "

Козьма Прутков.

Они, естественно, собрав все познания, на плохом английском пытаются ему объяснить, что "это наше место", а немец, тоже на плохом английском с немецким акцентом отвечает, что "кто первый встал, того и тапки". Через некоторое время у наших парней иссяк как запас английских слов, так и запас терпения, и один из них своим товарищам заявил на чистом русском: "Сейчас я ему дам в морду! " Тут вдруг немец меняется в лице, поспешно сползает с лежака и с ужасным акцентом, но вполне понятно отвечает ПО-РУССКИ: "Не надо в морду, не надо в морду! " Ну, как было после этого не познакомиться? Собрав все познания в языках, на англо-русско-немецком выяснили, откуда немец знает русский. Оказалось, дед воевал на восточном фронте, попал в плен и вынужденно провёл несколько лет в России. Из плена бравый вояка вывез неплохое знание русского-устного-нецензурного и твёрдую уверенность: если русский говорит: "Дам в морду! " - значит, непременно даст прямо сейчас. Военнопленный дедушка до конца своих дней в сильном волнении или в подпитии переходил на русский-устный, и всех своих детей и внуков научил, заповедав им никогда с русскими не враждовать. Так что кое-кто помнит ещё нашу Победу...