Я ухаживаю за лежачей бабушкой. Это мамина мама. Ухаживаю я, потому что больше некому. Мама работает в другом городе. К тому же, она любит выпить, и вообще, у нас с ней не очень хорошие отношения. Есть ещё младший брат, но он раз[гиль]дяй.
Полтора года назад бабушка осталась лежачей после инсульта. У неё есть две квартиры, в одной
Мне 28, у меня нет личной жизни, потому что я постоянно с бабушкой. Она капризничает, ей нужны лекарства, уколы, которые я научилась делать. Я её купаю, кормлю. Врачи говорят, что, несмотря на уход, бабушка долго не протянет, дело очень плохо. В общем, она понимает это тоже. И я попросила её переписать на меня всё её имущество, потому что это честно. И тут бабушка заявила, что не оставит всю свою семью с голой жопой. Эта квартира, в которой живем мы сейчас, достанется маме. Квартира в пригороде — брату. А на меня уже отписана... дача! Дача за тридевять земель, состоящая из шести соток бурелома, разваливающегося деревянного сарая и долгов за оплату воды и света. Машина есть только у меня, поэтому мне удобней всего будет туда ездить. Там такое хорошее место, в двух километрах река, куда сливает отходы химзавод, рядом психбольница. Мать моя , всё-таки, дочь родная, нельзя её оставить без всего. И пофиг, что она последний раз приезжала к нам год назад и ни копейкой не помогла. Брат — мальчик, ему нужно куда-то семью привести. И насрать, что он ни разу не приехал и не помог, да и вообще, бабку родную видел сто лет назад.
Я психанула. Я не могу устроиться на другую работу, потому что на этой лояльно относятся к моим периодическим отсутствиям из-за бабушки. Я не могу найти подработку, опять же из-за времени. У меня нет парня, потому что , кому понравится, что я не могут остаться на ночь, а если и остаюсь, то в 6 утра убегаю к себе. И домой не могу никого привести. Мне кажется, я пропахла мочой и говном. С деньгами тоже не очень. Бабушкина пенсия и деньги от сдачи квартиры уходят на ее лекарства, но их мало. Их не хватит на полноценную сиделку. И все равно, даже если нанять кого-то, я буду заниматься этим вопросом и ухаживать за бабушкой тоже буду. Я люблю бабушку, да. Но я хочу получить хоть какую-то материальную благодарность за свои труды.
Сказала недавно ей, что либо мы вызываем нотариуса, и она переписывает всё на меня, либо я заканчиваю свою помощь и живу так, как мне удобно. Бабушка расплакалась, обиделась, давление подскочило. Но я правда хочу, чтобы было честно.
Пришла на мастер-класс по лепке из глины. На одном занятии лепишь всё что угодно, потом изделие сохнет, его обжигают, через неделю ты его глазурируешь, а потом забираешь готовое. Пришла не в первый раз, но в первый раз в новую студию. Ведущей категорически не понравилась моя вазочка, притом не с технической стороны, типа не пропечётся или сломается, а с эстетической. Она сказала, что это фигня та ещё, и изделие моё свежеслепленное просто смяла в глиняный шар.
На следующее занятие мы пришли с подругами, заняв заранее все шесть мест на МК, и лепили пенисы. Большие и малые, толстые и тонкие, схематичные и анатомические. Спрашивали у ведущей, как правильно слепить яйца так, чтобы они в печи не потрескались. Тётка краснела как помидор и пыталась уговорить нас слепить что-то другое, но мы говорили, что за всё "уплочено", и по правилам мастер-класса мы можем лепить всё что угодно!
У нас на шестерых получилось 10 глиняных членов. Не знаю, как она повезёт их на обжиг и как будет смотреть в глаза работникам, но лично мы настроены их ещё и глазурью покрыть, и домой забрать. Ждём второго занятия. Будем потом их дарить подругам как сувенирчики.
Произошёл у меня пи[c]ец. Я в обед ложусь спать с братом, которому три года. Он проснулся, а я решила дальше поспать, так как папа был уже дома и присмотрел бы за ним. Спала я себе дальше и проснулась, когда с работы пришла мама и с порога начала орать. Оказалось так: этот мелкий мазафакер не пошёл к папе в комнату, а пошёл на улицу. Там благополучно вышел на перекрёсток и встал посреди дороги (благо там далеко не оживлённое движение машин). Мама, ехавшая в такси, слышит от таксиста: "Боже, чей же это ребёнок на дороге? " — поднимает глаза, а там он, малолетний раз[гиль]дяй, стоит посреди дороги в одной майке, сверкает на всех соседей перцом своим. А он ещё, как увидел, что мать идёт ему [ман]дюлей отвешивать, наделал целую лужу. Папа всё это время благополучно думал, что мы ещё спим. В общем, получали мы потом всей семьёй
Пару лет назад серьёзно продвинулся по службе, естественно, очень выиграл материально — должность солидная. Довольно быстро обнаружился интересный побочный эффект в виде повышенного внимания женской половины коллектива. Никогда до клубнички, как говорится, охоч не был, средняя внешность, средний доход, в браке с 24 лет. И вот теперь, кроме брезгливого недоумения, никаких эмоций по поводу собственных сотрудниц у меня нет. Я что, по их мнению, бабуин, которому достаточно сиськи в декольте показать и все? Побежал, теряя подметки и пачки денег, в койку?
Девоньки, мне 56 лет! Я ваши ужимки насквозь вижу! Мне есть кого содержать — трое детей, внуков двое! И жена, с которой столько всего пережили, что уже срослись практически, я в командировки ненавижу ездить, потому что без ее сопения над ухом не засыпаю. Всё, девоньки: кефир, клистир и теплый сортир. Адреналином меня начальство обеспечивает.
Жених заявил, что хочет, чтобы я готовила, как его мама. Я сказала, что тогда он должен зарабатывать, как его папа, ведь его мама ни дня в жизни не работала, отсюда и кулинарный талант. Он меня ударил по лицу, я вспомнила спортивное прошлое и врезала сильнее и в болевые точки. В итоге мои родители ржут и предлагают мне пойти в частную охрану, его родители отказались его впустить обратно, пока он не извинится, потому что не такую дичь воспитывали. А он считает себя правым и живёт по друзьям. Год жизни впустую, но все к лучшему, как говорится.
Моя лучшая подруга старше меня на три года, поэтому, когда мы были подростками, я чувствовала себя скорее ее младшей сестрой - она была старше, умнее в силу возраста. Мы повзрослели, разница стерлась. Но я как пряталась за нее в прямом и переносном смысле, так и прячусь, так и остаюсь для нее маленькой. Она прикрывает меня перед родителями, кормит, просит учиться на ее ошибках, а не на своих.
Она бегает под дождем босиком, фальшиво поет и не стесняется этого, рисует людей в метро и дарит им рисунки, покупает себе цветы, учится на врача и сходу запоминает вещи, которые я совершенно не понимаю. Она покупает яблоки у бабушек, выращивает фиалки на подоконнике, пишет стихи и вяжет шарфики. Она умеет подобрать слова в любой ситуации, может приехать посреди ночи, потому что мне стало плохо. Она даёт советы так, что мне кажется, что у нее за плечами целая жизнь, а не двадцать два года.
Она мечтает о большой собаке и грезит северным сиянием и морем, катается по городу на самокате и фотографирует для меня котов в чужих окнах. Она потрясающая, и мне хочется рассказать о ней всему миру. Хочется, чтобы она помнила, какая она потрясающая. Но стоит ей сказать - она только грустно улыбается и говорит: "Наверное", - неловко пожимая плечами. Но я все сделаю, чтобы она поверила.
Купила себе велик, весьма дорогой. И каждый считает своим долгом сообщить мне: "На такие деньги можно бюджетную машину купить, в Турцию слетать", "У тебя детство в жопе играет", "Тебе делать нечего, где ты кататься будешь?" Бесит уже привычка считать чужие деньги и высказывать своё мнение. Захотела и купила, катаюсь и радуюсь!
Двухтысячные годы, обычная сельская школа в Забайкалье. Приезжает с зимних каникул воодушевлённая завуч и вещает, как побывала в каком-то модном лицее в Москве, и как там все девочки красивые ходят в форме, поэтому теперь и у нас так будет. На улице в среднем минус 35 и вечный ветер, в колготках, даже обычных, не капроновых, не то чтобы холодно — в них больно. Минус 35 — это когда ты выходишь из дома, делаешь пару шагов и ощущаешь, как у тебя от боли горит лицо и лёгкие не могут вдохнуть настолько ледяной воздух. Переодеться в школе буквально негде, в туалетах вечная грязь и вонь — туда и по назначению идти страшно, в гардеробную внутрь не пускают, в лаборантские тоже. То есть, даже если прийти в лыжных штанах поверх колготок, будет негде снять их и свитер с начёсом, чтобы надеть это сраное платье. А без формы завуч отправляла домой. После того, как некоторые девочки отказались ходить в школу, родители написали коллективную жалобу, и форму отменили.
Спустя много лет у меня есть небольшой бизнес, и прежде чем внедрить какую-то новую фигню для сотрудников, я сто раз думаю: а есть ли у меня условия для внедрения этой фигни, и не школьная ли это форма в -35?
Рассказала коллега. Было им с подругой тогда лет по 14-15. 80-е годы. Гуляли по городу и проголодались. Купили чебуреки в кафе рядом с местом, где кучкуются девушки лёгкого поведения. Сели с подругой на лавочку рядом и сидят, жуют. Мужик подходит, глядя на подругу, спрашивает:
— Почём?
— 25.
— Что так дорого?
— Так с мясом же. Не сразу девчонки тогда поняли, что он не про чебурек интересовался.
Не сразу девчонки тогда поняли, что он не про чебурек интересовался.
Много лет работаю в больнице, и всегда по праву считал, что моя работа самая сложная и в психическом и физическом плане. Реально так думал, пока не повалили ко мне на приём они. Молодые учителя. Город небольшой и прекрасно запоминаю этих улыбчивых, красивых, общительных девчонок, которые группами приходят на мед. комиссию по работе. Но спустя примерно полгода-год они не идут, а ползут на приёмы, организмы больные, изношенные, глаза пустые, от улыбок нет и следа. Да и идут не за больничными, а за рецептами в аптеки, потому что с работы не отпускают. И такая тенденция уже года 3.
Недавно как раз такая была, нервное истощение, гастрит, тремор руки и это ещё анализы не сдавала. Мне, взрослому 50-летнему мужику, так и хочется взять за руку да сводить к её начальству, чтобы увольнялась бедная оттуда, жизнь себе не портила, да и посмотреть охота, что ж там за закрытыми дверьми школы творится.
Поругались мужем. Теперь спит на полу на кухне. Один. Жалко его. Но как простить мужчину, который перед мужиками на очко сел? Я видела его испуг. Он сказал, мол, перед нашими детьми не хотелось драться, а на следующий день во время ссоры накинулся на меня, поставил мне синяки, и присутствие детей его нисколько не остановило. Вот это как? По-мужски?
В детстве папа всегда ставил живую ёлку. Папа приносил её числа 23-25, пару дней она стояла на улице, промерзала, чтобы в тепле, оттаяв, был сильнее запах хвои. Однажды 25 число, а ёлки нет. Я училась где-то в классе 4-5, точно не помню. Беру топор, нашу собачку-дворнягу Бима, встаю на лыжи и иду за четыре км в лес (жила в сельской местности), мне почему-то страшно не было, страшнее было то, что Новый Год будет без ёлки. Добравшись до места назначения, нахожу зелёную красавицу, рублю, привязываю верёвкой к себе и тащу её ещё 4 км, тяжело ужасно, темнеет, но вокруг снега море, он падает крупными хлопьями... Подхожу к деревне, а на улице уже горят фонари, настоящая сказка! Дома, конечно, переполох жуткий, ребёнок пропал, всыпали мне по первое число. Как оказалось позже, папа принёс ёлку, её просто от меня спрятали, вот так их оказалось две... Прошло много лет, состарились родители, давно нет Бима, но этот поход я никогда не забуду...
В Австралии умер один из самых продуктивных доноров в мире. Его плазма спасла жизнь 2, 4 млн младенцев, потому что в ней был редкий иммуноглобулин (anti-D), который используют для создания особой сыворотки. Ее вводят беременным с отрицательным резус-фактором, чтобы не допустить резус-конфликта матери и ребенка.
Служба крови Австралийского
Он начал сдавать плазму крови, когда ему было 18, и продолжал делать это каждые две недели до тех пор, пока ему не исполнилось 81. В 2005 году он установил мировой рекорд по количеству пожертвованной плазмы — и пока в 2022 году этот рекорд не побил мужчина из США, оставался самым щедрым донором в мире.
Дочь Харрисона, Трейси Меллоушип, рассказывает, что ее отец был очень горд тем, что спас столько жизней, при этом без боли и без какого-либо ущерба для себя.
«Он всегда говорил, что это не больно, и жизнь, которую ты спасаешь, может быть твоя собственная», — вспоминает она.
И она сама, и двое внуков Харрисона получили сыворотку, созданную на основе плазмы его крови.
«Это делало [Джеймса] счастливым: слышать о многочисленных семьях вроде нашей, которые продолжали существовать благодаря его доброте», — говорит Меллоушип.
Уколы сыворотки антирезус иммуноглобулина (также известного как anti-D) предупреждают развитие гемолитической болезни плода и новорожденного (ГБН). Она происходит из-за несовместимости крови матери и будущего ребенка, когда у матери отрицательный резус-фактор, а у ребенка положительный. Иммунная система беременной женщины воспринимает компоненты крови эмбриона как чужеродное тело и вырабатывает антитела, которые его атакуют. Это может серьезно навредить здоровью ребенка, вызвать серьезную анемию, сердечную недостаточность и даже смерть.
Пока в середине шестидесятых ученые не разработали это лекарство, каждый второй младенец с ГБН умирал.
До сих пор неизвестно, почему кровь Харрисона была настолько насыщена этими иммуноглобулинами. Некоторые исследования предполагают, что это может быть связано с переливанием крови, которое ему сделали в подростковом возрасте.
Начальник на моей первой работе отличался харизмой и каким-то невероятным умением убеждать. Я тогда только-только выпустилась из института и начальника слушала, разинув рот. Как всегда бывает в маленьких говно-компаниях, коллектив мы именовали "семьёй", чисто по-человечески и из интереса перерабатывали и чуть ли не присягали на верность.
Однажды босс вызвал меня, предложил открыть ИП и через договор услуг выводить деньги, мол, никаких рисков, всё законно, а мне будет падать премия каждый месяц. Папа-юрист постучал моей головой о стол, когда я, будучи очень радостной, дома делилась новостью, и объяснил, что это простая обналичка, и у меня есть риск реально "присесть". От предложения я отказалась, отношение начальника ко мне изменилось.
С работы я ушла и только спустя лет пять случайно узнала, что бывший коллега, который согласился на авантюру, в полной финансовой яме, продал всё имущество и сейчас под подпиской о невыезде. Этот коллега был двоюродным братом начальника. До сих пор благодарю папу, что спас меня от такой ошибки.
Я работаю воспитателем группы продленного дня в школе. В моей группе есть мальчик-сирота, его родители погибли в автокатастрофе и на данный момент он находится под опекой его родной тёти. Мальчик очень хороший, добрый, вежливый, честный, но очень ранимый.
Однажды во время полдника, когда детям дают что-нибудь вкусненькое (да и воспитателю тоже), мы получили чудные булочки с вишневым повидлом, все быстренько их слопали, и только один этот мальчик ел её так тщательно, не роняя ни крохи, а потом, подняв на меня свои глаза, попросил добавки. Язык не повернулся сказать ему, что булки поштучны и лишних попросту нет. И тут осенило: я-то булку свою не съела! С радостью и светлым чувством, которое переполняло меня, я ему отдала свою!
Теперь лишний кусок в горло не лезет во время полдника, все вкусности только для этого мальчика, ему вкусно, а мне так приятно, что я могу его хоть как-то порадовать, пусть даже самым малым...