Спортивные истории

которая решила вернуться в большой спорт и снова участвовать в Олимпиаде, восхитилась и забыла.

Каково же было мое удивление, когда в феврале выяснилось, что Линдси повредилась 30 января на тренировке, но вместо моей порванной задней крестовидной связки, которая сама не срастается (необходима операция), у Линдси была порвана передняя крестовидная, плюс надорван мениск (как у меня) и ушиб кости. И при этих травмах она, посоветовавшись с врачами (!), решила все равно участвовать в скоростном спуске 8 февраля (!!!).

Через неделю после травмы! Я через неделю только костыли отложила (да и то временно, до операции), как это возможно?!

Короче, невозможно, она вышла, и на первом же отрезке трассы задела флажок и полетела так, что страшно было смотреть, ее долго упаковывали в мешок и эвакуировали на вертолете, просто жесть.

Меня с трассы довез до такси карабинер на снегоходе. Весело сказал:

- Я, конечно, не врач, но по-моему, у тебя ничего страшного.

Это как сказать, конечно. Смотря с чем сравнивать. Рядом в спасательный мешок паковали побившегося на той же трассе итальянца. Я похолодела, когда услышала, как врач спрашивает его:

- Вы знаете, где вы сейчас? А как вас зовут, помните? А какой сейчас год?

Это всё я, слава Богу, и сама помнила, и в этот момент поняла, что мне вообще-то повезло.

Бедная Линдси Вон, какая жесть, народ там рыдал буквально, и другие девчонки-лыжницы в полном шоке только качали головами. И падали потом по-глупому тоже на трассе.

прыгаем в диапазоне 50-1000 метров с домов, труб, кранов и гор, причем чаще со 100 чем с 1000 метров, и до столкновения с землей у нас в среднем от пяти до двенадцати секунд.

(Сразу оговорюсь, что проксимити-флаеры это сумасшедшие бейсджамперы. Если обычный бейс на порядок опаснее скайдайвинга, то проксимити — полеты в вингсьюте в считанных метрах от пологого склона — на порядок опаснее традиционного бейса. На них даже я смотрю с ужасом. )

…Первый мой прыжок состоялся с бейсерской Мекки под названием Мытищи. Это неблагозвучное название овевает любого российского бейсера блаженным теплом, потому что более родного места представить себе нельзя. Представьте — вы на высоте 110 метров, а внизу и на юг у вас лес и железная дорога, на север и восток асфальтобетонный завод, а на запад кладбище мусора и бетонных обломков, и выбирай себе любое направление, г? д? е? ? т? е? б? я? ? п? о? х? о? р? о? н? и? т? ь? , кхе-кхе, и прыгай вниз! Ты оторвался от точки невозврата (когда уже не можешь переиграть решение), и ты мертв через 5-6 секунд, если не предпримешь действие (например, откроешь парашют).

(Запасных парашютов у бейсеров нет в принципе. Они ни к чему, усложняют систему, добавляют вес, и вообще фу. )

Бейс как спорт привнес в мир Карл Бениш в 1978 году, прыгнув с какой-то горы с каким-то старым армейским говном. Он выжил (и, кстати, совершенно эпично самоубился в свои многия лета на публичном бейс-событии не очень давно — я расскажу про это отдельно, я там был). Для получения бейс-номера, которые присваиваются порядково, требуется подтвердить факт успешного прыжка с четырех объектов, которые, собственно, и определяют бейс как спорт: B. : Building (здание), A. : Antenna (антенна), S. : Span (пролёт), E. : Earth (природная возвышенность).

Угадайте, что отличает эти категории? Проницаемость ветром. Вы прыгаете по ветру. Парашют, открывшись, имеет все шансы развернуться на 180 градусов и радостно влепить вас в — в случае пролета (Span), вам пох[рен]; в случае антенны (Antenna), ветер вас относит от антенны; в случае геометрического здания (Building), вам пи[c]ец, если не успеете отвернуть; в случае естественной возвышенности (Earth), где воздушные струи гуляют, как им вздумается, вам пи[c]ец вдвойне, если не успеете отвернуть. По статистике 1 из 50-60 бейсджамперов умирает в ходе прыжка, и это самый рискованный, самый прекрасный вид спорта на планете. Пять секунд абсолютного концентрата, так сказать, joie de vivre. Я иногда шел прыгать в самые мрачные периоды жизни, и вот когда ты стоишь на краю 65-этажного здания одного из небоскребов Москоу-сити, и затем прыгаешь вниз, и смотришь на себя в отражении в зеркальных окнах … то по приземлении все проблемы кажутся like they are so much rubbish. If you know what I mean.

Европы, матч в Рамат-Гане 17 ноября. Бен, раньше никогда футболом не интересовавшийся, билеты честно купил, но через месяц Данила позвонил снова:

– Твои билеты же на израильскую трибуну, правильно? Что нам там делать среди врагов? Ни покричать толком, ни флагами помахать. Ты их отдай кому-нибудь, а мы тут купим нормальные, на российскую трибуну.

– У спекулянтов купите?

– Да ладно, деньги пыль. Наши так играют, так играют! В кои веки есть за кого болеть. Сычев, Кержаков, Билялетдинов! А Аршавин какая лапочка! Надо поддержать ребят.

Бен, как истинный еврей, пять билетов продал с наценкой, а по образовавшемуся бесплатному шестому решил сам впервые в жизни сходить на футбол. Перед стадионом он встретился с Данилой и его друзьями. Шестеро россиян в бело-сине-красных футболках, дико возбужденные, веселые, уже нетрезвые, с энтузиазмом размахивали флагами. Над ними развевался огромный самодельный транспарант, каждая буква размером с лист А4. На нем было написано: «Мы приехали, чтобы побеждать! »

– Ох, мы вам и всыпем! – приветствовал Бена Данила. – 3: 0, не меньше. Потом отпразднуем хорошенько. Ты знаешь поблизости хороший ресторан?

– Знаю, конечно.

– Встречаемся здесь же после игры. Отметишь с нами нашу победу. Россия, вперед!

Как вы помните, Израиль, которому от этого матча уже ничего было не нужно, неожиданно выиграл 2: 1 и почти выбил Россию из финальной пульки. Поле игры Бен шел к месту встречи и с грустью думал, что отмечание, похоже, накрылось. Однако Данила с друзьями, к его удивлению, были так же веселы, как и перед матчем, и с таким же энтузиазмом размахивали флагами. Единственное изменение претерпел их транспарант.

Три буквы на нем были заклеены и поверх написаны две другие. Теперь надпись гласила: «Мы приехали, чтобы побухать! »

вдаль на полусогнутых.

И тут я увидел эту странную «пулю» на излете, которая вот-вот должна была упасть. И действительно, она по-чаплински, отчаянно побарахталась в воздухе и больно упала копчиком на асфальт.

Странность этой «пули» заключалась не в ее внешнем виде (мужик азиатской внешности, лет тридцати, в пиджаке надетом поверх свитера, и с большой сумкой в руках) и даже не в том, что человек абсолютно не умел держаться на роликах, главное - он всем сердцем, всей душой ненавидел это свое катание, но ехал, падал, охал, сдавленно матерился, вставал и двигался дальше, чтобы опять катастрофически обрушиться через два с половиной метра.

На это катание было больно смотреть.

Наконец он упал так, что был слышен легкий биллиардный стук головы об асфальт, мужик схватился за затылок, прошипел несколько узбекских слов, знакомых мне по Советской Армии, снял с одной ноги роликовый ботинок и с силой швырнул его в кусты…

Я уже был не в силах выносить это жестокое ролико-харакировое зрелище, собрал вверенные мне кроссовки и направился к несчастному мужику.

Он беззвучно плакал, все так же сидя на асфальте, а мимо проносились смешливые роликовые «пули», оставляя после себя обрывки фраз:

- Мама, дядя упал.

- Смотри на дорогу, а то сама…

Я влез в кусты и принес мужику его роликовый ботинок, бедолага посмотрел на него с нескрываемой ненавистью, но все же надел, поблагодарил и мы разговорились.

Звали его Яша, он наполовину казах, наполовину русский. Яша рассказал, что его семью (жену, двоих детей и маму) выжили из Ташкента и они сидят сейчас где-то в Подмосковной деревне и ждут от своего кормильца кусок хлеба.

А кормильца, тем временем, выгнали со стройки, не заплатив за два месяца ни копейки и он пустился в страшную авантюру: на все последние деньги купил себе самые дешевые ролики и теперь отбивает на них копчик, почки и мозги.

Я не великий учитель катания на роликовых коньках, но как мог поддержал бедного Яшу:

- Не тушуйся и помни, ты научишься гораздо быстрее, чем учились все роллеры этого парка, ведь тебе больше всех надо…

Потом я рассказал ему, как когда-то и сам всю ночь с мокрой спиной ездил по двору, чтобы хоть чуть-чуть научиться водить машину, ведь утром мне предстояло одному отправиться в далекое-далекое путешествие…

А у Яши, до девяти утра в запасе не одна ночь, а целых полдня и еще вся ночь. Должен успеть, обязан, ведь семья надеется на него, своего защитника и кормильца.

Приободренный Яша доверил мне свою сумку, пиджак, и дело у него пошло чуть лучше, он стал падать пореже, только метров через десять, не чаще, но вот, с торможением и поворотами, конечно была беда…

… С тех пор прошло месяца два, и вот вчера в гипермаркете в меня на дикой скорости прилетело что-то большое, но в миллиметре от неизбежного столкновения остановилось как вкопанное. Я даже инстинктивно прикрыл голову.

Это был улыбающийся Яша на роликовых коньках, в фирменной магазинной майке и с картонной коробкой в руках.

До сих пор удивляюсь – И как это он меня узнал в толпе?

Яша протянул мне руку, сказал, что тогда в парке, он всю ночь катался под фонарем, побился весь, но до утра успел научиться сносно держаться за воздух и его одного из целой толпы отобрали на эту работу.

Так же стремительно, как и появился, Яша улетел в даль, с легкостью птицы, лавируя между людьми. Было заметно, что от катания на роликах он стал получать нескрываемое удовольствие…

до удачного замужества, мотивировала выбор так: «Дочка, если научишься быстро бегать эту проклятую полторашку – в жизни больше не будет страшно ничего».

Так оно и пошло. Старшая и младшая дочери учились, влюблялись, читали на досуге Переса-Реверте и обклеивали спальни постерами с Томом Крузом, средняя – бегала, бегала и бегала. Часовая тренировка с утра, трёхчасовая тренировка после обеда, искусанные в кровь губы и алые от розданных самой себе пощёчин щёки – такая жизнь пугает лишь людей, привыкших лежать на диване, а спортсмены благодаря впрыску дофамина и серотонина быстро втягиваются, да ещё и ищут возможность на досуге, пока никто не видит, пробежать километр-другой. Вскоре старшая и младшая дочери внезапно поняли, что спортсменка командует в доме, решает, на какое кино идти и прогибает под себя волевого отца по ряду вопросов, чего им никогда не удавалось.

Год спустя Алина выиграла чемпионат Валенсии среди юниоров, и тренеры всерьёз задумались, а не подрастает ли в их скромной школе будущая надежда Испании на Олимпийских играх. У Алины была в школе главная конкурентка – местная валенсийка Изабель. Изабель непрерывно ревновала к успехам Алины: «Если б у меня были такие длинные ноги, я бы бегала на три секунды быстрее… И, конечно, старший тренер вьётся вокруг неё, потому что она блондинка... И вообще, надо посмотреть, как эта семейка получила испанские паспорта! »

Когда Алина выиграла чемпионат, а Изабель уступила ей на финише десять метров, испанка после соревнований пришла в раздевалку мириться.

- Забудем обиды, сестричка. Мы столько дряни вместе хлебнули! Давай погуляем в честь окончания сезона, - предложила горячая южная сеньорита.

Алина приняла мирное предложение. Они долго гуляли по прекрасным валенсийским улочкам и, как водится у недавних соперниц, нашли друг у дружки много общего. К вечеру Алина обзавелась и вторым другом: когда девушки зашли поужинать в кафешку, хозяином которой был их общий знакомый, отец ещё одной бегуньи, тот вышел к ним навстречу:

- Уже знаю о вашем успехе, Алина. Импресионанте! Моя собственная дочь никогда не будет так же хороша, как вы или юная Изабель, но, по крайней мере, пусть берёт с вас пример, - испанец откашлялся. - Позвольте преподнести вам подарок. С этого дня и до конца года вы, как чемпионка Валенсии, будете ужинать в моём заведении совершенно бесплатно. Не говорю «можете», но говорю «будете», потому что вы ужасно меня оскорбите, если откажетесь приходить.

- О, я буду только счастлива, - сказала растроганная Алина, протягивая галантному испанцу руку для поцелуя.

Вскоре девушкам подали бесплатный ужин: паэлью и овощной салат. Бегуньи поели, поблагодарили хозяина и расстались в превосходном настроении.

После этого вечера Алина сдержала слово и стала ежедневно наведываться в заведение добродушного испанского сеньора. Он потчевал её пиццей, пастой, кальмаром с соусом тартар, морепродуктами, пирогами, наваристыми, жирными супами, и всегда следил за тем, чтобы она съедала всё до последнего кусочка «за дядю Мигеля».

И всего через три месяца Алина с треском провалилась на юниорском чемпионате Испании, проиграв победительнице тридцать метров, а своей новой подруге Изабель – двадцать пять.

Потом в школе ходили слухи, что сеньорита Изабель сговорилась с владельцем кафе, добрейшим дядей Мигелем, и они смогли лаской и заботой заставить выскочку с берегов Волги набрать роковой для бегуний лишний килограмм. Но такие слухи в прекрасной Испании принято обсуждать шёпотом и посмеиваясь.

согласованные действия и использование в игре наши сильных сторон. Я очень быстро бегал и стоял "на воротах", а партнёр (выше меня ростом и с хорошей реакцией) пытался перехватить мяч у соперников в поле. Так мы играли, от обороны и дворовые друзья-товарищи ничего не могли с нами поделать - с нашей железной дисциплиной и чётким планом. Малейшая ошибка и мой товарищ просто катит мяч в сторону ворот противника. Я резко стартую за мячом и в 50 (а то и более) % случаев забиваю.

И вот как-то в наш двор заглянули ребята из дубля "Металлиста". Мы приняли бой, очень жестко соблюдали игровую дисциплину и... победили. Техника у дублёров была несравнима с нашей, но мы стояли в глубокой защите и ждали их ошибки, где на крохотном пятачке технику не проявишь. Они все же не Стрельцовы и Нетто, и натолкнувшись на игру от обороны, ничего сделать не могли. А кроме того, у меня была очень высокая стартовая скорость, я стоял лицом к их воротом и бежал по катету, а им нужно было развернуться и бежать по гипотенузе. Товарищу нужно было только прервать поперечную передачу, а дальше я просто убегал. Он со своей задачей от справился блестяще и мы выиграли со счетом, где-то 10-6.