Жeнщина в небpoском платье, в сопpoвождении своего мужа, одетого в скpoмный костюм, сошли с пoезда на Бостoнском вокзале и направились к офису президента Гаpвардского университета.
Им не была назначена встpеча. Секретарь с первого взгляда определил, что таким пpовинциалам нечегo делать в Гарварде.
— Мы бы хотели встpетиться
— Он будет занят целый день, — сухо oтветил секретарь.
— Мы подoждем, — пpoговорила женщина.
В течение нескольких часoв секретарь игнорировал посетителей, в надежде, что в какой-то мoмент они разочаруются и уйдут. Однако, убедившись, что они никуда ухoдить не собираются, он все же решился побеспокоить президента, хотя oчень этого не хотел.
— Мoжет, если вы примете их на минутку, они скорее пойдут? ", — спросил он у пpезидента.
Тот с негoдованием вздохнул и согласился. У такого важного человека как он, уже точно нет вpемени принимать у себя людей так скромно oдетых.
Кoгда посетители вошли, президент, с суровым и высокомерным видом пoсмотрел на пару. К нему обpатилась женщина:
— У нас был сын, в течение однoго года он учился в вашем университете. Он любил это место и был очень счастлив здесь. Но, к сoжалению, год назад неoжиданно умер. Мой муж и я хотели бы оставить о нем память на территоpии университета.
Пpезидент совсем этому не обрадовался, а даже наоборот стал pаздраженным.
— Госпожа! — с дерзостью ответил он, — мы не можем ставить статуи всем, кто учился в Гарварде и умер. Если бы мы делали так, то это место походило бы на кладбище.
— Нет, — поспешила возразить женщина, — мы не желаем устанавливать статую, мы хотим построить новый корпус для Гарварда.
Президент осмотрел выцветшее клетчатое платье и бедный костюм и воскликнул: — Корпус! Вы имеете представление, сколько стоит один такой корпус? Все Гарвардские здания стоят более семи миллионов долларов!
Минуту женщина ничего не отвечала. Президент с радостью зло улыбнулся. Наконец он их выгонит!
Женщина повернулась к мужу и тихо сказала:
— Так мало стоит построить новый университет? Так почему же тогда нам не построить свой университет.
Мужчина утвердительно кивнул. Гарвардский президент побледнел и выглядел растерянным.
Мистер и миссис Стэнфорд встали и вышли из кабинета. В Пало-Альто, в Калифорнии они основали университет, который носит их имя, Стэнфордский университет, в память о своем любимом сыне.
В день открытия Леланд Стэнфорд сказал супруге: "Дети Калифорнии будут нашими детьми"...
Фальшивая невеста
- Ох, и хороша! – Качал головой полковник Радищев. – Пятый день забыть не могу! Улыбнётся – так и на душе сразу светло. Станом тонкая, руки белые, а глаза-то, глаза…
- Ну коли по душе пришлась, барин, так женись. – Добродушно отозвался Панфилыч.
Радищев хмыкнул. Но неделей позже он заслал сватов в имение Аблязовых.
Он, в свои сорок три года, вдруг влюбился одномоментно и пылко. Будто мальчишка какой! Увидел у церкви девушку со старушкой-няней, до того хорошенькую, что глаз не мог отвести. И стало ему сниться, что ведет он эту девушку под венец, и плачет от счастья, глядя в её добрые глаза.
Слуга полковника, Панфилыч, тихо посмеивался в усы: барину жениться пора. Ведь, на самом деле, отставка была не за горами. Значит, пора возвращаться в родной Малоярославец, привести туда молодую жену, да растить деток… Составить счастье ему вполне могла эта девушка-красавица. Какое поместье поблизости? Аблязовых? Надо выяснить на досуге, есть ли у них дочери. Ему сообщили верно: есть у Григория Александровича дочь. Зовут Анастасией. Лет ей девятнадцать. Скромна, мила, приданое хорошее. Да и что говорить – Аблязовы древний дворянский род! Воевода Обляз служил трём удельным князьям в шестнадцатом веке… Так что семейство с традициями и явно воспитало свою дочь надлежащим образом.
Сначала Афанасий отписал помещику: дескать, прошу разрешения явиться к вам и поговорить относительно вашей дочери. Ответ был положительным, и в первых числах августа 1727-го приехал полковник Радищев к Аблязовым. Глава семейства встречал его лично на крыльце, затем прошли в горницу, где и составили предметный разговор. Афанасий юлить не стал, признался, что встретил такого-то числа красавицу у церкви, да решил свататься.
«Ну коли так, приезжай на смотрины», - порешил Аблязов. Три дня спустя взволнованный Радищев прикатил в усадьбу на трёх экипажах – с подарками и сватами. Смущённую невесту вывели к нему, и он снова обомлел от восторга. Ладная, нарядная, но какая скромница! «Назначим свадьбу на 10-е сентября, - решил Аблязов, - со священником нашим я сам договорюсь».
Перед венчанием он почти не спал. Всё представлял себе будущую жизнь в Малоярославце со своей красавицей. Приехал к церкви загодя, потом привезли невесту. Лицо её было покрыто, и, как не стремился полковник Радищев разглядеть девушку, не смог. Лишь когда пришло время произносить слова согласия, Анастасия откинула свою вуаль. И это… была не она.
На ватных ногах он выходил из церкви под руку с законной женой. Обескураженный, потрясённый, никак не мог понять: что это произошло? Кто это? Но вокруг радостно кричали, и помещик Аблязов гордо обнял дочь. «Она? » – сглотнув, спросил Радищев. «Конечно, она! » - подтвердил помещик.
Он выяснил всё сразу. Фальшивая невеста, которую предъявляли ему на смотринах, которую он и углядел когда-то в церкви, была крепостной девушкой. Воспитывали её вместе с барышней, одевали в точности, как хозяйку. Была она Анастасии и подругой и помощницей. Аблязов обманул его, но деваться уже было некуда. К дому же, тесть доверительно зашептал на ухо зятю, что к приданому добавит ещё кое-что. Будут жить, не бедствовать. Вскоре Радищев получил назначение в город Глухов, куда отбыл вместе с женой и только-только появившимся на свет сынишкой Николаем. Оттуда Радищевы перебрались в Стародуб, где родилась их единственная дочь Анна. А уж после Афанасий перебрался в Малоярославец, как мечтал. Да только не с той, которая грезилась ему.
Фальшивая невеста осталась дворней, и молодая барыня была очень несправедлива к ней – словно простить не могла, что когда-то Афанасий полюбил именно её. Жили Радищевы друг с другом не слишком ладно, а историю их женитьбы позже пересказывал внук – Александр Николаевич Радищев. Тот самый, что написал знаменитое «Путешествие из Петербурга в Москву».
Есть основание предполагать, что в качестве сюжета для своей "Барышни-крестьянки" А. С. Пушкин мог позаимствовать именно эту семейную легенду Радищевых.
В 17 лет её исключили из колледжа. В 25 лет она потеряла мать. В 26, решившись на шаг, поехала в Португалию преподавать английский. В 27 вышла замуж, но муж оказался жестоким. В 28 развелась и погрузилась в тёмный мир депрессии. В 29, став одинокой матерью, почувствовала стабильность. В 30, на грани отчаяния, подумала, что нет смысла жить, но вместо того, чтобы сдаться, она отдала всю свою энергию письму. Это было письмо с её рукописью "Гарри Поттер и философский камень", отправленное в издательство Bloomsbury. На 31 году она выпустила свою первую книгу. В 35 — уже 4 книги, и её признали автором года. На 42 году её новый роман разошёлся тиражом в 11 миллионов экземпляров за первый день выпуска
В 1939 году 25-летний математик Джордж Данциг учился в Калифорнийском университете. Однажды он на 20 минут опоздал на пару по статистике. Тихонько вошел, сел за парту и завертел головой, пытаясь понять, что пропустил.
На доске были записаны условия двух задач.
«Ага», подумал Данциг, «ясно — это, видимо, домашнее задание к следующей паре». Студент переписал задачи в тетрадь и стал слушать профессора.
Дома он трижды пожалел о том, что опоздал на пару. Задачи были действительно сложными. Данциг думал, что, вероятно, пропустил что-то важное для их решения. Однако делать было нечего. Через несколько дней напряженной работы он все же решил эти задачи. Довольный заскочил к профессору и отдал тетрадь.
Профессор — его звали Ежи Нейман, если кому интересно — рассеянно принял задание. Да, мол, хорошо. Он как-то не смог сразу вспомнить, что не задавал студентам ничего подобного…
Когда спустя некоторое время он таки просмотрел то, что принес ему ученик, у него просто глаза на лоб полезли. Он вспомнил, что действительно в начале одной из лекций рассказывал студентам условия двух этих задач.
Двух неразрешимых задач.
Двух задач, которые не мог решить не только сам профессор, но и остальные выдающиеся умы того времени.
Однако Данциг просто прослушал ту часть лекции, в котором говорилось о неразрешимости этих задач. И решил их
Женщина, которая изобрела WI-FI.
Хеди Ламарр (Хедвиг Ева Мария Кислер) – блистательная актриса 30-40-х годов прошлого столетия, слава к которой пришла, благодаря австрийско-чехословацкому фильму «Экстаз» (1933). Эта лента считается первым эротическим фильмом. Сцена, где 19-летняя девушка на протяжении 10 минут купалась обнаженной
После выхода фильма родители в срочном порядке выдают дочь замуж. Мужем Хеди становится Фриц Мандл – австрийский миллионер, занимавшийся производством оружия. Новоявленный супруг в приступе ревности попытался скупить все копии скандального фильма с участием жены, чем вызвал еще больший интерес публики. Сам же Мандл относился к супруге как к очередному дорогому приобретению. Он хвастается красавицей-женой буквально повсюду. Хеди присутствовала даже на совещаниях по разработке оружия. Бросая томные взгляды в сторону деловых партнеров, девушка параллельно вникала, о чем шла речь на собраниях.
Четыре года Хеди Ламарр была птицей в золотой клетке. Она буквально сбежала от мужа. Хеди подсыпала горничной снотворного, переоделась в ее платье и спустилась по веревочной лестнице с верхнего этажа замка. Присутствуя на собраниях мужа, она, как никто другой понимала масштабы фашистской угрозы, нависшей над Европой. Хеди села на пароход «Нормандия» и отправилась в Америку. К счастью, в Штатах еще не забыли обнаженный триумф актрисы и тут же предложили ей выгодный контракт, посоветовав лишь сменить имя Хедвиг Ева Мария Кислер на звучный псевдоним Хеди Ламарр.
После начала Второй мировой войны, Хеди Ламарр обратилась к правительству США со своими инновационными идеями в сфере усовершенствования дистанционного управления торпедами, а также технологию «прыгающих частот». В гос. департаменте Совета Изобретателей только снисходительно улыбнулись и посоветовали актрисе «помогать» стране, блистая на экране.
Первым, кто серьезно воспринял идеи актрисы, был Джордж Антейль, композитор-авангардист. Механическое пианино стало тем программируемым устройством, на котором проводили свои исследования энтузиасты. Несколько месяцев ушло на доработку идеи.
Изобретение под названием «Система секретных сообщений» было все-таки запатентовано. Концепция, слишком опередившая свое время, тогда не была внедрена, правительство не оценило изобретение и сложило на полку. Только в 1962 году во время Кубинского кризиса идею Хеди Ламарр усовершенствовали и стали использовать в военных целях.
Позже изобретение Хеди Ламарр стало фундаментальным для развития технологии Wi-Fi.
В 1990-х годах некоторые энтузиасты, узнав о той, кто стоял у истоков беспроводных компьютерных сетей, пожелали представить Хеди Ламарр к медали Чести Конгресса, но безуспешно.
Только в 1997 блестящий ум голливудской красавицы был оценен по достоинству, и она стала первой женщиной-лауреатом премии BULBIE Gnass Spirit of Achievement, позиционируемой как «Оскар изобретающего мира».
День рождения Хеди Ламарр (9 ноября) отмечается в США как День изобретателя.
Хеди Ламарр скончалась 19 января 2000 года в городе Орландо во Флориде на 86-м году жизни. Прах актрисы был согласно завещанию развеян на её родине, в Австрии, в Венском Лесу. В 2014 ее имя посмертно ввели в Национальный зал славы изобретателей США.
В 2014 ее имя посмертно ввели в Национальный зал славы изобретателей США.
Не было у славистов занятия любимее, чем расшифровывать наше всё - главный памятник русской письменности «Слово о полку Игореве».
Дело не только в том, что «Слово» было написано очень давно и язык с тех пор поменялся до неузнаваемости.
Дело в том, что: а) оно было написано вообще без пробелов между словами, как тогда было
И вот свои вариации расшифровок этих мест ежегодно предлагали знаменитые филологи, литературоведы, историки и писатели.
Переводов «Слова» насчитывается буквально сотни.
А потом произошло пришествие Олжаса Сулейменова. Этот казахский Чингисхан от филологии устроил славистам такой разгром под Калкой, что они не могут отойти от потрясения до сих пор.
В своей книге «Аз и Я» Сулейменов разобрал большинство темных мест «Слова» - легко, непринужденно и до отвращения убедительно.
Будучи тюркологом, специалистом по тюркским языкам, он без каких-либо проблем понял «Слово» лучше любого слависта-русиста.
Потому что, оказывается, это произведение написано на страшном русско-славянско-половецко-кипчакском жаргоне, то есть кишмя кишит тюркизмами, которые автор вставлял в текст с той же непринужденностью, с которой сегодняшний менеджер говорит об офшорах, стартапах и прочих краудсорсингах.
Выяснилась масса любопытных вещей.
«Куры города Тьмутаракани», до которых «доскакаше» один из героев, наконец перестали кудахтать. Эти птички, так смущавшие веками переводчиков, оказались обычными стенами: «кура» - у тюрков «стена».
«Дебри Кисани» из темных лесов, окружавших великий русский град Кисань, неизвестно, правда, где находившийся и куда потом девшийся, превратились в «дебир кисан» - «железные оковы».
«Тощие тулы», хоронившие князя, обратились из совсем уж фантасмагоричных «прохудившихся колчанов» в худых вдов, обряжавших князя в последний путь. Ибо у тюрков «тула» — это «вдова».
«Птица горазда», над которой тоже сломали голову многие переводчики, переводя ее как «очень быструю птицу», стала «горазом», то есть по-тюркски - петухом.
И так далее, и тому подобное.
Смысл всего произведения в результате этих многочисленных изменений оказался кардинально новым, текст - почти неузнаваемым.
Сказать, что слависты обиделись, - ничего не сказать. Книгу Сулейменова встретили гробовым молчанием. Ее существование просто проигнорировалось.
Но с тех пор ни одного нового перевода «Слова», ни одной серьезной работы о нем больше не выходило.
Потому что писать о нем, не принимая во внимание правок Сулейменова, теперь невозможно. А признать их нестерпимо обидно.
А признать их нестерпимо обидно.
Помните народного артиста РСФСР Игоря Дмитриева (1927-2008), которому В. Гафт посвятил дружескую эпиграмму:
«Опять в лосинах, эполетах
Он скромненько стоит бочком.
Изящен, молод не по летам,
И х… вост по-прежнему торчком! »
По словам Игоря Борисовича, который и сам обожал шутки:
- Между прочим, старые мхатовские актеры очень любили это занятие. {розыгрыши}
Качалов и Москвин на пари входили, к примеру, в парадное, раздевались догола, поднимались на лифте на пятый этаж, прятали свои вещи и, прикрывая причинные места, звонили в первую попавшуюся дверь и говорили: «Простите, мы подкидыши! »
Остальное было не важно, узнавали их или нет. Иногда давали одежду, иногда захлопывали перед их носами дверь… Проигравшие пари – Леонидов или кто-то еще – оплачивали гульбу в самом шикарном ресторане.
Тут весь интернет дружно умиляется на Киану Ривза, который по-доброму поговорил с мальчиком в аэропорту. Ах-ах, звезда снизошла до простого человека. По этому поводу вспомнилось.
Ленка, моя жена, отправилась в роддом за нашей младшей дочерью, а я остался дома со старшей. Дочка впервые за свою двухлетнюю жизнь так надолго рассталась
Я вышел с дочкой во двор, сел на лавочку на детской площадке перед подъездом. Мне казалось, что отсюда я раньше увижу скорую, да и дочке станет легче на свежем воздухе. Она действительно перестала плакать, но дышала по-прежнему тяжело, с жуткими хрипами. И тут меня окликнул очень знакомый голос. Я поднял голову и увидел Татьяну Друбич.
Сейчас, может быть, не все помнят эту актрису, она почти не снимается. Но тогда был пик ее популярности, только что вышли «Асса» и «Десять [мав]ритят». А для меня она была еще… как объяснить? Ну, знаете, как те, кто в 13-14 лет посмотрел «Гостью из будущего», фанатеют по Наташе Гусевой? А на мои 13-14 пришлись «Сто дней после детства» с четырнадцатилетней Друбич. Без сомнения самая красивая девочка советского кино, именно ее я представлял себе в подростковых грезах. И вот она стоит передо мной во плоти и спрашивает, как дела у Лены, родила уже или еще нет.
Я знал от жены, что Друбич водит дочку в детсад поблизости и иногда гуляет с ней после садика на нашей площадке. Но меня она видела впервые – то есть не только выделила Ленку среди других мамочек и запомнила, что ей скоро рожать, но и узнала дочку, которая сидела уткнувшись мне в грудь, завернутая в одеяло. Уже уровень Киану Ривза плюс 10, но это только начало.
Друбич кивнула на дочку и спросила, что с ней. Я поморщился – какое ей, популярной актрисе, дело до наших плебейских проблем? – и неохотно ответил:
– Плохо дышит, ждем скорую.
– Давайте я ее посмотрю, – вдруг сказала Друбич. – Я доктор.
И в доказательство достала из сумочки стетоскоп. Я ничего не понял. Какой доктор, почему вдруг доктор? Но покорно дал ей осмотреть девочку.
– Это астма, – постановила Друбич. – Но не бойтесь, приступ не сильный, от такого не умирают. Посадите ее вот так (она показала), сожмите грудную клетку вот здесь и спокойно ждите скорую. Всё будет хорошо.
От ее уверенных слов я успокоился, дочка переняла мое спокойствие и стала дышать ровнее. Вскоре приехала скорая. Оказалась и правда астма. Она потом сопровождала дочку долгие 13 лет, до нашего переезда в США, и там бесследно прошла. То ли вызывавший ее аллерген остался в нашей московской квартире, то ли в целом нью-йоркская экология настолько лучше московской.
Потом я прочел, что Татьяна Друбич действительно не только актриса, но и врач. Окончила мединститут, параллельно со съемками вела прием в районной поликлинике. То-то, наверно, пациенты удивлялись. Вот такие у нас бывают артисты, куда там Киану Ривзу.
100 лет Леониду Гайдаю
«Талант — это искра Божья. Не хочется говорить банальности, но талант всегда штучен. Гайдай, вне всякого сомнения, был отмечен Богом. Природа его таланта - это доброта, любовь, уважение к людям и, конечно, уникальное чувство юмора. Леонид Иович видел смешное там, где большинство из нас его не замечают. В жизни не каждый
Режиссёр Савва Кулиш
В это может быть и сложно поверить, но отцом советской кинокомедии стал настоящий фронтовой разведчик. Леонид Иович Гайдай проходил воинскую службу сначала в Монголии, а затем на Калининском фронте. Неоднократно участвовал в боевых операциях по захвату вражеских «языков». В 1943 году, будучи сержантом разведроты, Гайдай подорвался на противопехотной мине и получил тяжёлое ранение ноги. Он перенёс пять операций, но мастерство хирургов и собственная сила воли позволила будущему культовому режиссёру и актёру сохранить ногу: «Одноногих актёров не бывает», – с присущим ему чувством юмора говорил Гайдай фронтовым докторам. В 1944 году, после лечения в госпитале, Леонид Иович был комиссован. Гайдай вспоминает, как к ним в Монголию приехал военный комиссар для набора в действующую армию:
– Кто в артиллерию?
– Я!
– В кавалерию?
– Во флот?
– Да подождите вы, Гайдай, дайте огласить весь список!
Впоследствии этот эпизод режиссёр воспроизвёл в знаменитой картине «Операция «Ы! » и другие приключения Шурика». За свою жизнь Народный артист был награждён многочисленными наградами, среди которых Орден Отечественной войны I степени и медаль «За боевые заслуги». .
В 1847 году 24-летний дерзкий столичный хлыщ, потомственный дворянин, отставной гусар Сергей Лисицын ступил на палубу корабля под Андреевским флагом, стремясь попасть в Америку. Был принят в офицерской кают-компании дружелюбно, но в пьяном виде наговорил дерзостей командиру корабля и стал подбивать матросов на мятеж. Капитан
Когда арестант освободился от пут и сорвал повязку с глаз, на горизонте он увидел уходящий корабль. Благородный капитан оставил ему чемодан с одеждой, три пары сапог, тулуп (Охотское море – не тропический океан), пару пистолетов, шашку, кинжал, запас сахара и чая, золотые карманные часы, складной нож, пуд сухарей, две фляги с водкой, чистые записные книжки, бритвенный прибор, огниво, запас спичек и даже 200 гаванских сигар.
Ко всему этому прилагались отличное ружьё с 26 зарядами и записка командира корабля: «Любезный Сергей Петрович! По Морскому уставу вас следовало бы осудить на смерть. Но ради вашей молодости и ваших замечательных талантов, а главное, подмеченного мною доброго сердца я дарю вам жизнь… Душевно желаю, чтобы уединение и нужда исправили ваш несчастный характер. Время и размышления научат вас оценить мою снисходительность, и если судьба когда-нибудь сведёт нас снова, чего я душевно желаю, то мы не встретимся врагами. А. М. ».
Дворянин Лисицын сроду ничего не делал своими руками: в имении его обслуживали крепостные, в полку опекал денщик. Зная, что корабль шёл по Охотскому морю, он надеялся, что его оставили на одном из клочков суши гряды Алеутских или Курильских островов. Но вскоре убедился, что его положение хуже некуда. Он был зажат судьбой в клещи двух морей. Перед ним плескалось холодное Охотское море, а за спиной шумело дремучее «зелёное море тайги». А в ней – медведи, волки, рыси, ядовитые змеи…
За неделю «русский Робинзон» устроил себе дом с печью, смастерил мебель. Сделал пращу, лук и стрелы (благоразумно решив беречь патроны к ружью). И правильно – зимой в его дом рвалась голодная волчья стая – убил из ружья 8 хищников в упор. А перед этим подстрелил медведя, обеспечив себя тёплой шубой и запасом медвежатины. Ловил рыбу, собирал и сушил грибы.
12 апреля Сергей Лисицын прогуливался по берегу, оценивая последствия весенних штормов, и увидел лежащего ничком человека. Без сил и чувств. Выяснилось, что Василий, так звали несчастного, – с транспорта, шедшего в Русскую Америку. Судно дало течь, все с него сбежали, а его с сыном забыли. Корабль нашли неподалёку. Помимо 16-летнего паренька на нём оказались две овчарки, коты, 8 холмогорских коров, бык, 16 волов, 26 овец, запасы продуктов, инструменты, семена ячменя и ржи, а ещё оружие, телескоп, две подзорные трубы, самовар, строительный и огородный инструмент.
Семь месяцев одиночества напрочь выветрили у «барина» всю дворянскую спесь. С таким хозяйством и ещё с двумя парами крепких и умелых рук они за лето не только обновили дом и баню, но и научились делать масло, сметану, сыр и творог. Вспахали поле и собрали урожай ячменя и ржи. Организовали обильный лов морской и речной рыбы. Начали сбор и переработку грибов, ягод и лесных трав. Словом, зажили трудовой коммуной.
…. В 1857 г. писатель Александр Сибиряков встречался с гостеприимным хозяином медных и золотых приисков в Приамурье Сергеем Лисицыным. Залежи медной руды и золота тот когда-то нашёл, будучи в одиночестве. Он был назначен правительством ещё и управляющим этими землями. Василий «Пятница» был при нём. Его сын учился в Московском университете.
А в Петербургском университете за счёт Лисицына учились оба сына командира корабля, который когда-то высадил смутьяна-гусара на пустынный берег. Став богатым человеком, Сергей Лисицын нашёл старика, проводил его в последний путь и взял на себя все заботы о его детях.
Младшая дочь Александра III, Ольга, считалась некрасивой: вздёрнутый "романовский" нос, очень серьёзный взгляд, всегда без улыбки. Любила рисовать. Легко находила общий язык с отцом, а вот с матерью они друг друга не понимали. Ольга тяготилась шумными балами, не хотела "блистать" в свете - то, без чего не мыслила свою
И вот как-то в апреле 1903 года брат Ольги Михаил пригласил её в Гатчину посмотреть парад Лейб-гвардии кирасирского полка. Во время парада внимание великой княгини неожиданно привлёк бравый ротмистр Николай Куликовский. Их взгляды встретились... И всё, что было раньше, перестало иметь значение...
Путь к семейному счастью у царской дочери и кирасира занял 13 (! ) лет, что, безусловно, подтверждает глубину их чувств. Больше всех противилась мезальянсу вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, а после неизменно относилась к нетитулованному зятю с нескрываемым презрением. Однако скорое будущее показало, что положение госпожи Куликовской значительно лучше положения любой великой княжны или княгини. В революционном хаосе Ольге Александровне удалось не только сохранить всех членов своей семьи, но и уехать из России, избежав ареста.
В 1981 году Людмила Чурсина получила роль французской журналистки в картине Тамары Лисициан "На Гранатовых островах". Это был остросюжетный фильм по повести Генриха Боровика "Момент истины»".
В сценарии было прописано несколько постельных сцен. Для одного эпизода в центре Москвы сняли Президентский номер в Хаммеровском центре. Цена аренды огромная, и к полудню номер нужно было освободить.
Сцена небольшая. Герой в постели обнимает героиню, потом она его, и затем полуобнажённая героиня подходит к окну и открывает штору.
Партнёром Людмилы Чурсиной должен был быть Александр Михайлов. Но он по каким-то причинам сильно задерживался. Время бежит, деньги утекают, а не снято ни одного кадра.
Режиссёр уже удалила всех посторонних со съёмочной площадки. Актриса лежит в постели, ждёт. Вдруг в дверь впихивают какого-то юнца в халате, и режиссёр командует:
- Мигом в постель! Актриса вам всё объяснит! Мотор!
Людмила Чурсина, которой на тот момент было уже 40 лет, так рассказывала о неожиданном знакомстве под одеялом: - Тебя как зовут? - Саша... - А меня тётя Люда.
- Тебя как зовут?
- Саша...
- А меня тётя Люда.
Иван Андреевич Крылов об одном из приёмов у Его Величества Александра I:
«Что царские повара! С обедов этих никогда сытым не возвращался. А я прежде так думал - закормят во дворце... Убранство, сервировка одна красота. Сели - суп подают: на донышке зелень какая-то, морковки фестонами вырезаны, да все так на мели и стоит, потому что супу-то самого только лужица. Ей богу, пять ложек всего набралось. А пирожки? — не больше грецкого ореха. Рыба хорошая - форели ведь гатчинские, свои, а такую мелюзгу подают...
За рыбою пошли французские финтифлюшки. Как бы горшочек опрокинутый, студнем облицованный, а внутри и зелень, и дичи кусочки, и трюфелей обрезочки - всякие остаточки. На вкус недурно. Хочу второй горшочек взять, а блюдо-то уже далеко (...)
А сладкое! Стыдно сказать... Пол- апельсина! Нутро природное вынуто, а взамен желе с вареньем набито. Со злости с кожей я его и съел. Плохо царей наших кормят надувательство кругом. .. Вернулся я домой голодный-преголодный»
Призрак Оперы.
В марте 1908 года во время плановой инспекции подземелий Гранд Опера рабочие сломали стену, казавшуюся лишней и преграждающей путь в соседний подвал, и за стеной обнаружили скелет человека.
Опасаясь скандала, директор решил показать скелет своему знакомому жуpнaлиcтy. Месье Гастон Леру был страстным театралом, к тому же
Месье Леру умел деликатно формулировать, и директор надеялся, что после выхода его статьи новость утратит остроту и скандала удастся избежать.
Гастон Леру склонился над находкой: скелет был припорошен кирпичной пылью, форма черепа была весьма странной.
Должно быть, при жизни этот несчастный был ужасающе уродлив. Но на мизинце скелета сверкало дорогое кольцо. Судя по форме – женское, сделанное по ювелирной моде 60-х годов прошлого XIX века.
Парижский оперный театр, Гранд Опера или Опера Гарнье, как его называют по имени архитектора, - самый большой оперный театр в мире. Это здание поражает своей красотой и роскошью внутреннего убранства. Оно огромно - но большинство посетителей даже не догадывается, насколько: ведь они видят только надземную часть здания.
Подземелья Оперы – одна из легенд Парижа: они огромны, располагаются на нескольких уровнях, там множество коридоров, половина из которых обрушились от времени и не отреставрированы до сих пор, поскольку современные строители не уверены, что попытка реставрации не приведет к обрушению всего здания. В этих коридорах легко заблудиться и погибнуть, а под центром Оперы находится настоящее подземное озеро. Воду из этого озера в XIX веке использовали в гидравлических машинах для обслуживания декораций. И до сих пор оно используется как водный резервуар на случай пожара, к тому же осушить его полностью просто невозможно: здание построено над одним из ответвлений Сены.
Гастон Леру был потрясен не самим фактом обнаружения мертвеца в Опере (в этих подземельях остался бы незамеченным целый полк), сколько чудовищным уродством черепа и наличием изящного женского кольца.
Изображение кольца опубликовали во всех газетах, пытаясь найти кого-то, кто узнает эту вещь и тем самым прольет свет на тайну личности неизвестного, умершего в подземельях Оперы около тридцати лет тому назад. Никто не откликнулся, и неизвестный так и остался неизвестным, а тайна его смерти так и осталась тайной.
Но Леру был хорошим журналистом, и ему удалось разговорить несколько старых рабочих, трудившихся при театре со времен его постройки. И они рассказали историю о том, что один из архитекторов якобы был человек с изуродованным лицом. Ему приходилось носить маску: даже могучие каменщики пугались и крестились при виде его.
Родом архитектор был из какой-то французской деревушки, мать нагуляла его и пыталась скрыть беременность, до последнего утягивая живот корсетом, вот и родился бедняга с такой головой.
Потом мать продала его цыганам как диковинку. Но архитектор он был очень искусный: вроде бы, обучался где-то на Востоке, куда его завезли цыгане.
Он был одинок, и дирекция предоставила ему квартирку в Опере. Бедняга влюбился в одну из хористок по фамилии Даэ. Но она не отвечала ему взаимностью, тем более, что у нее был богатый покровитель.
Но архитектор как-то заманил ее в свой дом и продержал две недели в подвале. Что там между ними произошло, неизвестно, однако архитектор отпустил хористку добровольно. А сам просто исчез. Говорили, будто он замуровал себя где-то в подземельях Оперы и таким изощренным способом покончил с собой.
А еще говорили, будто он сам – или его призрак – до сих пор ходит по коридорам Оперы и может проникнуть куда угодно через тайные переходы, которые сам же построил в толще стен и внутри колонн.
Эта история Леру понравилась, но показалась недостаточно романтичной и зловещей. Поэтому он решил придумать собственную версию.
Таинственного уродца в маске он назвал Эриком, сделав его не только гениальным архитектором, но и гениальным композитором, «Ангелом музыки», обучающим юную хористку пению, а потом с помощью жестоких преступлений открывающим ей путь на сцену. Его возлюбленная получила имя Кристина и куда более благородный характер. А вместо богатого покровителя прекрасной певице судьба подарила знатного жениха Рауля де Шаньи. Так был создан один из популярнейших триллеров в истории литературы. Свой роман, вышедший в 1910 году, Гастон Перу назвал «Призрак Оперы».
Режиссер Владимир Петров начал съёмки легендарного фильма "Пётр I" в 1935 году. На роли Меншикова, Шереметева, Екатерины довольно быстро утвердили звёздный состав: Михаила Жарова, Михаила Тарханова, Аллу Тарасову. Поиск актёра на главную роль оказался долгим и мучительным. Царь-плотник на экране должен был покорять мощью,
Николай Черкасов, репетировавший роль Петра I на сцене Пушкинского театра, тоже участвовал в пробах. Актёр потрясающего дарования, Черкасов мог сыграть всё, что угодно. Когда Петров увидел его в гриме, он застонал от сожаления. Рост, острый взгляд, порывистость - всё подходило, но! Черкасов был моложе, а из-за своей худобы выглядел гораздо моложе возрастных Жарова и Тарасовой. Ансамбль не складывался.
Было жаль расставаться с Черкасовым, помощник режиссёра в задумчивости подошёл к актёру, попросил снять приклеенные усы, вгляделся в худощавое лицо Николая Константиновича и воскликнул: "Вылитый царевич Алексей! И гримировать не надо! ". Исполнитель роли главного антагониста царя-реформатора был найден. В Пушкинском театре про Черкасова шутили: "С вечера до утра от царевича до Петра". Но кому же доверить главную роль?! . .
Николая Симонова позвали на пробы от безысходности, он был пятнадцатым по счёту претендентом на роль царя. Совершенно другая фактура, в театре играл современников. Но ему сбрили волосы надо лбом, надели парик, приклеили петровские "кошачьи" усы и... о чудо! Вот он, Пётр! "Глаза сияют, лик его ужасен, движенья быстры, он прекрасен! ". Историки, консультанты фильма, сомневались: "Он не похож ни на один из 25 известных царских портретов". Алексей Толстой их успокоил: "Симонов сыграет так, что его фотокарточка станет двадцать шестым портретом Петра! ". И эти слова оказались пророческими...
