Из жизни знаменитостей VIP

харизме дался ему нелегко.

С ранних лет его жизнь была непростой. Родившись в многодетной семье, он потерял отца в возрасте двух лет. Мать не могла в одиночку обеспечивать троих детей, и младшего Талгата была вынуждена отдать в детский дом.

В приюте он замкнулся, избегал общения и подвергался насмешкам из-за своих кривых ног и тщедушного телосложения после перенесенного рахита. В 14 лет Талгат впервые влюбился, но девочка отказалась с ним встречаться из-за его физических недостатков. И вот тогда он всерьёз занялся собой.

Это был не только спорт, которым он каждый день занимался до изнеможения, а ещё бальные танцы и боевые искусства.

В старших классах появилась мечта: приехать в Москву и стать знаменитостью как его кумир Брюс Ли. Для этого он усердно учил русский язык. Часами вслух читал русскую литературу и даже полностью переписал «Войну и мир» Льва Толстого, добиваясь грамотного правописания и красивого почерка.

К окончанию школы он свободно и почти без акцента говорил на русском языке, что казалось удивительным, потому что в первом классе он не знал по-русски ни слова.

«Не бывает чудес. Чтобы добиться успеха, нужны регулярность и дисциплина. Если что-то сделать 100 раз, это не может не получиться», — рассказывал позже актер.

Несмотря на все усилия, во ВГИК он поступить не смог, но его физическая подготовка помогла парню попасть в цирковое училище. Чуть позже 18-летнего студента заметили кинорежиссёры, и уже на первом курсе он получил свою первую роль в кино.

В своём кинодебюте в фильме «Баллада о комиссаре» он гениально сыграл белогвардейского поручика, настоящего негодяя и мерзавца. Первая успешная роль предопределила его амплуа в кино как злодея. Хотя в жизни он был противоположностью своих героев и на первое место для себя всегда ставил мужскую честь и благородство.

Первая блистательно сыгранная роль в кино позволила ему на втором курсе перевестись из циркового училища во ВГИК. И он стал упорно идти к своей цели дальше.

В 1971 году Талгат получил актёрский диплом и много снимался в кино, часто совмещая работу актёра и каскадёра. Но настоящая слава пришла к Нигматулину в 1979 году после роли жестокого и циничного пирата Салеха в знаменитом советском боевике «Пираты XX века».

К сожалению, успех, деньги и слава не сделали его счастливым. Ещё в юности, занимаясь каратэ, он увлёкся духовными учениями и, возможно, поэтому попал под влияние восточной секты «Четвёртый путь». В Советском Союзе этим движением управляли аферисты международного уровня - уроженцы города Фрунзе (Бишкека) Абай Борубаев и Мирза Кымбатбаев.

В секту входили более тысячи советских граждан, среди которых были и известные художники, и актёры, и даже чиновники из некоторых азиатских республик. Все они регулярно посещали занятия и собрания, а также платили членские взносы. По некоторым данным, бюджет секты измерялся сотнями тысяч советских рублей!

Талгат входил в ближний круг руководства и был преданным членом секты. Однажды хозяева приказали ему срочно прибыть в Вильнюс. Он бросил все дела, и из Кишинева, где находился на съёмках, срочно вылетел в Литву. На месте выяснилось, что его хотят использовать как одного из боевиков для наказания нерадивых литовских адептов, которые отказались передавать свои взносы в «центр». К тому времени в Вильнюс уже прибыли около десятка накаченных и подготовленных молодых мужчин, которые, как и Талгат, были мастерами боевых искусств и также преданы хозяевам секты.

Но тут случилось непредвиденное. Талгат впервые отказался выполнять приказ своих «гуру» и те постановили, что за непослушание он сам должен быть жестоко наказан.

Обстоятельства смерти актёра остаются неясными и сегодня. По официальной версии следователей, он верил в святость своих учителей и смиренно переносил побои, пока не скончался. Потому что, как позже выяснило следствие, его избивали люди, с которыми при желании он смог бы легко справился.

По другой версии, которую продвигали литовские журналисты, Нигматулин в то время уже был зависим от наркотиков, которыми его регулярно снабжали в секте. Косвенно за эту версию говорит и тот факт, что его старший брат, с котором он навёл связи сразу после детского дома, был торговцем наркотиков и в те годы отбывал в тюрьме свой второй длительный срок. Талгат не терял с ним связь и регулярно отправлял ему на зону деньги и передачи. Кстати, по рекомендации брата он и оказался в этой секте.

По версии журналистов, во время избиения Талгат находился в прострации под воздействием наркотиков и поэтому не мог себя защищать.

Была ещё одна маловероятная версия, что Талгат якобы был мазохистом и мечтал о мучительной смерти, чтобы приобрести на том свете святость. Но с этим плохо стыкуются ближайшие планы актёра, когда он уже снимался в одном фильме и дал согласие сниматься ещё в двух картинах. А ведь Талгат всегда считался очень дисциплинированным и ответственным актёром, и всегда выполнял свои обещания.

В итоге следствие остановилось на версии, что актёр вначале сам дал себя избить и воспринимал это как наложенное на него наказание. А когда понял, что его наказывают не просто избиением, а собираются убить, то с переломанными ребрами уже был не в силах себя защитить.

Когда жена впервые увидела обезображенное после побоев тело мужа, она потеряла сознание. Преступников нашли и отправили в заключение: Борубаев получил 15 лет строго режима, Кымбатбаева осудили на 12 лет, остальные получили от 10 до 13 лет.

Судьба их оказалась печальной. Борубаев через два года скончался в тюремной больнице от туберкулёза. Кто-то был убит на зоне в результате разборок, другие умерли от болезней, а один сошёл с ума и закончил свою жизнь в закрытой психлечебнице.

Только один Мирза Кымбатбаев из семерых осужденных вышел на свободу, отсидев полный срок. В 1998 году он вернулся в уже независимый Кыргызстан и опять стал активистом своей секты. Снова завоевал авторитет и влияние. Он умер в 2006 году от цирроза печени.

Дети Талгата Нигматулина унаследовали его творческий талант. Сын Саид стал актером, старшая дочь Урсула путешествует по миру, владеет 13 языками, а младшая дочь Линда у себя на родине стала известной актрисой и певицей. И к тому же получила коричневый пояс по карате.

Талантливый актёр Талгат Нигматулин ушел из жизни в результате мучительной смерти в возрасте 35-ти лет. В этом человеке одновременно сочетались два дарования: талант драматического актёра и мастерство каскадёра.

Прах Нигматулина захоронен в Ташкенте, где он жил в последние годы и работал на киностудии «Узбекфильм».

Сегодня исполняется 105 лет со дня рождения писателя.

После того, как откровенный «Дневник» Юрия Нагибина о его личной жизни с Беллой Ахмадулиной был опубликован, первый муж Беллы Евгений Евтушенко написал стихотворение в её защиту: Он любил тебя, мрачно ревнуя, и, пером самолюбье скребя, написал свою книгу больную, где налгал на тебя и себя. Евтушенко и Белла поженились, наверное, потому, что были первыми поэтами своего поколения. Самыми признанными, самыми популярными, самыми-самыми. Вместе они прожили три года, бурно ссорились, мирились... Всё закончилось как-то само собой. К тому же он был конформистом, а её отчислили из института за отказ участвовать в травле Пастернака. Белла Ахмадулина и Юрий Нагибин к тому времени уже были знакомы. Как-то на одной вечеринке в честь дня рождения Евтушенко пьяный Юрий Нагибин встал на колени и попросил Беллу выйти за него замуж. Евтушенко бросил в Нагибина тяжелым подносом, к счастью, промахнулся.

Нагибин понимал, что на его жизнь надвигается что-то неотвратимое, как тайфун на маленький остров. Но надеялся, что тайфун пройдет мимо. Между Беллой Ахмадулиной и Юрием Нагибиным уже была неловкая первая близость, Белла уже написала ему стихи, а Нагибин продолжал играть роль старшего друга, «седого, усталого красавца».

«Я понял, что негаданное свершилось, лишь когда она запрыгала передо мной моим черным придурком-псом с мохнатой мордой и шерстью, как пальмовый войлок; когда она заговорила со мной тихим, загробным голосом моего шофера; когда кофе и поджаренный хлеб оказались с привкусом ее; когда лицо ее впечаталось во всё, что меня окружало».

Они пошли в «Эрмитаж», и Нагибин впервые не испытывал трепета перед картинами, вазами и доспехами — девушка рядом с ним, которая смеялась тоненьким детским смехом, была совершенней. Юрий Нагибин мог часами ждать от нее звонка, не сводя глаз с телефона. Но однажды телефон «потерял над ним власть» — Белла пришла насовсем. Белла Ахмадулина и Юрий Нагибин стали жить вместе. Нагибин сходил с ума от счастья — рядом с ним была такая женщина! Он сдувал с нее пылинки, всюду возил ее в своем автомобиле. Личная жизнь Беллы Ахмадулиной и Юрия Нагибина цвела как майский сад. Ровесники Беллы, бедные поэты-шестидестяники, засматривались на ее шляпы с вуальками, модные туфли, сумочки... Красавица, богиня, ангел...

«... Я так гордился, так восхищался ею, когда в битком набитом номере она читала свои стихи нежно-напряжённым, ломким голосом и любимое лицо её горело, — я не отважился сесть, так и простоял у стены, чуть не падая от странной слабости в ногах, и мне счастливо было, что я ничто для всех собравшихся, что я — для неё одной... ».

Но Белла Ахмадулина и Юрий Нагибин были совсем разными.

Белла — импульсивная, безалаберная. Нагибин — невероятно дисциплинированный и педант во всем. Он просыпался ровно в семь, делал зарядку, в восемь спускался в столовую. К этому времени на столе должны были стоять тарелка овсянки на воде и вазочка с тремя абрикосинами. Если этого не было, он приходил в бешенство. Если задерживался обед, просто свирепел. Не выносил, когда опаздывали, когда нарушали слово... Белле Ахмадулиной было трудно жить на этом «особом режиме». К тому же друзья всегда были для нее важнее, чем возлюбленные.

По улице моей который год

Звучат шаги — мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход той темноте за окнами угоден.

Личная жизнь Беллы Ахмадулиной и Юрия Нагибина бурлила и вскипала. Очень скоро их отношения стали нервными и сложными. Нагибин и Ахмадулина то расставались, то снова сходились. Однажды перерыв длился целый год, но он без нее не мог. Оба они любили выпить, мать Нагибина сокрушалась:

«Уходят два красавца — приходят две свиньи».

Но у Беллы эта проблема с каждым годом усугублялась. С ней стало тяжело. Она могла пропасть на несколько дней и появиться с каким-то непонятным милиционером и маленьким ребенком: «Это мой друг, он будет у нас жить». Юрий Нагибин все терпел и продолжал вести дневник о Белле Ахмадулиной и своей жизни с ней. Считается, что последней каплей стал эпизод, описанный Аксеновым в «Таинственной страсти»: неожиданно герой возвращается домой и застает свою жену, поэтессу, спящей в объятиях женщины.

Это или другое, но было что-то, что потрясло и смертельно оскорбило Юрия Нагибина. Дальше он пишет в дневнике о Белле Ахмадулиной без восхищения, в каждом слове яд, ненависть, желание ударить как можно больнее. «А ведь в тебе столько недостатков. Ты распутна, в двадцать два года за тобой тянется шлейф, как за усталой шлюхой, ты слишком много пьешь и куришь до одури, ты лишена каких бы то ни было сдерживающих начал, и не знаешь, что значит добровольно наложить на себя запрет, ты мало читаешь и совсем не умеешь работать, ты вызывающе беспечна в своих делах, надменна, физически нестыдлива, распущена в словах и жестах».

Даже ради ребёнка!

Белла Ахмадулина любила Юрия Нагибина, или не хотела терять привилегии жены обеспеченного человека, но она решилась на совершенно безумный поступок. Вместе с Галиной Сокол, новой женой Евтушенко, они пошли к знакомой директрисе детского дома, и она отдала им детей. Белле — девочку, Галине мальчика. Белла дала Ане свою фамилию и отчество — Юрьевна. Нагибин взбесился: «Даже ради ребенка жить я с тобой не буду! »

И он никогда не воспитывал эту девочку. Юрий Нагибин писал о Белле Ахмадулиной в дневнике: «Рухнула Гелла (так Нагибин называл Беллу в своем дневнике), завершив наш восьмилетний союз криками: "Паршивая советская сволочь! " Это — обо мне, — горько писал он. — Но тонкая, детская шея, деликатная линия подбородка и бедное маленькое ухо с родинкой — как быть со всем этим? И голос незабываемый, и счастье совершенной речи, быть может, последней в нашем повальном безголосье — как быть со всем этим?»

откуда взялось это имя «Умка». У меня была сначала идея, что это, возможно, традиционное имя для белых медвежат у северных народов (примерно как у нас «Барсик» для котов или «Жучка» для собак).

Гм! Не тут-то было!

«Умка» по-чукотски – это на самом деле белый медведь, однозначно не «медвежонок», а крупный половозрелый самец, я бы даже сказал: альфа-самец, который совокупляется практически со всеми встреченными самками.

Мне стало любопытно, как же авторы мультфильма так, гм, опростоволосились в отношении имени медвежонка для детского мультфильма…

Довольно быстро выяснилось, что имя «Умка» в данном случае – это «продукт вторичный», видимо, автор сценария мультфильма (Юрий Яковлев, 1922-1995), как говорится, «слышал звон, но…»

Была такая пьеса довольно известного советского поэта, Ильи Сельвинского, под названием «Умка – белый медведь». Она была написана в 1935 году, пользовалась БЕШЕНОЙ популярностью в 1936-1937 гг. (в Москве она шла с постоянными аншлагами на сцене Театра Революции), но – в апреле 1937 г. была запрещена. Вряд ли Юрий Яковлев в свои 14-15 лет ходил в театр на ту пьесу, а режиссеры мультфильма Пекарь и Попов – они были еще моложе Яковлева.

Так что, видимо, название той довольно известной в 1935-1936 гг. пьесы Яковлев МОГ СЛЫШАТЬ, но подробностей о ее содержании, скорее всего, просто не знал.

Дело в том, что содержание той пьесы было - своеобразным.

Некоему партийному руководителю на Чукотке (по национальности, между прочим, – грузину), местный житель, которого как раз зовут «Умка», подкладывает свою жену – типа, это местный обычай, гостю положено спать с женой хозяина, иначе – смертная обида.

Секретарь райкома Арсен Кавалеридзе "вынужден подчиниться" местным традициям.

А потом Умка приезжает к Кавалеридзе домой с «ответным визитом» и, в качестве ответной «любезности», требует ceкса уже с женой партфункционера.

Жена Кавалеридзе, Нина, мягко выражаясь, не в восторге от этой идеи свингерства с представителями нацменьшинств Крайнего Севера, но ее подруги (да и муж) уговаривают ее с Умкой переспать, «чтобы не уронить авторитет партии большевиков у местного населения».

Да, забыл сказать – это все в стихах!

Например:

«Нина. А я люблю, чтоб мужчина был груб!

Бокова (смеясь). «Сказала она зловеще... »

Нина. И вообще — я хочу быть вещью.

Маляша. Вещью?

Нина. На кой мне эмансипация? . .

А? Что ты смотришь? Чуть свет просыпаться.

Туфель куда-то под кресло подлез.

Глаза во сне. Ноги — как сваи.

И ты уже мчишься, дико зевая,

Причем ни один подлец

Не уступит места в трамвае! "

Стихи, конечно, – просто Пушкин! : -)

Особенно на Чукотке в 1930-е годы было явно актуальным упоминание героиней трамвая : -)

Но – «пипл хавал», народ на эту вот пьесу активно ходил, в Театре Революции (позднее – им. Маяковского) были постоянные аншлаги…

Напомню – это 1937 год!

Люди с лупой изучали узоры на обложках школьных тетрадей в поисках «профиля Троцкого», довольно часто – находили : -), со всеми вытекающими последствиями для тетрадей и их изготовителей…

А здесь – в пьесе некий ПАРТИЙНЫЙ НАЧАЛЬНИК, ГРУЗИН, переведенный в далекие северные края (сразу вспоминается «ТУРУХАНСКИЙ КРАЙ»), с РУССКОЙ ЖЕНОЙ, начинает проводить некие ceксуальные эксперименты при участии местного населения…

Совершенно не удивительно, что пьесу в итоге запретили. Но – дико удивительно, как цензура вообще пропустила это все в 1936 году! Причем пьеса в театре шла ПОЛТОРА ГОДА!

И только в апреле 1937 года – спохватились…

Сослались на «мнение чукчей, посетивших спектакль».

В «Правде» от 18 апреля 1937 г. было напечатано «Письмо чукотских зрителей»: «…спектакль дает неправильное понятие о быте и нравах населения Советской Чукотки... Умка приказывает своей жене ложиться с гостем, а гость – партработник Кавалеридзе – принимает это угощение. Затем, когда Умка приезжает в гости к партработнику, он, в свою очередь, требует, чтобы жена Кавалеридзе спала с ним... » И поскольку «ни один чукча уже не придерживается этого дикого и оскорбительного обычая», следует «прекратить это безобразие и снять эту пьесу с репертуара».

Уже 21 апреля вышло специальное Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О пьесе И. Сельвинского «Умка — Белый Медведь» :

1. Снять с репертуара пьесу И. Сельвинского «Умка — Белый Медведь», поставленную московским «Театром Революции», как антихудожественную и политически недостойную советского театра.

2. Указать т. Керженцеву на слабость контроля Комитета по делам искусств в отношении репертуара московских театров.

3. Дать в газетах (в хронике) сообщение о снятии с репертуара пьесы И. Сельвинского «Умка — Белый Медведь».

Интересно, что Сельвинский, несмотря на то постановление, практически не пострадал, через пару лет он был принят в партию и - не бедствовал.

Правда, Политбюро потом (в 1944 г. ) опять собиралось по поводу его стихов - но это уже другая история, не имевшая никакого отношения к белым медведям и "пропаганде свингерства"...

Между прочим, я сильно сомневаюсь, могла ли, при таком «фривольном» сюжете, эта пьеса 90-летней давности быть поставлена в настоящее время в российских театрах…

Тем не менее, не далее, как три года назад эта пьеса была снова вытащена из многолетнего "небытия" - но не на театральных подмостках, а, как ни удивительно, - в российском суде.

Некое текстильное предприятие попыталось запатентовать торговый знак «УМКА» для своей детской продукции.

«Союзмультфильм», ессно, запротестовал. Так вот, юристы текстильной компании сделали «ход конем»: они заключили соглашение с наследниками автора пьесы "Умка - Белый Медведь" И. Л. Сельвинского, об использовании в рекламе их продукции слова «Умка». : -).

Но судья был тоже не лыком шит!

С его точки зрения, ответчик не представил доказательств того, что «пьеса Сельвинского И. Л. "Умка - Белый Медведь", изданная в 1935 году, персонажем которой является охотник Умка, муж Тинь-Тинь - дочери черного шамана Чайвуургын, имела какую-то известность среди потребителей текстильных товаров для детей на дату приоритета спорных товарных знаков»

Товарный знак «Умка» остался в итоге за «Союзмультфильмом». : -)

на невский лёд. Преданность и самоотверженность Алексея Орлова не остались незамеченными. Он был возведён в графское достоинство и приближен к императору.

Вскоре после коронации на одном из приёмов Николай захотел побеседовать со стоявшим поодаль Орловым и подозвал его к себе. Генерал поспешно двинулся к царю, но поскользнулся на натёртом до зеркального блеска паркете и чуть не упал. Кто-то из придворных поддержал его и ехидно заметил: "Берегитесь, граф, полы здесь очень скользкие! ". Колкое замечание было сделано неспроста: младший брат генерала, сражавшегося с мятежниками, Михаил, был как раз тем самым мятежником. Больше того, по непонятным причинам царь считал Михаила Орлова одним из главных заговорщиков, и ему грозила судьба быть осуждённым вне разрядов.

Разумеется, царь всё слышал. "Нет, для тебя полы никогда не будут такими! " - с чувством ответил Николай. И, надо сказать, слово своё сдержал. Алексей Орлов сделал блестящую карьеру и всегда пользовался поддержкой царя. Благодаря заступничеству Алексея Фёдоровича, обещавшего отдать жизнь служению императору, Михаил Орлов отделался всего лишь ссылкой в родовое имение под Калугой. И это при том, что ни один(! ) из декабристов, а за них тоже, кстати, просили влиятельные родственники, помилован не был...

«Борис Годунов», зрителем которой был Николай II. После оваций вдруг раздались крики: «Гимн! Гимн! » — и на сцене грянули «Боже, царя храни! », под который хористы ринулись к царской ложе и рухнули на пол. Шаляпин в замешательстве тоже опустился на одно колено… Когда дали занавес, артист поинтересовался: что, собственно, происходит? Оказалось, что хор решил воспользоваться присутствием в театре государя и подать на «высочайшее имя» просьбу о прибавке к пенсии. Шаляпин не придал значения случившемуся. «Пел я великолепно, — сообщал он в письме из Петербурга. — Успех колоссальный. Был принят на первом представлении «Бориса Годунова» государем и в ложе у него с ним разговаривал. Он был весел и, между прочим, очень рекомендовал мне петь больше в России, чем за границей». Через два дня певец выехал в Монте-Карло и уже там узнал о масштабах скандала: его посчитали инициатором верноподданнической политической акции. И кто? Даже близкие друзья. Валентин Серов прислал ему ворох вырезок с короткой припиской: «Что это за горе, что даже и ты кончаешь карачками. Постыдился бы». Плеханов прислал некогда подаренный ему Шаляпиным портрет с припиской: «Возвращаю за ненадобностью». Во Франции в вагон артиста ворвалась молодежь с криками «лакей», «мерзавец», «предатель». А в 1927 году певцу досталось уже от советской власти, которая до этого вполне терпимо относилась к постоянно гастролирующему Шаляпину. Повод нашелся еще менее значительный. Будучи в Париже, Федор Иванович направился к отцу Георгию Спасскому в собор Александра Невского на улице Дарю – место встреч русских беженцев. Во дворе церкви Шаляпина окружили русские дети и инвалиды, просившие милостыню. Растроганный певец после молебна дал банковский чек на 5000 франков для помощи нуждающимся детям российских эмигрантов. Через русскоязычную газету «Возрождение» Спасский поблагодарил певца за сочувствие несчастным. Эта заметка дала повод к яростной травле Шаляпина: его поступок в СССР расценили как пособничество белоэмиграции. Громче других певца критиковал Владимир Маяковский. В «Комсомольской правде» было опубликовано его стихотворение «Господин народный артист», которое завершалось такими строками: А тех, кто под ноги атакующих бросится, с дороги уберет рабочий пинок. С барина с белого сорвите, наркомпросцы, народного артиста красный венок! За неделю до этого в журнале «Польске вольности» была опубликована беседа Маяковского с редактором этого издания, в которой поэт заявил: «Я не был в опере что-то около 15 лет. А Шаляпину написал стишок такого содержания: Вернись теперь такой артист назад на русские рублики — Я первый крикну: — Обратно катись, народный артист Республики! » В результате Шаляпина лишили звания Народного артиста Республики и навсегда закрыли ему возможность вернуться на Родину. Кстати, Владимир Владимирович, видимо, забыл, как в 1916 году, после оперы «Борис Годунов» познакомился с уже знаменитым тогда певцом и робко предложил ему: «Вот бы написал кто-нибудь музыку на мою трагедию, а вы исполнили». Шаляпин на это лукаво заметил: «Вы, как я слышал, в своем деле тоже Шаляпин? » — «Орать стихами научился, а петь еще не умею», — отшутился поэт. Есть мнение, что Шаляпин стал для Маяковского разменной монетой для сведения счетов с русской эмиграцией. Бывшие соотечественники презирали Маяковского. По их мнению, свой талант бывший футурист направил на воспевание чекистов и их черных дел. В популярной эмигрантской газете «Последние новости» о Маяковском говорили, что в своих методах он уподобился мяснику и прокладывает себе путь «от прохвоста к сверхчеловеку».

новых имен.

В советские времена были популярны имена, связанные с личностью вождя мирового пролетариата В. И. Ленина. От его инициалов произошли имена Вил, Вилен и Владлен, а Нинель - Ленин наоборот. А сочетание фамилий двух идеологов марксизма Карла Маркса и Владимира Ленина подарило имя Марлен. Несмотря на уже существующее в Европе имя, наш Марлен заиграл новыми красками. Не остался без внимания и Иосиф Сталин, увековеченный в имени Пофистал (победитель фашистов Иосиф Сталин). Другие деятели социалистического государства Лев Троцкий и Феликс Дзержинский стали Троледом и Фэдом.

Не могли не отразиться на появлении имен-неологизмов и события мирового масштаба. Так, революционное прошлое страны подарило обществу женские имена Баррикада, Люция и Революция. Достижения научного и технического прогресса остались запечатлены в именах Юргар (Юрий Гагарин), Персострат (первый советский стратостат), Рэм (революция, электрификация, индустриализация), Трактор. В одной семье родились двойняшки - мальчик и девочка. Его родители назвали Рево, а её - Люция, но Рево потом имя поменял, потому что его товарищи переделали в Рёву. А довольно распространенное на Западе имя Гертруда, с легкой руки отечественной пропаганды получило значение «героиня труда». По такому же принципу имя Дима трактовалось как «диалектический материализм», а среднеазиатская Дотнара стала означать «дочь трудового народа». Ну и куда без ознаменования главных «пролетарских» праздников – имена Октябрина и Ноябрина, призванные напоминать о памятных днях календаря, стали весьма распространенными. Даздраперма - Да здравствует Первое Мая. Лагшмивара - Лагерь Шмидта в Арктике. Одну девочку родители назвали Баррикадой (родилась в день Парижской коммуны 18 марта). В классе её звали просто Баря и никто не обращал на это внимания - может, сокращённое от Барбары. Но когда на выпускном при выдаче аттестатов прочли: "Баррикада Иннокентьевна», все засмеялись, а бедная девочка со слезами выбежала из зала.