Однажды Сергей Соловьёв позвонил Александру Абдулову и попросил его (по-дружески) сыграть в маленьком эпизодике. Сыграть алкаша. Режиссёру нужен был акцент, яркое пятно: алкашик идейный и одухотворённый.
Соловьёв снимал картину «Дом под звёздным небом», а на дворе стояли юные девяностые.
Абдулов с удовольствием
И вот такая маленькая сценка – Абдулов приносит бак, а Михаил Ульянов его покупает.
- Так это же, - говорит Ульянов, - От бомбардировщика!
- Ну и что, что от бомбардировщика?! – отвечает Абдулов.
Александру сделали чудовищный грим и сцену быстро отсняли. Через неделю раздался звонок.
- Понимаешь, Саша, - сказал Соловьёв, - Мы посмотрели материал, забавно! А у меня по сценарию персонаж, которого играет Ульянов, умирает. Вы вроде так хорошо с ним разговаривали – тебе необходимо быть на его похоронах. Давай мы продлим твою роль.
Придумали, что на «похоронах» будет играть гимн СССР, а Абдулов орать: «Я этого не вынесу! ». Сняли. Через 5 дней вновь звонок:
- Понимаешь, ты был на похоронах, так убивался по поводу кончины, что на поминках ты просто обязан быть!
Сняли поминки. Через неделю вновь звонок:
- Саш, понимаешь, у меня по сценарию вся семья уезжает в Америку. А ты так здорово прощался на поминках, что проводить их точно должен.
Всё хорошо, тоже отсняли. Через несколько дней опять звонок:
- Ты знаешь, тут у меня такая ситуация, я в конце всех убиваю, давай и тебя убьём.
- Давай! – согласился актёр.
Придумали, что героя Абдулова убивает шальная пуля, когда он тащит пропеллер от самолёта. «А вентилятор-то как же? » - спрашивает он и умирает.
И вот после всего этого вновь звонок. Услышав в трубке голос Соловьёва, Абдулов не выдержал:
- Серёжа! Всё! Ты меня уже убил! - Вот в этом-то и дело, - отвечает режиссёр, - Будем снимать похороны!
- Вот в этом-то и дело, - отвечает режиссёр, - Будем снимать похороны!
Российский император Павел I (1754-1801) любил играть в шахматы и слыл хорошим игроком.
Однажды к нему во дворец привели из тюрьмы человека, осужденного за высказывания против императора. Павел, расспрашивая об обстоятельствах дела, спросил его:
— Играешь ли ты в шахматы?
— Да, — ответил арестант.
Они сыграли три партии, и император все проиграл.
— Отпустите его на свободу, — приказал Павел. — Такой замечательный шахматист не может быть преступником.
Пришла ко мне девочка — мы ей давали прочесть сценарий на предмет героини.
— Ты где-нибудь уже снималась? — спрашиваю.
— Да.
— Где?
— У Вас, — надо было видеть мою удивленную морду. — Пригласила весь класс на премьеру, а Вы меня вырезали.
С ужасом вспоминаю: в «Робинзоне» был большой объект — «Родительский дом». Снималась чудная
— Понравилась тебе роль героини? — спрашиваю.
— Нет.
«Какая странная девочка. Фильм явно будет иметь успех, сразу станет кинозвездой…»
— А кого бы ты хотела сыграть?
— Маньку-Облигацию.
— Ну что ты говоришь? Манька-Облигация — прожженная… А ты! ? Посмотри на себя…
Словом, отправил я ее домой. Потом пробовал на Маньку разных (и даже очень знаменитых) актрис. И играли они хорошо… А все равно как-то не по правде. Я, как Станиславский, говорил себе: «Не верю! » Уже съемки начались, а Маньки-Облигации нет.
И вот тогда я решил — без всяких проб, прямо на съемки — вызвать эту странную девочку.
После первого же снятого кадра я понял: вот она, Манька-Облигация! Живая, настоящая…
(С) Станислав Говорухин, «Черная кошка»
P. S. Маньку-Облигацию сыграла замечательная Лариса Удовиченко
После революции семье Александра Блока жилось тяжело, однако первое время поэт сохранял оптимизм и стоически переносил бытовые трудности. В один из холодных осенних вечеров 1918 года Блок, подбадривая жену, прочёл ей тютчевские строки:
"Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые,
Его призвали всеблагие,
Как собеседника на пир".
Любовь Дмитриевна тут же с улыбкой заметила: "Пригласить-то пригласили, вот только кормят на пиру неважно! ".
Александр Панкратов-Черный рассказывает...
У меня есть однофамилец Александр Панкратов, тоже режиссёр. (Я не только играю, но и поставил несколько кинокартин, например, "Похождения графа Невзорова". ) Чтобы нас различали, я и взял псевдоним Панкратов-Черный: тот Панкратов - светленький. А то нас однажды так перепутали! . .
Когда Саша женился, у него родилась дочь. Но все почему-то подумали, что дочь родилась у меня. Я был в командировке - поздравления принимала тёща.
- Здравствуйте, - звонят ей. - Можно Сашу?
- Он в командировке.
- Очень жаль, хотели его поздравить.
- А с чем?
- Как с чем? У него же дочь родилась!
- А-а, ну хорошо, я сама поздравлю, - отвечала тёща.
Приезжаю из командировки, смотрю: со мной в семье никто не разговаривает. Тёща глядит мрачным взглядом.
- Любовь Васильевна, - спрашиваю её, - что случилось?
Она говорит:
- Ну что, кобеляка, добегался?! Кто эта несчастная, от которой у тебя дочь? Платишь ли ты ей, помогаешь ли?
Я с ума сходил, две недели вспоминал, от кого бы у меня могла быть дочь. Наконец до меня дошло. Позвонил Саше Панкратову - действительно у него родилась дочка. С чем я его и поздравил.
Пушкин и Ветер с моря дул...
6 июня - День русского языка. Почему 6 июня? Потому что именно 6 июня появился на свет наш великий Александр Сергеевич Пушкин, не только поэт, не только «наше всё», но и человек, создавший современный русский язык. Ведь как писали на Руси до Пушкина?
…Случается иногда сим ей избавляти
Любовника погибла почти
От той гибели целой и противустати
Любви и злой ревности чрез весь живот вечно…
Это стихотворец Василий Тредиаковский, написано примерно лет за 70 до рождения Пушкина. Понять можно, но с трудом. И появляется Александр Сергеевич:
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты…
Вот он, русский язык, великий и могучий!
А как разговаривали до Пушкина? «Сия юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одарённая…»… И Пушкин: «Эта молодая прехорошенькая актриска…». За свою короткую жизнь он умудрился совершить революцию в русском языке!
Или, может, это совпадение, ведь язык сам изменяется со временем? Вряд ли… После «Слова о полку Игореве» и до Пушкина на Руси практически не было литературы, а язык без литературы умирает. 700 лет – ни одного значительного произведения, только Державин, Ломоносов и уже упомянутый Тредиаковский, которых невозможно читать. Ещё Крылов, Фонвизин, протопоп Авакум, и, если погуглить, всплывёт Жуковский. Всё! А в Европе – Рабле, Бокаччо, Шекспир, Мольер, Сервантес, Лопе де Вега… Так что все эти 700 лет язык наш ждал появления гения…
А каких высот достигла литература российская во времена Пушкина! И ещё 100 с лишним лет после смерти поэта она держала планку – так сильно повлиял на неё потомок Ганнибала. Список бесконечен – Лермонтов, Тургенев, Гоголь, Чехов, Толстой, Есенин, Бродский, Вознесенский… И разговорный язык соответствовал литературе…
А потом произошло падение… Кто, как сейчас модно говорить, тот нулевой пациент, который первым произнёс фразу «Имеет место быть закипание супа»? Где тот чиновник, так ответивший на простой вопрос «Как пройти к метро? »: «Что касаемо ваших целей по осуществлению порядка прохода граждан к структурам метрополитена, то есть мнение, что вскоре будет произведён полный комплекс работ всех городских ведомств по этому вопросу»? А как фамилия того поэта, написавшего строки «Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде, восемнадцать мне уже. »? А, прости Господи, «У меня мурашки от моей Наташки»? «Это же зашквар! Жесть! » - скажу я. «Весьма дурно! » - сказал бы Пушкин… Рано, рано убрал Александр Сергеевич своё серебристое крыло, охраняющее нашу речь и литературу…
Так, может, пора спасать наш язык? Нет, не надо – он справится, как когда-то давно справился с засильем французских слов (с помощью опять же Пушкина, правда). И сейчас он устоит под напором эстрадных графоманов, словесного мусора и всех этих «харассментов» и «каминг-аутов». Вот уже телеканал «Матч» запретил употребление англицизмов и бедные комментаторы вместо понятного всем «андердога» должны говорить «аутсайдер»… Слово «отстающий» в их лексиконе отсутствует. Скоро, надеюсь, к «Матчу» подтянутся телеканалы «Культура» и «Спас», потому что фразы типа «бойфренд Анны Ахматовой» и «апгрейд Симонова монастыря» немного режут слух…
А Александр Сергеевич смотрит на нас со своей высоты и грустит. А, может, посмеивается и просит свою жёнушку: «Натали, а прочти мне ещё раз те стихи…». «Ветер с моря дул, ветер с моря дул, нагонял беду, нагонял беду…» - читает Натали и Пушкин хохочет: «Вот как надо было мне моего «Онегина» писать! И денег в два раза больше, платят-то построчно! ». А всех любящих русский язык – с праздником! Илья Криштул
А всех любящих русский язык – с праздником!
Илья Криштул
Обсуждали тут с друзьями английский юмор. И я вспомнил историю, когда мне повезло испытать его на себе.
Второй курс аспирантуры. Я пишу диссертацию по риторике Путина и Буша. Они только что покинули свои посты, и исследований по ним в Москве нет вообще.
Поэтому факультет отправляет меня в командировку в Лондон, чтобы в библиотеке LSE я нашёл всю нужную информацию.
Встреча с английским юмором произошла прямо на границе, в аэропорту Хитроу.
Британский пограничник долго рассматривал мой паспорт, наконец спросил:
— Сэр, я вижу у вас визу Academic visitor. Она довольно редко встречается. Расскажите, пожалуйста, для чего именно вы прилетели?
— Я пишу диссертацию по президентской риторике Путина и Буша, сэр. В связи с отсутствием какой-либо информации по этой теме в Москве, я намерен искать ее в библиотеке LSE.
Пограничник на меня внимательно посмотрел:
— Сэр, то есть вы хотите сказать, что у президента Буша есть риторика?
— Это я и собираюсь выяснить, сэр. — Удачи, сэр. Удачи. И поставил мне въездной штамп.
— Удачи, сэр. Удачи.
И поставил мне въездной штамп.
Кем был Наполеон Карлович по специальности?
По диплому был артиллеристом. Выиграл 40 сражений подряд. А что толку? Все решает последнее сражение. Он сам честно оценил свои полководческие таланты:
- "Моя истинная слава не в сорока сражениях, выигранных мною. Ватерлоо их всех зачеркнуло. Но не будет забыт и не может быть забыт
Т. е. он считал себя юристом, профессором кафедры государственного права?
(Кстати, юристом он стал случайно. В военном училище, за нарушение дисциплины, попал на гауптвахту. Попросил в камеру книги. Дежурный надзиратель кинул в камеру первую попавшуюся книгу. Ею оказался учебник "Римское право"... Так Наполеон Карлович, лежа на нарах, от безделья, прочитал учебник. И стал видным юристом, автором Великого Гражданского кодекса).
Но Наполеон Карлович понимал, что никакой Кодекс не станет великим без Великого бюджета. Любое государственное величие - это только производное от государственного бюджета.
Без денег не может быть величия.
И Наполеон Карлович создал такую систему Казначейства, такую налоговую и таможенную систему, что бюджет не справлялся с поступающим золотом. Бюджет Франции при Наполеоне был настолько "профицитным", что в него закладывались даже будущие войны. И хоть бы что. Денег было - завались.
Франк - вот что создал Наполеон.
И что, Наполеон Карлович считал себя великим финансистом?
Нет, в своих воспоминаниях он вообще не вспоминает о франке. Он не считает себя ни полководцем, ни юристом, ни финансистом.
Перед смертью он жалел только об одном. О том, что не успел сделать главное дело своей жизни:
- "Я не успел написать учебник по артиллерии".
Т. е. сам себя он считал артиллеристом. И не более того. Император-артиллерист.
Император-артиллерист.
Роды напоказ
Принцы королевской крови, фрейлины, несколько министров и слуг – общим числом около трёх десятков человек – толпились в покоях королевы Марии-Терезии. Супруга Людовика Четырнадцатого должна была вот-вот подарить Франции наследника. В это время под окнами играли испанскую музыку, чтобы сделать королеве
«Ребенка подменили», - такое обвинение не хотелось слышать ни одному королю. Подобные слухи подрывали авторитет монархии, ставили под сомнение легитимность власти. Поэтому с незапамятных времен было принято решение: государевым детям появляться на свет в присутствии посторонних.
Дальше всех в этом вопросе пошла императрица Священной Римской империи, Констанция Сицилийская. Схватки застигли её в дороге, добраться до замка, где можно было бы собрать представителей высшей знати, не получалось по времени. А Констанции обязательно требовалось доказать, что ребёнок будет! Его не принесли в корзинке, не поменяли со служанкиным сыном. Находчивая женщина отдала приказ: она будет рожать посреди городской площади. Всего-то и нужен просторный шатёр, жаровни, чтобы поддерживать тепло, да побольше воды. За пару часов все необходимое организовали. 26 декабря 1194 года в присутствии всех лиц, которые желали это увидеть, на свет появился будущий император Фридрих II.
Не просто дворянство – весь городок Йези стал свидетелем его рождения! Опровергнуть что-то уже не вышло бы. А ведь Констанцию подозревали в подлоге! Ей было около сорока, она была старше мужа на одиннадцать лет, и некоторые сомневались в ее возможности подарить императору сына.
«Мне душно», - прошептала Мария-Антуанетта перед тем, как потерять сознание. Окна были закрыты и занавешены, как делали сто и больше лет до этого. Роды напоказ так измотали королеву Франции, что после этого она провела в постели восемнадцать дней. Всё продолжалось двенадцать часов, и вокруг королевы было столько придворных, что мадам де Кампань, прислуживавшая Марии-Антуанетте, записала в дневнике:
«Поток любопытствующих был таким бурным и многочисленным, что становилось страшно, что королева просто погибнет в толпе».
Безжалостно, но, увы, необходимо. Ведь речь о подменных младенцах постоянно возникала в истории! Королю Якову II Стюарту не поверили, что у него родился сын (хотя процедура публичности была соблюдена). Про Петра I тоже говорили, будто бы его взяли со стороны, а царица дала жизнь девочке. Дворовая помещика Кикина в 1718 году была арестована как раз за такие рассказы, и на допросе утверждала:
«Государь не русской породы… взят во младенчестве из немецкой слободы, у иноземца по обмену… Царица родила царевну, и вместо царевны взяли государя. А царевну отдали вместо него немецким людям».
Когда настал час королеве Изабелле Французской дать новую жизнь, её окружили не только собственные придворные дамы и лекари, но также посланники и врачи её отца, короля Филиппа Красивого. Анри де Мондевиль, главный в этом «иностранном представительстве» впоследствии составил детальный отчёт обо всем, что происходило. И радостно доложил своему государю: 13 ноября 1312 года её величество изволила подарить Англии сына!
Особый регламент существовал при императорском Дворе Австрии: кто должен присутствовать при появлении наследников, в каком порядке им надлежит входить в покои, кто может подавать полотенца и так далее… Ситуация изменилась в восемнадцатом столетии, когда личный врач императрицы Марии-Терезии, Герард ван Свитен, приказал выгнать лишних людей из покоев. «Глазеющие и бесполезные», - хлёстко охарактеризовал придворных этот смелый человек. Мария-Терезия была ему благодарна. Впоследствии «на процесс» приглашали только тех, кто имел к нему самое непосредственное отношение. Иногда – мужей. Известно, что императоры Иосиф Второй и Франц I видели, как рождались их наследники. Как говорится, «это другое».
Роды напоказ должны были убедить всех: с наследником все в порядке. Он точно появился на свет, он того пола, о котором было объявлено, он явился миру из чрева королевы/императрицы/царицы, нужное подчеркнуть, и нет ни малейших сомнений подозревать, что его заменили кем-то другим.
И всё равно находились сомневающиеся. И всё равно плодились слухи и сплетни. Наверное, такова человеческая натура.
Валентин Серов, начавший писать портреты для заработка, очень быстро стал самым модным петербургским художником. Ему удавалось выразить характер модели, узнаваемое выражение лица, живой взгляд. Художник всё подмечал и никогда не льстил тем, кого писал. Петербургская аристократия хоть и опасалась, но жаждала, чтобы её запечатлел Серов - мода есть мода!
Захотела заказать портрет и княгиня Ольга Орлова, обладательница самых модных и дорогих туалетов в Петербурге. Серову княгиня не нравилась, его раздражала праздность, высокомерие и пустая напыщенность аристократки. Позировавшая Ольга Константиновна не замечала чувств молчаливого художника, как не обращают внимания на чувства лакея, но когда портрет был готов, всё поняла. С холста в безукоризненно написанных мехах на неё глядела неприятная стрекоза с выпученными глазами и одной мыслью - лететь на бал. Упрекнуть художника в отсутствии сходства не поворачивался язык, знакомые единодушно хвалили мастерство Серова, а, глядя на прорисованную позади фигуры пустую вазу, прятали улыбку (аллегория напрашивалась сама собой). Орлова почувствовала себя уязвлённой, но, как настоящая аристократка, сохранила хорошую мину при плохой игре: она назвала портрет шедевром... и поспешила от него отделаться. Когда Ольге Константиновне предложили передать картину в Русский музей Александра III, она легко согласилась, правда, при одном условии - её портрет не должен висеть в одном зале со скандальным портретом Иды Рубинштейн...
В центре Мюнхена есть небольшой узкий переулок (не запомнил, к сожалению, его настоящее название), который в народе называют улицей Нонконформистов. Или, по-русски, улицей Несогласных.
История там такая. На соседней большой улице (опять же не запомнил, но, по-видимому, это Розенхаймерштрассе) когда-то находилась пивная, в которой проходил знаменитый Пивной путч. И во времена Гитлера на стене висела табличка, напоминающая об этом славном факте. То есть экскурсовод сказал, что там стоял памятник Гитлеру, но я что-то как-то сомневаюсь. Мне кажется, статуй Гитлера в полный рост при его жизни не ставили. Скорее всего, бюст или памятная доска с портретом.
Так или иначе, в каком-то виде Гитлер там присутствовал, и все проходящие по улице должны были его приветствовать, вскидывая руку и говоря: «Хайль! ». Рядом был пост полиции, и полицейский следил, чтобы никто не саботировал. И те немцы, которым надо было куда-то идти по этой улице, но не хотелось зиговать лишний раз, перед пивной сворачивали в тот самый переулок и обходили табличку, Гитлера и полицейского по большой дуге.
Вот такой нонконформизм и такое несогласие. Хотя, если хорошо подумать, для того времени это действительно был смелый гражданский поступок. А если еще лучше подумать, то и времена-то с тех пор не особо изменились.
Рассказывают, что однажды народный артист СССР Марк Исаакович Прудкин, находясь уже в преклонном возрасте, по какому- то делу заехал в загородный дом к одной знакомой. Время было довольно раннее, и знакомая, выйдя к нему в халате, сказала:
- Вот видите, ради вас я встала с постели...
- К сожалению, ради меня уже не ложатся в постель, - грустно заметил старый артист.
Шестой американский президент, Джон Куинси Адамс (1825-1829), людей совершенно не боялся. Настолько, что регулярно купался нагишом в реке Потомак, на берегах которой стоит столица США. Правда, предпочитал делать это в одиночестве, ранним утром, но привычка Адамса не была секретом для его соотечественников.
Ею, например, воспользовалась журналистка Энн Ройал: она подкараулила президента, дождалась, когда он разделся и погрузился в воду, а затем уселась на его одежду и заявила, что уйдёт только в том случае, если Адамс согласится на интервью. И добилась своего! Опубликованная беседа стала первым в истории интервью, данным президентом США женщине-журналистке.
В спектакле «Баллада о весёлом кабачке» играли Олег Табаков и Михаил Козаков. Козаков произносил долгий серьёзный монолог, а Табаков играл горбуна, который расхаживает рядом во время монолога. И вот на одном из спектаклей, во время трагической паузы, которую выдерживал Козаков между фразами, Табаков подошёл к нему и тихо-тихо шепнул на ухо смешным голосом горбуна: «Такому рассказчику - хрен за щеку! ». Козакова аж затрясло, он покраснел и еле сдержал свой смех. Табакову понравилась эта шутка, и он стал выделывать её на каждом спектакле, причём, каждый раз он делал это внезапно и в неожиданных местах монолога партнёра. На очередной спектакль должны были прийти высокопоставленные чиновники. Козаков попросил Табакова хотя бы сегодня не шутить, на что тот пообещал, что сегодня не станет ничего говорить. Идёт спектакль. Наступает тот самый монолог Козакова. Он его шикарно говорит, а Табаков действительно молчит. И вот - самая кульминация, Козаков взглянул на Табакова, а тот с улыбкой оттягивает языком щёку. .. Тут Козаков не выдержал и громко засмеялся.
Вахтанг Кикабидзе: "Однажды мне позвонили из Тбилиси, из УВД. Сказали, что приехал какой-то московский генерал, который в свободное время пишет песни и хочет, чтобы я их исполнил... Отбояриться не получилось — уже минут через 20 ко мне домой явились высокопоставленные чиновники, среди них Экимян в генеральской форме. Нехотя поехал с ними на студию. Но потом послушал песни, штук четырнадцать, и понял — то, что надо! Я записал их с ходу, на следующий же день. Даже не репетировал, настолько они оказались мелодичными: просто брал текст, слушал музыку — и пел... Утром зашел в студию с бутылкой коньяка, вечером вышел — коньяка не было, песни были! . .
Экимян остался очень доволен. Позвонил мне, сказал, что хочет вместе сфотографироваться для диска. Я ответил:
«Конечно! Только надень белый костюм. Как зачем?! Расписываться на твоем костюме стану, автографы давать! » Диск имел огромный успех. Назвали мы его «Пожелание» — по одноименной песне: «Я хочу, чтобы песни звучали, чтоб вином наполнялся бокал».