Пьяные истории

лазили на стоянку самолетов в нашем авиационном училище и спиливали добывали его с колесных дисков. Один раз Юра загорелся идеей собрать мотоцикл и его тоже собирали на квартире всей компанией. К весне получилось. Шахматисты играли в шахматы на табуретке, а Юра проверял сцепление и газовал на своем третьем этаже. Шахматисты ругались, когда он устраивал газенваген в разгар их раздумья над Сицилианской защитой. Соседи тоже были весьма недовольны ревом, издаваемым за стенкой во время просмотра телепередач. Но в целом было весело и никто не жаловался.

Но потом мы незаметно повзрослели. К Юре приехала погостить сестра, живущая за границей. Привезла чемодан заморских диковин, среди которых было много эротических журналов и дисков с музыкой тогда входившего в моду стиля диско. Поохала на обшарпанные полы и стены и дала также денег на ремонт. Фотоувеличитель вместе с коробками домино отправились в подвал, а Юра нанял строителей, которые застелили полы ковролином, а на новые обои мы уже клеили плакаты из привезенных журналов с эротикой. И конечно же им был куплен огромный диван.

И тогда на свежий интерьер потянулись "шалавы". Ну не в прямом смысле этого слова, а старшеклассницы с окраин, жаждавшие раскрасить свой вечер алкоголем, музыкой диско и эротическими приключениями. А было таких довольно много. Юра только успевал пить сырые яйца и высасывать баночки со сгущенкой для поддержания сил.

И в один из пасмурных весенних дней мы собрались у него в "клубе" принеся ликеров и закуски, кто во что горазд. Ассамблеи эти однако изрядно высасывали деньги и на этот раз стол был скуден. Наша компания однако не унывала и ожидала очередных "шалав" уповая на счастливый случай. Наконец запиликал дверной звонок и мы посыпали в прихожую. Но открыв двери увидали нежданный сюрприз.

В дверях стоял cосед гаишник со стеклянных взором, живший наверху и видимо ошибшийся в его состоянии этажом. Голову его украшал белоснежный новенький шлем с гербом, а в руке тоже новенький мегафон. Увидев нас он вдруг поводил носом и спросил:

- Я с дач. А выпить есть чего?

С этими словами он скинул на пол шлем с мегафоном и нагло потопал в комнату.

- Выпей, но только 50 грамм!

И только он прошествовал к столу, как снова в дверь позвонили. Это уже были долгожданные девчонки.

- Ой, ребята, а мы привезли пирожков с капустой. А есть ли у вас что-нибудь сладенькое?

- Ну конечно! Есть и сладенькое, и малосолененькое. Минут десять мы обменивались с ними любезностями, знакомились и помогали раздеться.

И опять же судьба подкинула нам второй сюрприз от поганого мента. Зайдя в комнату мы узрели его перед пустой бутылкой "Шартреза" в уже невменяемом виде.

Другой бы на месте Юры схватил мегафон и завопил бы в него "Ох, вэй! " Но Юра был не таков, своим гроссмейстерским мозгом он быстро вкурил в ситуацию:

- Так раздеваем его и быстренько несем в спальню!

Мы рассупонили его до трусов и уложили спать на кровать. "Шалавы" порывались стянуть и трусы, но мы не позволили надругаться над "трупом".

Юра быстро облачился в его мундир и послал Петкевича к сыну соседа дружинника за повязкой и удостоверением.

- Ждите нас!

И мы достали шахматы и завели музыку, а Юра с Петкевичем оседлали ментовский мотоцикл и рванули на объездную дорогу. По ней недопившие имели привычку ездить с дач в вино-водочный отдел гастронома при лесном санатории.

И успели как раз на нерест. Дачникам уже сообщили, что гаишник отбыл с поста и путь к Зеленому змию свободен. И какого же было их разочарование, когда за поворотом Петкевич тормозил их полосатой дубинкой, а Юра гудел в мегафон:

- Водитель "Москвича" с госномером "лаш 12-47", тормозите у обочины!

Привычный народ лез в лопатники и заискивающе сувал Юре мятые червонцы с ликом вождя. Карманы быстро наполнились.

Под конец какой-то наглый алкаш пытался прорваться на мотоцикле. Юра дал по газам и настиг того, но товарищ на команды никак не реагировал. Петкевич тогда в сердцах саданул по кумполу его каски дубинкой. Алкаш на мгновение потерял ориентир и съехал в кусты.

Наши "гаишники" перебздели и спешились. Рокер был жив, удачно попав со своим аппаратом в придорожную канаву, заросшую камышами. И даже крикнул что-то типа:

- Менты позорные!

И "гаишники" почли за нужное слинять и по пути заехали в санаторный гастроном, набрав выпивки и закуски, и даже бутылку дорогого грузинского коньяка "Ночи Сванетии".

Прибыли они домой весьма вовремя. Ибо реальный гаишник отошел ото сна и стал колотить в дверь спальни. Петкевич приоткрыл их и протянул ему бокал с грузинским коньяком. Все-таки заслужил. Потом одели его в форму и каску и довели до дверей его квартиры. Как говориться: "добродетель восторжествовала в тот день, а порок был наказан" и мы с легкой душой приступили к веселью.

cвеpхy покypено анаши и, cоответcтвенно, наcтpоение y вcех пpиподнято-pомантичеcкое. Под yтpо, чаcов в шеcть, вcя компания вывалилаcь подышать cвежим воздyхом на Двоpцовyю набеpежнyю и изpаильтянин, пpи виде откpывшегоcя pодного питеpcкого cеpогpанитно-паcмypного пейзажа cтал pаccказывать, что здеcь,

конечно, кpаcиво, но, деcкать, в Изpаиле, в Иеpycалиме, cовcем дpyгие тона, cовcем дpyгие кpаcки, что нам даже и пpедcтавить их cебе тpyдно, а надо обязательно воочию yвидеть. Что yтpом, на заpе, в гоpоде, cплошь поcтpоенном из cветлого пеcчанника, доcтаточно пpобитьcя пеpвомy лyчy воcходящего cолнца, один мазок - и вcя каpтина окpашиваетcя яpким оpанжевым пламенем.

Hа cловах "один мазок" он, в пpиcтyпе поэтичеcкого вдохновения, взмахнyл pyкой, cловно делая движение невидимой киcтью и в этот же cамый момент пеpвый пpобившийcя лyч поднимающегоcя cевеpного cолнца окpаcил веcь окpеcтный пейзаж - cтpелкy Ваcильевcкого оcтpова, Роcтpальные колонны, Двоpцовый моcт, гpанитнyю набеpежнyю и даже cвинцовyю невcкyю водy - в нежнейшие оpанжево-pозовые тона. У вcех cобpавшихcя (помним о выкypенной повеpх кpаcного вина анаше) пеpехватило дyх от внезапно откpывшегоcя чyвcтва cопpикоcновения c миpовой гаpмонией и оcмыcленноcтью бытия.

Раньше вcех пpишел в cебя изpаильтянин. Обведя вcех взглядом мyдpого волшебника, он добавил:

- Hy, пpимеpно вот так...

:)))

с пятницы и продолжали до воскресенья, самые стойкие ночевали у меня.

Понедельник, утро. Народу надо на работу. Начали вставать, голова, сами можете догадаться какая. Но есть такое слово "надо". Тут еще теща звонит, говорит, что сейчас приведет ребенка ко мне чтобы я отвел его в д/с.

Вдруг слышу Борис с кухни кричит нам:" Мужики, лошади белые." Ну, думаю, приехали, надо 7 бригаду вызывать. Шутка ли, по кухне лошади белые ходят! Заходим с мужиками на кухню, а Борис показывает пальцем в окно, сам бледный, тоже соображает, что дело труба. Мы к окну - там лошади белые ходят. Мы переглянулись. Большой город, откуда тут лошади могут быть? Стали спрашивать друг у друга кто видит, а кто не видит лошадей и сколько их. В общем, у всех перед глазами была одна и та же картина: 5 белых лошадей.

Ну что, пили вместе, так что и диагноз одинаковый у всех. Побледнели все. Понимаем, что вроде и не сошли с ума, но ведь лошади и к тому же белые!

Из ступора вывел нас мой сын. Он вбежал с радостным воплем в квартиру: " Папа, папа, смотри там лошадки белые ходят!"

С тех пор я не пью.

все мы (Андрей Мягков, Георгий Бурков и Александр Белявский) пронесли с собой на съемку по пол-литра и подменили ими реквизиторские бутылки с водой. Надо заметить, что пиво по замыслу режиссера было не бутафорское, а настоящее и даже неразбавленное. Сняв первый дубль и ощутив неслыханный творческий подъем, мы потребовали второго дубля, совершенно забыв, что при питье разных напитков ни в коем случае нельзя занижать градус. Надо ли говорить, что мы не просто захмелели... После третьего дубля Эльдар Рязанов учуял неладное -- не учуять было практически невозможно. Раздражение и ярость режиссера не смог бы описать никто.

На следующий день все, "почти свеженькие", явились на повторную съемку, и до ее начала были подвергнуты тщательному "таможенному досмотру". Для верности Эльдар Александрович еще раз откупорил все реквизиторские водочные бутылки и с пристрастием нюхал содержимое, дабы самолично убедиться, что там вода и никто его не водит за нос. А во время съемки мы старались вовсю: шумели, орали, шатались -- делали все возможное, чтобы искупить вину и ублажить режиссера. "Стоп! Снято! " -- прозвучал наконец под утро усталый, но, как всем показалось, довольный голос Рязанова, что дало нам силы подойти к нему и робко намекнуть, что по нашему просвещенному мнению, материал, снятый вчера и сегодня, не смонтируется, ибо вчера был пир естественности, а сегодня потуги актерского мастерства. Тот ответил, что ему, наконец-то, предоставится случай проверить, с какими артистами он имеет дело, ибо иначе проще было бы взять на эти роли людей под забором.

Мы виновато удалились. А в картину таки вошли кадры, снятые в первую ночь! "

приезда домой, так сказать в лоно семьи, к любимой , с нетерпением ожидающей мужа, жене. Наш герой весь в расстороеных чувствах, понурый и растерянный (не каждый день такое бывает) рассказал о своей проблеме друзьям-сослуживцам. Ну те: "Не расстраивайся, Колян, не ссы, щас мы тебя до полу-смерти напоим, домой принесем, о том, чтобы в таком виде выполнять супружеские обязанности, не может быть и речи. А утречком, раненько за тобой заедем, как будто опять в командировку. Полечишься недельку, укольчики поделаешь и твой счастливый брак не пострадает." Ура! Сказано - сделано. Друзья принесли водочки, стали пить. Подливают Коле, себя опять же не забывают, общаются, ржут, вспоминают всякие подобные и бесподобные истории. Наш же друг, обычно веселый и общительный в любой компании, на сей раз пил тихо, угрюмо и иногда хватаясь за голову тихо произпосил: "Надо же? А?". Когда друзья решили, что если они еще выпьют, то вряд ли вообще донесут своего друга домой, было принято решение: "Хорош!" - и бедолагу с трудом понесли домой. Когда друзья-товарищи, сами еле живые, поставили Колю перед дверью и поддерживая его под мышки, (чтобы не упал), позвонили в дверь - произошло непредсказуемое. Жена открывает дверь аки фурия, как положено накидывается на никакого мужа. "Ах ты, сволочь, скотина, нализался в стельку. Я с утра его жду, время 2 ночи. Я все больницы, морги обзвонила, места себе не нахожу, а ты?". На что Коля, медленно поднимая голову, еле ворочая языком, произнес: "Наташа, а я трипер подхватил..." Занавес.

нашему с Жорой взору завалявшуюся там початую бутылку водки. Естественно, мы недолго думая тихонько достаём эту бутылку и выливаем где-то четверть в ополовиненную Серёгой бутылку шестёрки (благо за готовкой не заметит прибавления содержимого), прячем обратно водку и начинаем глупо хихикать за серёгиной спиной, предчувствуя его грехопадение (он не пьёт водку и крепкие напитки). При этом, думая, что он наверняка обернётся и всё увидит, мы особо не скрывали сей процесс наглой подмены (своё-то пиво ему всё равно никто не отдаст, хехе). Но он не обернулся и всё обошлось. Картина: Серёга отворачивается от плиты, тянется к пиву, ничего не замечая на своём пути, мы с Жорой напряглись и приготовились вволю поиздеваться над бедным парнем, тут в кухню входит серёгин отец и говорит:"Хоть бы угостили чуть-чуть пивком, посмотрю хоть, что щас молодёжь пьёт..." Естественно, Серёга даёт ему свою бутылку, и отец преспокойно уходит в комнату...

Не успели мы с Жорой окончательно удивить Серёгу синхронным падением со стульев и неожиданно появившейся нервной икотой, как возвращается его отец, РАЗГЛЯДЫВАЯ ЭТИКЕТКУ шестёрки, и говорит: "Не, ребят, спасибо, я такое крепкое не пью. МНЕ БЫ ТРОЕЧКУ!!!"