Женские истории

не одобряет пьянки. А именно этим мы и занялись с кентом. Поэтому в редкие созвоны с ней, на этих выходных, я старался говорить кратко, чтобы не спалиться, ссылаясь на больное горло.

И вот, то ли чуйка у неё сработала, то ли ещё хрен знает что. Но, по возвращению (а я тоже отсутствовал дома все выходные), она напрочь отвергла мои заверения в домоседстве. Предъявив мне заранее сделанную пометку на рулоне туалетной бумаги! И, как я потом обнаружил, отмотав пару метров, ещё одну! Если бы я был выходные дома, по-любому использовал бы туалетную бумагу по назначению! Факт!

Никогда бы не догадался так сделать!

В связи с этим вспомнил рассказ моей коллеги, своей подруге. Я подслушал, да.

Мужа она вычислила два раза, что он не жил дома в её отсутствие.

Один раз вилки и ложки дома спрятала. А он ни словом об этом не обмолвился по её возвращении из командировки.

Другой раз записала показания воды и электричества ДО отъезда и проверила ПОСЛЕ. По электричеству работал чисто холодильник. Вода не использовалась вообще.

Понимаю, что похоже на анекдот. Но, возможно, именно из анекдота она и взяла идею.

друг по достоинству оценил мои сиськи. В общем, это преамбула. Теперь – амбула.

В тот памятный вечер я отпустила своего любимого супруга поиграть с другом в бильярд, вечер намечался скучный, поэтому я решила понежиться в ванной. И в тот самый момент, когда моя пятка коснулась воды, (Черт! Как могла забыть?) я вспомнила, что сегодня двести двадцать какая-то серия моего сериала и что идет он уже минут пятнадцать! Поцелует ли Хуан-Педрос бедную Анхелику, для меня был вопрос принципиально важный, поэтому я рванула бегом в зал к телевизору. Надо сказать, что жили мы тогда в малосемейке - прихожая где-то метр на полтора. Пролетая через прихожую, я поскальзываюсь своей мокрой пяткой и, падая, бьюсь головой об косяк двери. Это последнее, что я помню.

Догадались, что было дальше? Правильно, волею судьбы, все бильярдные столы в этот вечер были заняты. И мой муж со своим другом решили идти к нам на рюмку чаю. А теперь представьте, что супруг открывает дверь и его взору предстает картинка (вполне в духе их боевиков) прямо на пороге бездыханное тело его любимой жены, причем абсолютно ГОЛОЙ!

Не буду вам рассказывать, как меня приводили в чувство, как мужа выводя из шокового состояния, отпаивали коньяком. Скажу только, что после этого случая, мой муж возненавидел все сериалы, а друг на всю эту историю сказал: «Саша, ну чего ты так расстраиваешься, ведь у твоей жены такие классные сиськи!»

P.S. Знаете, что самое обидное? В этот день, моего сериала не было, его заменили выступлением президента. %-))

дверей дым коромыслом: вопли, истошный женский крик "пшел-нафиг-отсюдова-ветеран фигов"... Поняла я, что и меня с конвертом запросто пошлют. Вошла с трепетом. Под столом сидели ноги лет сорока все в комариных укусах, снявши босоножки, с натертыми насквозь пальцами. А над столом- торжествующая лет 30 брюнетка с длинными люминесцентными пластмассовыми ногтями.

Я сказала, откашлявшись- мол, нужен паспорт. Срочно. Она спросила: почему срочно? Я говорю: хочу ребеночка на море везти, сумку всю потеряла, загранпаспорт без российского не сделают и тп. Тетка мрачно процедила: на чьи деньги на юг везешь? Я кратко, но выразительно пересказала свою жизнь на тот момент.

Тетка почесала в голове ногтями и говорит: даа, кругом сволочи, а не мужики. далее она поведала мне всю историю своих взаимоотношений с сыном-подростком, который, пока ее не было (? ), стал наркоманом, тащит все из дома, жизни нет. Говорила она все это со слезами на глазах. А потом вздохнула: вот так сидишь на работе- жрать хочется, и ведь никто не выслушает твой вой... В глазах у тетки стояли слезы. Давать после этого деньги из конверта было решительно невозможно. От растерянности, желая ее утешить, я достала из сумки пластырь, нитки с иголкой и пирожок с яблоком, который несла на работу. теткины глаза округлились. А это ЧТО? Отступать было некуда. я взяла пластырь. Это, говорю, на палец, мизинец на левой ноге у вас натерт. А это-показываю на нитки- для кофты. Она сзади на правом рукаве рваная. Могу, кстати, быстро зашить. А пирожок, говорю, ешьте- вы же голодная.

Это ты с чего решила, прошептала тетка. Потому, что вы на ветерана несправедливо Кричали, сказала я почти в беспамятстве. Так кричат либо мерзавцы, либо очень голодные одинокие люди. Почему ты думаешь, что я не мерзавец, спросила тетка. а я ответила: у вас синие глаза и взгляд колючий. как у новорожденного ребенка. тут тетка расплакалась. Горько так. я протянула ей пирожок. она его засунула в рот. Мрачно процедила Иди говорит, быстрей отсюда. Не оборачиваясь. Боюсь я, говорит, за твою жизнь. Думаю, все. Не видать мне паспорта. Пошла к двери. А она меж тем в спину мне бросила: а завтра приедешь- заберешь паспорт. Специальный сделаю тебе, именной. Чтобы ты, дура, была счастливой.

При этом тетка плакала.

Ушла я в полном недоумении. Но на следующий день на всякий случай заглянула. Паспортный стол оказался закрытым. И через день- тоже. На третий день я, нервничая, отправилась в милицию. Там творилось что-то странное. Сказали, что паспортистка исчезла. Попросту пропала. Пришлось ради выдачи паспорта вскрывать сейф. Паспорт мой оказался с тремя 777 в конце. Он был выписан вне очереди, с пропуском множества номеров в журнале. Я поняла, что люминесцентные ногти сделали мне подарок.

Так я с ним и жила. Прошло три года. В квартире раздался звонок. Звонили с Петровки. Сообщили, что паспорт мой недействителен, и я должна принести его на проверку в МВД.

Пришла. Два следователя взяли мой паспорт. Сказали, навсегда. Поинтересовалась, в чем дело. Мне объяснили: в период когда я получала документ, в отделении работала ложная паспортистка, зечка, выдававшая пенсионерам поддельные документы, а настоящие сплавлявшая налево.

Рассказывают они мне все это, как тетка триста поддельных паспортов навыписывала, расспрашивая параллельно о тетке (не припомню ли чего интересного)- и вдруг замешательство. Один милиционер-следователь другому говорит: слышь? Это паспорт- настоящий. Единственный.

Вызвавшие меня с паспортом следователи решили поначалу, что я состояла в преступном сговоре с паспортисткой. Обращались со мной крайне настороженно. Начали как раз с расспросов (ничего не объясняя) о внешности ее. А поскольку я не понимала, зачем меня спрашивают, подробно описала им все- и цвет волос, и форму ногтей, и коленей- в общем, все. Кроме глаз- они забыли спросить поначалу.

И следователей дико интересовал вопрос, за что мне она выписала паспорт настоящий. Этот момент наводил на меня подозрения. Долго это обсуждалось. Наконец, один криминалист другому говорит: ну, я думаю, это как случай в Доме с рецидивистами, , где дом выселили. Помнишь? Второй следак ничего не помнил. Тогда первый рассказывает: в начале 90-х дом расселяли, тут неподалеку. Все квартиры выселили- а одни жильцы остались. В доме поселились рецидивисты- в пустой квартире. Решили ограбить оставшуюся квартиру. Приходят- позвонили. Говорят, мы из милиции. хотя без формы. А там девушка, дура, в квартире, дверь им открыла, не спросясь, поверила, что из милиции, удостоверение не спросив, усадила их обедать, и компот вишневый им тут же предложила. На кухню завела. Положила пирог с яблоками. Так вот, они посидели- поели - и ушли. Ушли, понимаешь? А мы к ней потом с высунутыми языками заявляемся- а она даже не поняла, что случилось. Мы ей- мы из милиции. А она- от вас уже приходили, пили компот... . Стаканы у нее схватили на отпечатки- и все.

И тут я торжествующе говорю. И происходило это все по адресу Казанский переулок дом 17. Откуда вы знаете, спросил мент.

Я знала потому, что это была я...

Вернули мне паспорт с семерками, а на прощание сказали: а какого у нее глаза были цвета- не помните? И я ответила- как можно это помнить через столько лет? Хотя я знала: они были абсолютно синие.

и понесла за огород хоронить. Муж её, Василий Ерофеич, возился в углу двора в погребе: что-то там внизу крепил, ремонтировал и глухо матюкался.

Отдав последние почести коту-питомцу, баба Шура забросала ямку и вышла из прогала. На весу она несла лопату, перепачканную глиной. Мимо проходила соседка – городская баба Фаина.

- Доброго здоровья, Александра батьковна! – поприветствовала Фая и для проформы спросила: – Чего деешь-то?

- Да вот, - сказала баба Шура. – Васька мой отмучился, болезный. Бог прибрал старичка. Поплакала да за огородом его прикопала.

От этого известия Фаина забыла куда и шла. Не далее чем вчера она видела Василия Ерофеича в магазине, где дед брал сахар, «Приму» и чекушку водки.

- Не может быть! – сказала она. – Василий твой помер? Как же так скоропостижно? Я ж намедни его видела.

- Ага, вчера ещё шустряком бегал, - кивнула баба Шура. – И весёлый был весь день, и селёдку цельную сожрал. Даже на койке с им вечор поиграли…

Глаза у Фаины медленно округлялись.

- А сегодня с утра заскучал мой Васька, занемог… - закончила баба Шура. - Прилёг на лавку, что-то проворчал – и дух испустил.

Фаина машинально перекрестилась.

- Вот ведь как случается, - молвила она. – Был-был Вася – и не стало. А лопата-то тебе зачем, говоришь?

- Так за огородом его прикопала, сказано же! – повторила баба Шура. – В холстинку чистую завернула и схороняла. И метку из веточки поставила, чтоб не забыть.

Фаина была женщиной городской и многих деревенских традиций до конца не знала. Но ей показалось удивительным, что Шура вот так запросто схоронила усопшего мужа Василия Ерофеича за огородом, да ещё и веточку воткнула, чтоб не забыть где лежит.

- Заботливая ты, Александра, не отнять! – пробормотала Фаина в смятении. – Пошла и зарыла себе! А разве ж не полагается… ну, хотя бы там участкового позвать, чтоб факт смерти оприходовал?

Теперь уже баба Шура посмотрела на Фаю как-то странно.

- Ну ты болтанула! – засмеялась она. – Васька, конечно, орлом был… но кто ж участкового по таким пустякам теребит? Милиционер за каждым Васькой не набегацца. Давай уж сразу генерального прокурора вызовем?

Фаина молчала. Баба Шура перекинула лопату на другое плечо.

- Может, в городе у вас так и принято, - сказала она примиряюще. – Вы же умные все, чуть что – у вас прокуроры, советники, юстиция… А у нас в деревне по-простецки. Помер Максим – и хрен с ним. Бери лопату и копай. За огородом места много.

- Да-а-а… - пробормотала Фаина. – Чувствую, я ещё не всё знаю о вашей деревне. Но почему за огородом, в бурьяне его закопала? А в человеческом месте похоронить – никак?

Непонятливость Фаины начала злить Александру.

- А куда я с ним, коли околел? – спросила она сердито. – Не на кладбище же его с православными людьми ложить? Жирно будет. Испокон веков всех за огородом закапываю.

Баба Фая осторожно присела на чурбан. На лопату в руках Александры она старалась не смотреть. Сильно ей было не по себе и ноги подкашивались.

- Ну ты даёшь, соседка, - сказала она наконец. – Всех за огородом складируешь! И много у тебя их кроме Василия было?

- Пожалуй, немало, - задумалась баба Шура. – До Васьки, допустим, Мишка имелся. Нравом мягкий, но внутри подлец подлецом. Бывает, ночью подкрадётся, ляжет под бок – а к утру подо мной вся простыня мокрёшенька. Ух, лупила я его! А ишо раньше – Сёмка… тот был покладистый, ласковый. Да тоже срок пришёл – и помер. Изрядно я их поменяла.

И с размаху воткнула лопату в дёрн – словно точку поставила.

- Теперь все одним рядком за огородом лежат! Васька, Мишка, Сёмка… красавчики мои. Но не беда, мне Тонька на днях молоденького обещает подкинуть. Али на мой век их не хватит?

Неизвестно, что подумала Фаина, потому что в этот момент за спиной бабы Шуры появился дед Василий Ерофеич – перемазанный землёй и злой как чёрт.

- Смерти моей хочешь, кочерыжка старая? – заорал на супругу. – Меня там сверху по уши засыпало, я ору-ору, барахтаюсь… Насилу выбрался, а она тут лясы точит!

Вырвал у жены лопату и добавил:

- Дай сюда струмент! Сапоги откапывать пойду… и чекушка тоже там осталась.

Здесь тётя Фая тихо сползла с чурбана и лишилась чувств. Поэтому чекушка из погреба очень пригодилась.

то есть осумнадцати-девятнадцати годочков, снизошёл до откровения. Записывала, как пророк заветы, высунув язык и благодарно возводя очи к небу. Пизжу, конечно. Не могла писать, все силы уходили на то, чтоб не заржать.

— Вы знаете, Марина Анатольевна, — начал он вежливо и аккуратно, — время-то, конечно, щас не то, что в вашем веке. Я имею в виду, что нравы сильно поменялись и отношения мы теперь выстраиваем несколько иначе, чем вы когда-то.

— Дыаааа? ... — протянула я с идиотским выражением лица.

— Понимаете, сейчас ведь нельзя за девушкой долго ухаживать, добиваться её и всё такое.

— Дыаааа? ... — я была способна только на репит.

— Ну, нельзя проявлять много внимания. Сначала можно показать лёгкую заинтересованность, потом спецом игнорить, типа, она тебе безразлична...

— А. «Чем меньше женщину мы больше, тем больше меньше она нас», так?

— Что-что, не понял? — переспрашивает котик.

— Да так, ничего. Бормочу о своём, не обращайте внимания. И что, и что дальше? — надеваю страшно заинтересованное лицо.

— …ну, игноришь её, игноришь, а потом желательно поддеть так с юмором, порофлить, стебануться, чтобы её зацепило. Она сама и того...

— Молодец Печорин, ещё в пиццот мохнатом году, если верить одному автору, провернул этот трюк. И порофлил, и стебанулся над барышней, и поигнорил. А другой автор, — говорю, — зарифмовал этот метод хитча ещё раньше.

— Простите? .

— Да об этом ещё Лермонтов в "Герое нашего времени" писал.

— Правда? А напишите мне автора и название книги, очень люблю психологическую литературу читать.

— Отчего ж, — отвечаю, —не написать? Напишу, конечно. А вы почитайте обязательно, уверена, вам будет интересно.

Что вы думаете? Написала. Забрал бумажку, поблагодарил, вежливо попрощался. Но в глазах, конечно, было осознание безнадёжности работы с такими отсталыми слоями населения, как 39-летние тётки.

Приехали.   Первая реакция – а, все пропало, все сломалось, но потом начала вспоминать, как кто-то мне говорил, что у аккордов при срабатывании датчика удара подача топлива блокируется,  чтобы пожара после ДТП не было. Достаю инструкцию по эксплуатации, нахожу раздел, симптомы похожи. Читаю, что делать дальше, что-то вроде «найдите под консолью кнопку и отожмите ее». И в помощь пользователю крупное изображение кнопки. Спасибо, добрые люди, а что такое консоль? Ну, блондинка, не блондинка, я не знаю, что это, догадываюсь, конечно, что где-то под приборами в салоне. Полазила, поискала – вообще ничего подобного нет. Нельзя было изображение кнопки вместе с этой консолью нарисовать? Звоню мужу – телефон отключен. В общем, беда. Выхожу на дорогу, начинает накрапывать мелкий дождь, поднимаю руку с призывом о помощи к братьям-автомобилистам. Машин мало, и все проезжают мимо. Вдруг появляется на горизонте здоровый джип. Очень большой и уже явно не новый, купленный в свое время как символ «жизнь удалась». Резко останавливается возле меня почти посреди дороги, из машины выходит мрачный мужчина ростом под два метра, с фигурой и носом бывшего борца, однако уже успевший заиметь приличных размеров живот. Матерый человечище, одним словом. На суровый вопрос: «Чего случилось, мать? » робко протягиваю ему инструкцию, показываю пальцем на изображение кнопки, и спрашиваю, где мне ее искать. Внимательно изучив текст и изображение, не задав ни одного вопроса, он садится на переднее сиденье и каким-то чудом почти весь уползает под руль всеми своими 150 кг и 2 метрами, чего-то там возится, появляется обратно со спокойным: «Все в порядке, можешь ехать». Завожу машину, все работает. Меня факт молниеносной починки моего пепелаца так поразил, что я восторженно обращаюсь к спасителю с воплем: «Спасибо! Вы очень добрый человек! ». Судя по всему, добрым моего спасителя давно никто не называл, он вдруг разулыбался, как ребенок: «Да ладно, да что такого, тут дел-то было»… Добрый человек проверил мне масло, чего-то там еще в капоте долго смотрел, дал визитку на всякий случай и благословил на безаварийное вождение. Вожу с тех пор, и воспоминаю иногда, что есть еще на свете такие хорошие добрые люди.  : )

через полчаса после ее завершения выяснилось, что девушка забыла там свой кошелек, расческу и темные очки. Очки и расческа - дело наживное, а вот кошелек со всеми взятыми в поездку сбережениями - это дело серьезное. Экскурсовод сказал водителю пару слов на греческом, и автобус вернулся за утерянным. Кошелек быстро нашелся (вместе с деньгами), и группа приехала на ужин в отель всего лишь на час позже, чем планировалось. На Любашу кое-кто бросал, конечно, косые взгляды, но особо никто не возмущался.

На следующий день Любаша обнаружила, что на месте очередной поездки она оставила свой паспорт, при этом пропажа обнаружилась лишь через час после отъезда с шубной фабрики. После короткого совещания экскурсовода, группы и водителя (наиболее ретивые участники поездки предлагали высадить Любашу в ближайшем городке, чтобы Любаша добиралась обратно на фабрику и потом в отель на такси за свой счет) все же было принято решение съездить с Любашей обратно за ее паспортом и привезти паспорт и ее саму обратно в гостиницу. Водитель проявил чудеса героизма и группа приехала всего лишь через 2 часа после начала ужина, какая-то еда еще даже оставалась. Но тут народ, понятное дело, уже возроптал.

Во всех последующих поездках Любашу сопровождало 2-3 специально выделенных участника группы, которые ее каждые 15 минут спрашивали: "Любаша, ты не забыла тут паспорт, кошелек, деньги, очки, зонтик, что-то еще? "

Пунцовая от смущения Любаша отвечала: "Нет, нет, нет, ничего не забыла... "

Только после этого "ответственные за Любочку" давали отмашку: "Все, можно ехать дальше! "

При таком контроле Любаша ухитрялась ничего не потерять аж целых 4 дня. Народ (в том числе и "ответственные") потихоньку начал расслабляться и наслаждаться Грецией.

И вот, настал последний день поездки. Завтра с утра - самолет в Москву. Группа утром выезжает все тем же автобусом в какой-то достаточно далекий монастырь, они проводят там целый день, потом отправляются в обратный путь, вечер, солнце клонится к горизонту, автобус мерно едет по горным дорогам, народ дремлет, еще полчаса - и все вернутся в отель, уставший и оголодавший народ дорвется до ужина. Впереди мусака, долмадес, узо, метакса - все, что угодно.

И тут Любаша поднимается с места и громко восклицает: "О господи! "

Услышав ее громкий возглас, водитель автобуса резко тормозит. От резкого торможения просыпаются дремавшие туристы, все подскакивают на своих местах, повернувшись к Любаше и ожидая, разумеется, самого худшего: "Ну что еще?! "

Любаша, вся покраснев от всеобщего внимания, в наступившей внезапно тишине робко показывает рукой на пейзаж за окном, где багровое солнце заходит за высокие горы: "Посмотрите, красота-то какая! "