Женские истории

особо в серьёз ее речи никто не воспринимал, но всему бывает предел. В очередной раз, когда закрутилась старая плёнка, про высокотехнологичные аулы и посаженные приоры, одна из женщин задала вопрос:

- Так что ж вы не живёте у себя в сказке?

- А где хотим там и живём и вообще, не твоё дело, мочалка.

Естественно началась перепалка словестная, при чем женщина если и отвечала, то сугубо по существу, и касаясь только девушки, ну а мадемуазель с аула, бранила всех русских: алкаши, наркоманы, шалавы. В конечном итоге не выдержав, девка ретировалась из кабинета и прямиком к начальству. У начальника поплакалась, что русские ее притесняют, работать не дают, заваливают бумагами, всё из-за того, что коллектив не любит кавказцев. Начальник поспешил в бухгалтерию, устроил разнос подчиненным, Зухра с победоносным видом уселась за стол и тишина до вечера. Со следующего дня понеслось:

- Я это делать не буду и это делать не стану. Мол, не для такой работы меня мама родила и уткнувшись в смартфон, сидела целый день в соцсетях. Начались постоянные стычки, напряжение в чуствовалось даже в воздухе.

В один из дней, всю бухгалтерию пригласили в кабинет к юристам, у начальницы юридического отдела был юбилей. Юбиляршу звали Фатима Имагиловна (это важно). Стол накрыт, на нем закуски, салаты, вино, колбаса, сало. Зухре были предложены закуски, на что она буркнула, что такое у них даже собакам не подают. Фатима Исмагиловна с невозмутимым видом, отозвала ее на пару слов в коридор. Все застыли. Они вышли, через минуты три обе заходят, Зухра белая как лист бумаги, ей всучили стакан с соком, она взяла протянув руку, которая тряслась как у алкоголика с утра, сказала "спасибо" и допила, извинилась и убежала, сославшись на дела. Все тут же кинулись к Фатиме Исмагиловне с распросами, что, да как. Фатима:

- Вышли мы в коридор, я ее попросила быть повежливей, она сделав одолжение сказала "ладно" ну я ее приобняла... . . схватила за волосы, намотав их на руку и подвела к двери, задрав ей голову на табличку на которой была надпись "КАДЫРОВА Фатима Исмагиловна". "Я тебя, говно, в порошок сотру, если ты еще раз что-то не то выкинешь. Я только звонок сделаю, тебя силком потащут к гинекологу, посмотрим, какая ты у нас девочка хорошая, а если что не так, я тебя на всю республику прославлю. Ну а что, мне, стареющей татарке терпеть эту девку что ли, да и с фамилией удачно вышло.

На следующей день Зухра так и не вышла, более ее никто не видел.

много продуктов: пакет получился большой и тяжелый. А я не люблю брать тележку, и когда руки у меня заполняются, я несу продукты на кассу самообслуживания, кладу и иду за следующей партией, ну а потом все пробиваю, соответственно, кладу в пакет и ухожу. Все всегда по стандартной схеме. Так было и на этот раз.

Прошло три дня, и я снова пошла в этот магазин, кассы самообслуживания были заняты, и я подошла на кассу с продавцом. Продавец очень странно на меня посмотрела, сказала: «Минуточку! » и скрылась в подсобке. Вышла она оттуда с директором магазина, которая сразу взяла меня под локоть и доверительно шепнула на ухо: «Полицию вызывать будем или сами разберемся? ». К такому жизнь меня не готовила и я немного зависла. В голове пронеслось очень много идей, но все они ситуацию никак не объясняли. Видя мой ступор директор магазина продолжила: «Вы ведь были у нас 7 сентября? ». Я посчитала и ответила: «Да, была, а что происходит-то? ». Ко мне вернулся дар речи и боевой настрой!

- Вы не оплатили покупку!

- А еще что я не оплатила? - я была поражена подобными наветами: меня, честную женщину, подозревают непонятно в чем!

- Ну возможно, какие-то еще покупки в других магазинах, но меня интересует наш, - директор была, абсолютно серьезна.

- Вы меня с кем-то перепутали, - настаивала я.

- Нет, - сказала директор, открыла планшет и показала мне «кино». Я ходила по магазину и методично сносила товары на кассу, как хорошая белка в дупло. Потом без всякой суеты, не пробив ни одного товара, абсолютно спокойно, я сложила все, что набрала в пакет, оглянулась по сторонам (ну видимо, в поисках того, чтобы еще стащить) и с чувством собственно достоинства, не спеша вышла из магазина. Я офигела! !

"Ничего себе я сутулюсь" - почему-то подумалось мне... .

- Подождите, но этого не может быть! – я судорожно полезла в банк-онлайн, посмотрела историю, последнее списание за 7 сентября было за оплату бутылки воды в «Сапсане». Какой позор! Мне было так стыдно! ! Единственное, что немного примирило меня с действительностью, это то, что все время, пока меня снимала камера, я разговаривала по телефону, и возможно, у меня все-таки нет провалов в памяти, а я просто заговорилась! Ну и устала с дороги.

Я, конечно, все оплатила. Весовые товары мы клали в пакет и взвешивали приблизительно по кадрам с видео. Я извинилась, стояла красная как рак. Женщина-директор сменила гнев на милость и сказала: «Я так-то удивилась, я Вас столько раз видела в магазине и вдруг Вы так неожиданно поступили…».

Я не ходила в дальний магазин месяца два. И вот настал момент, когда какого-то продукта в другом магазине не было, и я, собрав волю в кулак, пошла в дальний. Ну конечно, я встретила директора магазина прямо на входе, как будто она все эти два месяца только и делала, что ждала меня. Она подмигнула мне, и заговорщически произнесла: «А я знала, что Вы придете! », и на мой немой вопрос в глазах продолжила: «Преступник всегда возвращается на место преступления! ». Юмористка, блин!

Видя, что я покраснела, она улыбнулась и сказала: «Не смогла сдержаться, извините. Приходите обязательно! ».

Ну что, я туда больше ни ногой. Да и зачем? Магазинов много, а схема-то, в принципе, рабочая)

Нового года зашли мы с мамой в "Детский мир". И до ужаса мне там одно платье понравилось. Красное, вязанное, с яркой синей окантовкой снизу и на рукавах. Собирались мы туда за какой-то мелочью, то ли гирляндами, то ли дождиком (были раньше такие блестящие ниточки). Я упёрлась и сильно стала маму просить платье примерить. И село это платье на мне как влитое, будто на меня шили. И фантазии сразу в моей голове стали возникать. Нравился мне один мальчик в классе, сильно нравился, и очень хотелось, чтобы на празднике в классе он меня в этом платье увидел.

Вот стою и чуть не плачу, и платье снимать не хочу. Тут мамочка моя это увидела и говорит: «Ну я зарплату скоро получу, давай возьмём». Ехала я домой счастливая до чёртиков.

Квартиру украсили. Ёлочку нарядили. А из еды в холодильнике только лёд и кусочек сливочного масла остался. С нетерпением ждали мамину зарплату. Как вы помните, в советское время и 31 декабря люди работали, только их пораньше отпускали. Приходит мама с работы расстроенная: зарплату не дали, задержали. В глазах слёзы, в голосе обида. А главное, стыд, что меня без праздничного стола оставила.

К слову сказать, совершенно точно помню, что нисколько не расстроилась по этому поводу. Настроение было всё равно праздничное. Сидела перед телевизором, с удовольствием смотрела новогодние фильмы, которых именно в новогодние праздники было много, а в обычные дни телевидение разнообразным, как сейчас, не было. Да и каналов было всего два, по-моему.

Мама сварила картошку, сдобрила сливочным маслом, натёрла морковь, посыпала её сахаром. Больше в доме ничего не было. И на зиму консервировала она совсем немного, так как работала на двух работах, чтобы я ни в чём не нуждалась. Сели мы с ней за стол, и мама расплакалась. Стала я её успокаивать и не заметила, как сама уже рыдала в три ручья. Не из-за отсутствия праздничных блюд, а почему-то очень сильно маму стало жалко, до удушья в горле. В конце концов мы легли рядышком под одеялом на диване, прижались друг к другу и стали смотреть праздничный концерт. И вот 12 пробило. Соседи по лестничной площадке стали выходить с бокалами шампанского на лестничную площадку и поздравлять друг друга. Орали и песни горланили. Только мы никуда не выходили.

Тут звонок в дверь, настойчивый, неоднократный. Мама пошла открывать, а там соседка, которая вечно ворчала на меня по разному поводу: то я очередь пропустила и подъезд не помыла, то топаю сильно и ей мешаю. Вредная, короче, бабулька была, детвора из нашего двора её недолюбливала. Гоняла нас за крик и писк на улице. Умела приструнить и крикливых женщин, и разгулявшихся мужичков. Соседка, была уже вполне встретившая Новый год, я не слышала, о чём они говорили с мамой, но зато увидела напирающую на маму тушку грузной бабушки. Она протиснулась в комнату, осмотрела наш стол с картошкой в центре и молча ретировалась назад. Помню, мама сильно покраснела.

Спустя минут 20 в дверь не звонили, а ногами пинали. Мы аж вздрогнули, естественно, мама мне выходить запретила и пошла сама узнать, кто это хулиганит за нашими дверями. Через минуту в комнату вкатилась баба Вера. В руках она держала сумки с разными банками, коробочками, тарелочками, подмышкой торчала бутылка шампанского. Прикрикнув на маму, чтобы та не стояла как пень, а помогла, она стала доставать из сумок салаты, колбасу, банку солёных огурцов, половину отваренной курицы, конфеты и даже несколько мандаринов. Мама опять заплакала, но уже не так как раньше. Баба Вера назвала её дурой, вытерла ей нос своим огромным рукавом, повернулась и ушла.

После Нового года баба Вера так и продолжала командовать во дворе и в подъезде. Никогда она не вспоминала про тот новогодний вечер. Похоронили мы бабу Веру, когда моей дочери уже годик исполнился. Хоронили всем подъездом. И оказалось, что все любили нашу "вредную соседку", что всем когда-то в чём-то она помогла.

узбекские преступники ограничили себя сами, а может не хватило мотивации или достойного примера.

Как поговаривал мой друг – полковник спецслужб: «наша мафия способна только бесплатно пообедать в ресторане».

Вчерашний же случай в банке заставил меня крепко задуматься. Я подошел к окошку «Обмен валют» поменять сто долларов США, занял очередь, которая хоть и медленно, но двигалась.

И вот, когда она дошла до меня, откуда ни возьмись семенит какая-то бабка в поношенном пальтишке и дурацкой вязанной шапочке, с огромной сумкой в руке, на ходу тараторя: «Я! Я стояла за этой женщиной! Девушка, подтвердите». Женщина, обменявшая до этого двести евро, утвердительно кивнула. Я раздраженно выдохнул. Что эта старушенция тут забыла вообще? Может ей получать пенсию или заплатить за отопление. Или хочет немного отложить на похороны. Эй, бабуся, ты стойку часом не перепутала? Здесь люди валютой занимаются, если что!

И тут эта кочерыжка. . этот божий одуванчик, эта почтенная леди доковыляла к окошку, водрузила перед стеклянной перегородкой потертую кожаную сумку и прошепелявила:

- Мне бы долларов прикупить, доченька

- Сколько? Пятьдесят? Сто?

- Сорок две тысячи

- Сорок две тысячи? В сумах это будет…

- Я знаю, сколько это будет, все готово, – перебила бабка, и выуживая из своего баула одну за другой пачки денег, стала складывать их перед вытянувшейся физиономией кассирши.

Кассирша охренела, очки с переносицы съехали на самый кончик ее носа. Подозвала коллегу пересчитывать бабло старушки, благо все купюры одного номинала были упакованы в стопочки, аккуратно стянутые резинкой.

Стоявший за мной солидный мужчина в дорогом кашемировом плаще прекратил [зв]издеть по телефону: «я перезвоню» и изумленно стал разглядывать то старую кочергу, то ее гору национальных банкнот.

Гора тем временем становилась все больше, сбережения бабули почему-то были пятидесятитысячными купюрами. Две пары рук не успевали вынимать их из резинок и складывать в счётную машинку.

Ухоженная таджичка в красной шляпке и красных лайкровых перчатках от возбуждения покраснела, но сразу достала косметичку, начала пудрить носик и жирные щеки.

- Хочу внуку подарок сделать, а продают только на доллары, – вякнула тем временем старуха, как-бы извиняясь, что отнимает у всех время.

Я не стал дожидаться своей очереди, представив, как убого буду выглядеть со своей сотней после такой масштабной валютной операции. Для убедительности нахмурился на часы в мобильнике, покачал головой – мол, не успеваю. Мужик в плаще последовал моему примеру и позвонил по телефону: «Прямо сейчас тогда подъеду, тут очередь».

Подавленный вышел из банка, мысли нахлынули сами собой.

Откуда у этой калоши столько денег? Она что, банк ограбила?

Но в истории Узбекистана не было ни одного ограбления банка.

Тогда что? Подпольный цех? Нелегальный бизнес? Какой? Лекарства? Что там еще?

И что, черт возьми, она собирается подарить внуку за $42000?

Что скажете, есть какие соображения?

Доллары до сих пор не поменял. У меня новый комплекс – стесняюсь теперь идти в обменник.

войны её послали работать медиком "за все" в маленький посёлок на северном Урале. Там у неё был кабинет в местной школе, где она делала прививки школьникам, лечила все местное население, иногда принимала роды и даже, раздобыв трофейную бормашину, пломбировала и лечила зубы. Другого врача все равно не было на 500 км вокруг. При школе у неё была крошечная коморка, где стоял её сундук аки кровать. В зимние каникулы школу нужно было топить, а на лето её закрывали на амбарный замок, и бабушка приезжала гостить к нам. Поэтому мы и прозвали её летней бабушкой.

В отличие от своей мастерицы сестры, она была совершенно беспомощна по хозяйству, да и кухни у неё никакой не было, питалась в школьной столовой. Зато она учила нас, внуков, разбираться в грибах и лекарственных растениях, лечить все болезни простыми средствами (других-то и не было у неё), уважать природу и очень точно предсказывать погоду. Накладывать шины и обрабатывать и бинтовать раны, делать уколы и не бояться крови. Эти навыки нам очень пригодились во взрослой жизни. Её заветной мечтой было разбить небольшой огородик и выращивать полезные растения. Но долгие годы она коротала лето у нас в городе. Наконец, прямо перед перестройкой, ей выделили крошечную однушку и клочок земли. И она перестала приезжать на лето.

Мы выросли, встали на ноги и хотели забрать её к себе насовсем, но она дала нам понять, что очень любит нас, но её место на Урале.

Прошло много лет, уже давно нету нашей родной бабушки, да и родители совсем состарились, стало ясно, что если я не навещу летнюю бабушку сейчас, то потом может и не наступить. Мне было сложно к ней приехать и с транспортом, и с визой, но все решаемо. Наконец, я добираюсь до посёлка, точного адреса никто из родных не знал, писали на школу. А посёлок уже не 30 избушек, а вполне современный, с магазинами и дорогами, кирпичными домами. Как тут искать?

Спрашиваю на почте. Там не удивились, назвали меня по имени, отвели к бабушке чуть не за руку.

Старенькая старушка с горящими глазами и озорной улыбкой - это она. Маленькая квартирка, добротная разномастная мебель (надарили), пустая кухня и крошечный холодильник с пакетом молока и пачкой масла - вот и все хозяйство. Зато шикарная клумба лекарственных растений. Она всем очень довольна, пенсии вполне хватает, иногда её приглашают помочь в больнице, особенно на родах. Ну ещё бы, это же внучки и правнучки её первых рожениц! Как же без неё!

Ей ничего не надо. Но я уже знаю, чего не хватает пенсионерам: они привыкли к тем продуктам, которые едят многие годы, а купить на пробу новый сорт сыра или колбасы уже не рискуют. Идём в магазин, отличный выбор! Набрали всяких проб четыре сумки. На выходе несколько скучающих молодых людей запросто отнимает у нас эти сумки и быстрым шагом удаляются. Я прямо остолбенела, потом сообразила, что летнюю бабушку тут все знают.

- Меня тут каждая [п]опа знает в лицо, успокоила она меня.

Дома она с удовольствием принялась все пробовать, но просто запретила мне готовить обед.

А к вечеру пришла та самая тетка с почты и принесла нам обед в кастрюльке на двоих. И так всю неделю приходили разные люди и приносили нам обед. Когда я уезжала, то зашла ещё раз на почту. Почтальонша рассказала, что их таких трое старичков осталось: учительница, старый участковый и моя летняя бабушка. И полторы тысячи семей посёлка так и ухаживают за ними, готовят им обеды, приглашают на свадьбы и дни рождения.

Они спасали жизни и судьбы. И истинная народная любовь не оскудеет.