Женские истории #мама

Стоит мой милый и это всё наблюдает. А я в это время отлучилась.

Когда пришла обратно, он, краснея и смущённо xиxикая, отвёл меня в сторонку. Оказывается, когда меня не было, к нему как-то боком припёрлась подруженция его мамы, тётенька под 50, габаритов примерно 160 на 160. Ну и встала спереди него, к нему спиной. А он, не соблаговоливши посмотреть, кто это и зачем она к нему задом своим притирается, явно подумал что это я. :( И стал её ласкать по маршруту шейка - плечико - спинка... И делал это N-ное количество минут, пока до него не допёрло, что это не я.... 8-[]

Ну я его, конечно, чуть не убила за то, что он меня-красавицу спутал с бабищей, которая меня и по возрасту, и по весу превосxодит процентов на 200-250... Но xоxма-то была не в этом, а в том, что когда я его спросила, что тётенька с ним после этого сделала, то он сначала подумал, проанализировал ситуацию, а потом согнулся пополам в судорогаx. Бабища-то, оказывается, смирно стояла и даже в его сторону не посмотрела... :))) Губа не дура, конечно зачем орать, когда молодой красивый джигит стоит и за бесплатно за попку цапает? :))

своем рюкзаке. Мне надо было прикупить одежды, она решила за компанию пройтись по магазинам присмотреть себе что-нибудь. Мы зашли в магазин разделенный на 2 зала (мужской и женский). Я уже было собрался идти в свою часть, как она вручила мне свой тяжелый рюкзак с мольбой в глазах "мол потаскай эту тяжелую штуку".

Я одел рюкзак и пробежался по своему отделу. После пошел в другой магаз, после него в следующий и т. д. Спустя час я купил все что мне нужно и решил договориться о встрече. Набрал ее номер и услышал бодрый рингтон из рюкзака. Открыл рюкзак. Бинго! Полный набор! Телефон, бумажник, проездной, ключи от дома, теплая одежда (на улице +7 С).

Вернулся в магазин где мы разбежались - ее нет. Сходил к администрации. После в кафешку, где сидели - с тем же результатом. Решил взять кофейку что бы подумать над решением проблемы. Тут походит ко мне азиат собирающий посуду в ресторанном дворике и спрашивает не потерял ли я девушку, а то тут нашлась одна очень расстроенная. Никогда раньше она не была так рада меня видеть!

Кстати администрация "меги" отказалась дать звуковое сообщение для меня оперируя тем что потерялся взрослый человек, за что этим уродам я выражаю благодарность. Согласись бы вы мне помочь история была бы банальной и короче минут на 40.

Человеческое спасибо Улану за помощь!

я только с армии пришёл, а ей шесть лет. В гости к будущей жене заходила- они дружили.

- А ты кто, говорит? И смотрит так внимательно. Голову наклонила.

- А ты как думаешь?

- А давай, ты будешь моим папой?

- Ну, это только если понарошку. У тебя же есть свой настоящий папа?

На самом деле родители её были в разводе, девочка жила с мамой. Мама пахала на двух работах, старалась обеспечить дочери достойное будущее. Янке дома было одной скучно, вот она и повадилась в гости к соседке. Мы с ней в шахматы играли, я научил – неплохо сражалась для её возраста, неглупая была.

А кличка «папа» так ко мне и прилипла. Она меня иначе не называла.

Мы с будущей женой совместными усилиями, прилагательное «будущая» превратили в «настоящая» и переехали. А Янка осталась.

За следующие годы произошли несколько значимых событий. Я закончил муху (художественное училище им. Мухиной), что на Соляном, факультет «архитектура и дизайн интерьеров», мы своей компанией зарегистрировали фирму- занялись строительством. С женой развёлся- так получилось.

Конец восьмидесятых, перестройка, в стране появляется всё больше состоятельных людей, которых уже не устраивает Советский уровень жизни- хотят, как на Западе. Поэтому услуги нашей фирмы были довольно востребованы- мы приводили в божеский вид частные дома, квартиры, офисы, небольшие кафе- всего не перечислишь.

Неплохо приводили.

Очередная заказчица назначила мне встречу в ресторане. Я взял альбом с фотографиями наших объектов– слева- как было, справа- как стало. Портфолио называется. Сидим, общаемся.

- Молодой человек, не хотите вашей даме подарить цветы? – это мне в спину. Поворачиваюсь – симпатичная такая молодая барышня- лет пятнадцати, с корзинкой- это тогда такой побочный бизнес по ресторанам был. Вдруг радостно-

- Папа!

И барышня вешается мне на шею, отставив корзинку с цветами. Потом сразу берёт себя в руки-

- Ой, извините, говорит моей спутнице. Та смеётся.

Я купил букетик фиалок и подарил заказчице, объяснив в двух словах двусмысленность ситуации. Улыбнулась. Контакт достигнут. Ура. Объект наш – ресторан на Васильевском.

А Янке я просто написал свой номер телефона – я тогда один жил в двухкомнатной на Художников – первая жена к своим родителям уехала. Скучновато было одному по вечерам- я такой себе тест выдумал- вхожу в парадную, вызываю лифт, и бегом через две ступеньки к себе- на четвёртый этаж. Если успеваю, покуда лифт внизу не остановится- значит вечер будет интересный. Если не успеваю- придётся скучать.

В тот раз успел. Только вхожу в квартиру- звонит телефон. Янка.

Поговорили. Назвал ей адрес, где живу.

- Папа, а можно к тебе?

- Да запросто. Приезжай в гости – ужином накормлю.

За ужином Янка рассказывала, как живёт. Невесело в общем. Школу бросила, дома кривой дурдом в лёгкой форме – у матери вдруг завёлся хахаль, держит себя хозяином, общается свысока, нотации читает. И ногти стрижёт прямо на ковёр. Говнюк.

Мать его терпит по только ей понятным причинам. Подали заявления на отъезд – я не говорил, что Янка принадлежала к той самой Богоизбранной нации? Принадлежала.

Но корни Польские – Семитского в ней было- только лёгкая горбинка на носу, и, если присмотреться к глубине голубых глаз – там тихонько сверкает оттенок вековой скорби Еврейского народа. Ну, коли на тех чёртиков, что у неё в глазах постоянно плясали, внимания не обращать. Фигура фотомодели, пепельно- русые волосы, походка танцовщицы.

Нашла себе работу - цветочками, блин торговать – ни учиться, ни заняться чем- то серьёзным не хочет – вот уедем, там видно будет. Хахаль материн о планируемом отъезде не знает- если узнает, будет большой скандал. Чтоб не с мордобоем.

- Папа, а можно я у тебя переночую?

- Да ради Бога. Вон комната свободная, диван, подушка, одеяло. Я уйду рано, ты ещё спать будешь – найдёшь, чем позавтракать в холодильнике- будешь уходить, просто захлопни дверь.

Так и повелось. Примерно с полгода два- три раза в месяц Янка приходила ко мне в гости, ужинала, рассказывала о своих заботах, а утром просто захлопывала дверь. У меня тогда было много работы, приходилось вставать в полшестого. Ну а что? Плохо дома девочке – вот нашла себе отдушину- отдохнуть, перезагрузиться.

Последний раз пришла грустная. Всё, говорит, в понедельник самолёт. Документы оформлены, билеты куплены. Вещей минимум –хахалю сказали, что на три дня в гости к родне в Тулу едем. Да, собственно- и особо тащить- то с собой нечего, не нажили. Квартира продана, письмо с инструкциями ему написано – оставим, когда уедем.

А то он новым владельцам устроит под настроение весёлуху вприсядку, пока поймёт, как его кинули. Так- то мужик вроде ничего, амбиций только многовато.

- Ну ты не грусти, у тебя новая жизнь начинается. Удачи тебе.

Янка потёрлась носом мне о плечо. Улыбнулась.

- Папа, я буду там тебя вспоминать.

Прошло ещё несколько лет. Фирма наша прочно встала на ноги – очередь из заказчиков не пересыхала, к нам записывались заранее и готовы были ждать. У меня появилась новая семья, достаток, дети учились в хорошей гимназии, в отпуск можно было попутешествовать по свету.

Идём с женой по Суворовскому, она домой, а мне ещё в магазин забежать- и вдруг...

- Папа!

Поворачиваюсь – Янка. Похорошела, элегантно выглядит, глазами радостно сверкает – вот ведь какая встреча.

Жена у меня человек деликатный, пробурчала что-то вежливо- доброжелательное и ретировалась. Типа – не портить встречу старых знакомых.

Старые знакомые посидели в кафе, обменялись новостями. Рассказала о себе.

Янке родня приготовила на исторической родине жениха. Постарше её и посостоятельнее. Она, как увидела это субтильное сокровище в роговых очках, и с каплей на кривом носу, послала всех на хер, развернулась и пошла в отдел министерства абсорбции- устраиваться самостоятельно.

Устроилась – кибуц почти в пустыне, домик, как избушка на курьих ножках- на четверых. Три девицы, кроме неё. Одна из Грузии, одна из Эфиопии, и ещё одна из Китая. Китаянка с Уссури - по Русски маленько говорила. А с [мав]ритянкой - только жестами.

А ты не знал, что бывают и Китайские и [мав]ритянские Евреи?

-Соседи- мягко говоря, простоватые. Не то, что бы совсем уж тупые, но деревенщина конкретная. Скучно. Поговорить не с кем и не о чём. Работа – в местном ресторане – это у той местной тошниловки такое гордое название было. Хозяин- бывший Одессит, настолько душный- сил нет. Каждый шекель по три раза пересчитывал. Больше всего жадничал за расход воды- она там привозная, дороже бензина. Посуду мыла.

Кто пробовал перемыть до блеска тридцать тарелок в пяти литрах воды? Чуть пальцы себе не отрезала однажды на овощерезке. Освоилась маленько, стала искать чего получше. У меня ведь даже школьных аттестатов не было.

Нашла какую- то ешиву (школу) полузаочную – сидела вечерами, училась. На меня смотрели, как на чокнутую: вместо чтобы отдохнуть, она зубрит.

Получила аттестат. По объявлению нашла себе место секретарши в небольшой фирме- зато в Холоне, это почти Тель-Авив.

Дальше что? Работала, сняла комнатку с кухней, устроилась, стала осматриваться на предмет дальнейшей карьеры. А потом гляжу- шеф на меня неровно дышит. Ему под сорок, неженат, живёт с мамой.

Короче, кончила тем, с чего начинала. Вышла замуж за довольно обеспеченного мужика, и существую вот теперь без особенных хлопот. Колледж посещаю. Дочка у нас – папа с неё глаз не сводит, и пылинки сдувает. А главное – бабушка растаяла. Ты знаешь, что такое Еврейская мама, если сын настоял, и женился не по её выбору? Ого, не дай бог узнать. Первое время я её просто боялась. А сейчас- живём душа в душу.

Было там ещё обстоятельство. Деликатное, правда- ну да ладно, открою тебе секрет. Я ведь в Израиль девственницей уехала, и так и прожила там в кибуце. Муж нынешний у меня первый. Он, когда маме это рассказал, та полдня довольная ухала. Пирог мне испекла.

Так что сволочь ты, папа Эдик, редкостная. Ты что думаешь, я к тебе ужинать полгода ездила? Хоть бы раз посмотрел, как мужчина.

Ну знаешь, я к тебе как к дочке относился- назвала папой, не удивляйся- я ещё ту козу шестилетнюю помнил, с которой мы в шахматы играли.

А я так надеялась… Хотя, если бы у нас тогда было что- нибудь, я бы сейчас так не жила.

- Вот теперь и думаю, - говорит Эдька, правильно я поступил, или упустил что- то?

- Эдик, а что это у тебя рожа такая мечтательная?

- Хе. Янка вчера звонила. Приезжает в Питер- дня на три. У шефа(мужа) её тут дела какие- то, сам бросить контору не может, вот её посылает. В командировку. Встретиться предложила. Мои на даче- буду реабилитироваться…

синим небольшой телефончик, - это не наш, я уже всех поспрашивала.

- Положи на стол, я разберусь, - мне в ухо параллельно бубнил головной офис, я читал квартальный отчет и краем глаза отслеживал падающие в ящик письма.

Раскидав основную рутину, я вызвал к себе по очереди руководителей отделов, и поручил им осторожно вычислить хозяина телефона. К обеду Танюхина версия подтвердилась – никто из наших телефон не терял. Интересно девки пляшут... Сегодня понедельник. Значит телефон, скорее всего, появился здесь в воскресенье, когда дежурила вторая смена.

Тем временем слухи о таинственном телефоне, найденном на закрытом предприятии, уже поползли по отделам. Я основательно потряс своего осведомителя и выяснил, что вчера наш 50-летний красномордый сервис-инженер Серега в воскресную смену решил, так сказать, совместить приятное с очень приятным и вызвал проститутку. На секретное предприятие! А-хре-неть! Под камерами и через проходную! Как уж там они развлекались, осведомитель тактично умолчал. Но тетя в запаре забыла телефон, когда прихорашивалась в туалете.

Серега, с@ка, значит, ты тут вместо профилактики оборудования и заточки ножей… Ах ты ж. .

Однако. Телефон запаролен, никто на него не звонит, а Серега не колется. Меня ж дико разбирает любопытство. Сам я никогда не пользовался подобным сервисом и мне оччень интересно было, что ж за кралю купил себе наш толстопузый, жадный и вечно недовольный коротышка Серега.

И тут, словно прочитав мои мысли, телефон игриво засветился, и зазвучала веселая мелодия. На экране было написано «МАМА». Я молнией метнулся к нему:

- Алло, здравствуйте, не бросайте трубку, ваша дочь забыла свой телефон у нас в офисе» - вскричал я.

- Да… Знаю… Это я…, - низкий голос, с хрипотцой, с паузами, словно в сомнении.

Я не хотел, чтоб она приезжала на работу. И назначил ей встречу на нейтральной территории. Сегодня же.

Тогда я был молодым руководителем, и многие вещи еще делал сам. К тому же. Мне очень хотелось ее увидеть. Этот спокойный низкий голос. Без истерик, без условий, без извинений и благодарностей. Это было так необычно… И так волнующе…

И вот, на парковку возле большого торгового центра медленно въехала потрепанная, тонированная в ноль ауди. Из нее, озираясь, вышли два дюжих, бритых наголо парня. И… чуть позже, с заднего сидения выпорхнула небольшого роста, хрупкая девушка в черной кожаной куртке, мини-юбке и ярко-рыжими волосами. Ей на вид было не больше 16. .

Я, ошарашенный, вышел из машины и направился к ним. Пацаны, с интересом оглядев меня, деловито забрали телефон, пожали мне руку и, буркнув: «Тетеря», затолкали девчонку обратно в салон.

«Охх… И вот этот ребенок прошлой ночью приезжал к Сереге? » - я потянулся за сигаретой и заглушил двигатель…

Нового года зашли мы с мамой в "Детский мир". И до ужаса мне там одно платье понравилось. Красное, вязанное, с яркой синей окантовкой снизу и на рукавах. Собирались мы туда за какой-то мелочью, то ли гирляндами, то ли дождиком (были раньше такие блестящие ниточки). Я упёрлась и сильно стала маму просить платье примерить. И село это платье на мне как влитое, будто на меня шили. И фантазии сразу в моей голове стали возникать. Нравился мне один мальчик в классе, сильно нравился, и очень хотелось, чтобы на празднике в классе он меня в этом платье увидел.

Вот стою и чуть не плачу, и платье снимать не хочу. Тут мамочка моя это увидела и говорит: «Ну я зарплату скоро получу, давай возьмём». Ехала я домой счастливая до чёртиков.

Квартиру украсили. Ёлочку нарядили. А из еды в холодильнике только лёд и кусочек сливочного масла остался. С нетерпением ждали мамину зарплату. Как вы помните, в советское время и 31 декабря люди работали, только их пораньше отпускали. Приходит мама с работы расстроенная: зарплату не дали, задержали. В глазах слёзы, в голосе обида. А главное, стыд, что меня без праздничного стола оставила.

К слову сказать, совершенно точно помню, что нисколько не расстроилась по этому поводу. Настроение было всё равно праздничное. Сидела перед телевизором, с удовольствием смотрела новогодние фильмы, которых именно в новогодние праздники было много, а в обычные дни телевидение разнообразным, как сейчас, не было. Да и каналов было всего два, по-моему.

Мама сварила картошку, сдобрила сливочным маслом, натёрла морковь, посыпала её сахаром. Больше в доме ничего не было. И на зиму консервировала она совсем немного, так как работала на двух работах, чтобы я ни в чём не нуждалась. Сели мы с ней за стол, и мама расплакалась. Стала я её успокаивать и не заметила, как сама уже рыдала в три ручья. Не из-за отсутствия праздничных блюд, а почему-то очень сильно маму стало жалко, до удушья в горле. В конце концов мы легли рядышком под одеялом на диване, прижались друг к другу и стали смотреть праздничный концерт. И вот 12 пробило. Соседи по лестничной площадке стали выходить с бокалами шампанского на лестничную площадку и поздравлять друг друга. Орали и песни горланили. Только мы никуда не выходили.

Тут звонок в дверь, настойчивый, неоднократный. Мама пошла открывать, а там соседка, которая вечно ворчала на меня по разному поводу: то я очередь пропустила и подъезд не помыла, то топаю сильно и ей мешаю. Вредная, короче, бабулька была, детвора из нашего двора её недолюбливала. Гоняла нас за крик и писк на улице. Умела приструнить и крикливых женщин, и разгулявшихся мужичков. Соседка, была уже вполне встретившая Новый год, я не слышала, о чём они говорили с мамой, но зато увидела напирающую на маму тушку грузной бабушки. Она протиснулась в комнату, осмотрела наш стол с картошкой в центре и молча ретировалась назад. Помню, мама сильно покраснела.

Спустя минут 20 в дверь не звонили, а ногами пинали. Мы аж вздрогнули, естественно, мама мне выходить запретила и пошла сама узнать, кто это хулиганит за нашими дверями. Через минуту в комнату вкатилась баба Вера. В руках она держала сумки с разными банками, коробочками, тарелочками, подмышкой торчала бутылка шампанского. Прикрикнув на маму, чтобы та не стояла как пень, а помогла, она стала доставать из сумок салаты, колбасу, банку солёных огурцов, половину отваренной курицы, конфеты и даже несколько мандаринов. Мама опять заплакала, но уже не так как раньше. Баба Вера назвала её дурой, вытерла ей нос своим огромным рукавом, повернулась и ушла.

После Нового года баба Вера так и продолжала командовать во дворе и в подъезде. Никогда она не вспоминала про тот новогодний вечер. Похоронили мы бабу Веру, когда моей дочери уже годик исполнился. Хоронили всем подъездом. И оказалось, что все любили нашу "вредную соседку", что всем когда-то в чём-то она помогла.

решили меня наказать, заперев в спальне на время прогулки. Я вылез на подоконник.

Татьяна Исаковна вела на прогулку свою группу, когда увидела меня, опасно стоящего. Ужаснулась, нехорошо высказалась в адрес моей воспитательницы, прибежала и забрала меня в свою группу. Насовсем. Она вообще была человек решений и действий.

Несколько лет спустя мы с ней ехали в Москву. На электричке. Мы – это я и мама. Мы тогда уже сдружились с ней и её семьёй. И вот зашли мы в электричку, двери зашипели, закрываясь, с лёгким толчком состав тронулся, я начал высматривать место у окошка, когда в тамбуре люди взволнованно загомонили, и снаружи женский крик послышался.

Эта женщина не успела заскочить в вагон. Полу её пальто зажало дверьми, и теперь электричка тащила её по перрону. Кто-то из мужчин тщетно пытался разжать двери. А Татьяна Исаковна, расталкивая мужчин и женщин, метнулась к стоп-крану в тамбуре, откинула две такие желтые ручки на нем, и за эти ручки повернула штурвал. Электричка встала. Двери открылись.

Мы прошли снова в вагон. Я сидел у окна, и, не замечая проносившиеся пейзажи, думал: «Откуда она знает, как пользоваться стоп-краном? Почему именно она остановила состав? Как она поняла, что именно она должна сделать именно сейчас и именно это? . . »

Ещё через двадцать лет ехал на электричке из Москвы. Это было днём. Вагон полупустой. Я поглядывал в окно и по сторонам, обращая внимание на молодых женщин. В тамбуре какая-то стояла с коляской. Выходить собиралась. Через стекло двери мне было её толком не разглядеть, и я думал, что вот когда она сейчас выйдет, через окно вагона оценю её фигурку.

Электричка остановилась. Женщина покатила коляску к выходу. А на перроне не появилась. То есть она в тамбуре осталась. Хотя явно собиралась выходить. А машинист уже сказал: «Осторожно, двери закрываются».

Я сообразил, что вероятнее всего, колесо коляски опустилось между краем перрона и порогом вагона. И застряло. Другого объяснения просто не было. В подтверждение моей догадки из тамбура послышался слабый встревожено-жалобный крик. И никто в вагоне этого не мог видеть. И перрон был пуст.

Кинулся через половину вагона к стоп-крану, и дёрнул вниз красную ручку. Пассажиры смотрели на меня круглыми глазами. А я выскочил в тамбур и увидел, что она уже на перроне, нервно плачет, и коляска на перроне рядом с ней, и какой-то мужчина рядом стоит, который, видимо, ей помог.

А в вагоне никто ничего не видел и не понял. Представляете, как изумлённо они меня разглядывали?! Если бы не тот поступок Татьяны Исаковны, сейчас я бы не догадался рвануть стоп-кран. А если бы догадался, то не решился бы.

Такое понимание пришло в детстве – бывают ситуации, когда нельзя оглядываться на других, а надо самому решать и решаться.

собакой на время переезда, чтоб не путались под ногами, отвёз к маме в Калугу. Нашел квартиру, обустроился, привёз обратно. Привёз значит, туда-сюда, дело к вечеру, Вова что-то там по хозяйству ковыряется, вещи разбирает, а жена говорит - пойду, говорит, с собакой погуляю. Окрестности посмотрю, где что, магазины, мне как раз в аптеку надо. Вова говорит - дело нужное, ключи не забудь!

И она пошла.

Идут, один магазин, другой, аптека, сбербанк, почта, дворы, дворы, дворы, нагулялись короче, да и время уже позднее, пора обратно. Идут, опять дворы, дворы, почта, сбербанк... И тут она замечает, что почта вроде та, а вроде и не совсем та. Да и сбербанк не особо похож. Встали, огляделись. Ещё прошли. Снова встали. И тут она понимает, что даже не знает, в какую сторону дальше идти. Заблудились. И главное - адрес. Адрес-то то новой квартиры она у Вовы даже не спросила! Ну что делать? Надо звонить. По карманам хлоп-хлоп... А телефона-то - тю-тю! Поставила на зарядку и забыла.

И тут до неё начинает медленно но верно доходить вся пикантность момента. Ночь, чужой район, телефона нет, в кармане мелочь, на поводке собака, куда идти непонятно. Редкие прохожие дружелюбием и отзывчивостью явно не страдают. Смех малолеток, такой безобидный днём, заставляет вздрагивать и ёжиться. Уже очень хочется писать. И что делать? Начинается самый неприятный момент любой чрезвычайной ситуации. Паника. В виске бьётся одна мысль. Что делать? Что делать? И в конце концов она решает, что единственный в этой ситуации для неё реальный и безопасный выход, - искать ближайшее отделение милиции. И писать заявление на пропажу самой себя. Потому что Вова отправится на поиски не раньше чем через месяц. Тут даже и думать нечего. И то на поиски не её, а собаки.

Но милицию тоже ещё найти надо. И тут на её счастье навстречу попадается такой же полуночник с овчаркой на поводке. Собачник собачнику глаз не выклюет.

- Мужчина! Мужчина! - окликает она. - Доброй ночи! Не подскажете, где тут ближайшее отделение милиции?

Мужик говорит

- Ну вот так, наискосок, через три дома опорный пункт. А что случилось-то?

- Заблудились! - говорит она.

Ну, и в двух словах рассказывает всю печальную историю. Мужик говорит.

- Эка проблема! Возьмите да позвоните своему Вове!

И протягивает телефон. Какое счастье!

- Вот спасибо, - говорит она, - Как вы меня выручили!

Берёт телефон, несколько секунд тупо смотрит в экран, и понимает, что Вовиного телефона наизусть она тупо не помнит.

- Ну ничего-ничего! - успокаивает мужик - Не расстраивайтесь! Что нибудь придумаем. Чей-же нибудь телефон вы наверняка помните?

- Свой! - внезапно говорит она после пары минут напряженной работы мозгом.

- Свой? - говорит мужик, - Ну так отлично! Звоните на свой!

Она снова хватает телефон, судорожно набирает номер, подносит к уху, слушает, и через несколько секунд разочарованной нажимает "отбой".

- У меня блокировка стоит на незнакомые номера! - уже впадая в лёгкую истерику сквозь слёзы говорит она.

- Таааак! ... - мужик на секунду задумывается. - А эсэмэску? Эсэмэску послать? На эсэмэски блокировка вроде не распространяется.

- Точно!

Она берёт телефон и пишет.

ВОВА! СРОЧНО! МЫ ЗАБЛУДИЛИСЬ! СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ НА ЭТОТ НОМЕР!

В ожидании ответа они ходят по кругу, и мужик её успокаивает.

- Да вы не волнуйтесь! Он обязательно позвонит! Главное адрес узнать. А я вас провожу. Я тут вырос, весь район как свои пять пальцев...

И правда, вскоре раздаётся звонок. Мужик берёт трубку.

- Алло, да, добрый вечер, одну секунду, сейчас я ей...

Но она, не дожидаясь, выхватывает у него телефон, и возмущённо кричит в трубку.

- Вова! ? Вова! ТЫ ЗАЧЕМ, СУКА ТАКАЯ, ЭСЭМЭСКИ НА МОЁМ ТЕЛЕФОНЕ ЧИТАЕШЬ?!

И нажимает отбой.

Потом удивлённо смотрит на мужика, и говорит:

- Ой! Я вроде должна была что-то у него спросить?