Женские истории #машина

многоквартирными домами (apartment complex), принадлежавшими богатым родственникам жившим где то в Айдахо. Был он разведён, с двумя детьми, уже выросшими и жившими отдельно. Имел хороший дом со всеми игрушками, как катер, спортивная машина и Харлей... Человек был скромный и до этих событий проблем с законом не имевший, только один штраф за превышение скорости лет двадцать назад.

И вот однажды, поехав по бизнесу в Сан Диего, встретил там девушку из Ирана. Училась девушка в Канаде, а в Калифорнию приехала с подругой, навестить родителей подруги на каникулы. Девушка, даже на фотографиях подшитым к делу выглядит как шамаханская принцесса, не царица. Сама невинность, персидские очи, все как надо.

И вот надо же было так случиться, что мужик просто потерял голову. В тот же день сделал предложение, купил подарки. Но куда там. Только к следующей весне она, наконец, переехала к нему в Штаты. За это время брокер несколько раз летал к девушке в Канаду, жил там, по слухам, в гостинице по неделям, дарил цветы, красиво ухаживал...

Наконец то добившись своего, брокер буквально носил девушку на руках...

Девушка не минуты не сидела на месте, училась в университете, получила лицензию нотариуса, стала помогать в бизнесе.

Но видать красивые сказки рассказывала брокеру по ночам. Невзначай говорила , представь, если как то выручить лямов 10, то можно жить в Иране реально по королевски, а папа, уважаемый и влиятельный человек, нам поможет.

Спустя короткое время брокер, подделав документы, продал те апартаменты которыми до этого много лет управлял, хитро переведя бабки в китайский банк, а оттуда в иранский.

С банковского счёта брокера ещё и один платёж хозяевам прошёл чтобы все было гладко.

К тому времени когда хозяева хватились, пожаловались, да наш департамент начал расследование, поезд уже ушёл. Деньги вернуть не смогли. Брокер и девушка давно уехали в Иран. Тоже через Китай.

Но, как вишенка на торте, примерно через неделю после прибытия в Иран и получения примерно 9 лямов наличными, брокера сбила насмерть грузовая машина. Вот ведь незадача. Зато прекрасная femme fatale, погоревав для приличия (а может и нет), осталась одна со всеми деньгами.

Про это рассказали наши партнеры федерального подчинения...

Что же до брокера, тогда я был молод и не мог понять как человек мог бросить богатую и спокойную жизнь.

Теперь, когда я уж и сам разменял полтешок, я его понимаю. Извинить не могу, но понимаю вполне.

Вот так вот...

в крохотном городке под Кишинёвом. Но рождён был и большую часть жизни прожил в славном городе Николаев, что на Украине. Работы в маленьком городке не было, и Юра занимался частным извозом - возил желающих подешевле затариться в столицу. Приезжает раз, злой - мало сказать... Далее от его лица. Загрузил машину клиентами, еду. Возле аэропорта - пост автополиции. Останавливает, подаю документы. Он разворачивает, что-то долго читает, разворачивается и УХОДИТ. Я - за ним. Клиенты ждать не любят, ничего не нарушал, какие проблемы? В ответ "Цвет машины не соответствует цвету в техпаспорте". Как так? Какую купил, на такой и езжу, ничего не красил, ничего не менял. Ответ автополицая был гениален:

- Вот тут написано, что у машины цвет сАхара, а она у вас какая?

Ну тут Юра уже не сдержался. Было сказано многое, но был и цвет машины назван, песчаный, и соответственно СахАра. Если кто помнит, цвета советских машин отличались японской красотой выражения цвета. Были и зелёные липки, и бизон, и Кентавр... Вот можно было и цвет сАхара организовать... Но с уточнениями: кубинский (желтоватый), польский

(белый), да мало ли ещё какой! !! Вот такие в Молдавии нашей встречаются дотошные работники автополиции. .

сказать чешутся все гинекологи страны, лучше мясо носите), и взгромоздилась в кресло в своем естественном виде. Наша гинекологиня натянула перчатки, взяла зеркала и т.п. и начала осмотр пациентки согласно протокола. В это время в дверь заглядывает санитарка и надрывно сообщает о том, что в буфет больницы привезли колбасу и копчености под зарплату, и если она немедленно не примет участие в потрошении буфета, то останется со столовскими окаменелостями. Извинившись за минутную отлучку и сняв перчатки, схватив пакет и сумочку, наша героиня устремилась к вожделенной цели. Ну, сперва очередь, затем разбор полетов, затем встреча со школьной подругой, затем муж подруги с машиной - довезу сумки до дому... Пациентка лежала в кресле, пока не перестала чувствовать конечности. Затем сидела, глядя на тазы, затем ходила по кабинету... Уже в сумерках она подошла к регистратуре, в которой регистраторша собиралась домой и сдавала ключи сторожу. "А где? - такая-то доктор", - поинтересовалась она. "Как где" - удивилась регистраторша - "давно дома". Гинекологиня же уже легла спать, как вдруг вспомнила!!! В ужасе она дозвонилась до сторожа, который ее успокоил - "Пациентка? Недавно ушла. Передала мне от вас коробку конфет, не знаю за что, но большое спасибо...."

вообще. А вот Игорь, будучи старше её на 5 лет, уже сильно хочет жениться и обзавестись детьми. Недавно заезжал ко мне в гости и поведал:

- В конце лета прошлого года я ей хотел предложение сделать. Готовился. А она, как чувствуя, сама со мной решила поговорить, объяснив, что замуж не хочет вообще. Ну я, дурья башка, в шутку говорю:

- Александра, ты же девушка у меня упорная и честная. Давай так - если до Нового года ты заработаешь на приличный (слегка подержанный) Бентли, то я даю тебе слово - год ты от меня предложения руки и сердца не услышишь.

Ну я думал, она поржет, и я предложение сделаю. А она - Согласилась! Я сам прикинул, она - пусть и успешный, но риэлтор одиночка в городе-миллионнике. Для нее накопить на Бентли в приличном состоянии - малореально. Мне его самому купить - месяца три пахать как бобику на галерах. Посему расслабился.

В итоге - через неделю Александра практически заставила меня согласовать модель и прочие параметры машины, подходящей под спор. У неё на рабочем столе, на холодильнике дома, у кровати появились картинки и графики пополнения счета.

Личного времени, в том числе со мной, стало сильно меньше. На мои попытки свести все в шутку она жестко отвечала, что на провокации вестись не будет и уговор есть уговор. Через 2 недели, заглянув в её маленький офис, я увидел что она провела колоссальную работу над поисками вариантов как заработать нужную сумму. Сказать, что я был шокирован - мало. Схемы, которые она строила, были стройны и весьма многообещающи, ибо это не были просто планы - это были варианты использования всех ее связей и опыта. По прошествии месяца Саша начала работать сутками, периодически оставаясь на диване в офисе на ночь. Мы виделись реже, но во встречах появилась какая-то ранее неведомая, почти животная страсть, те самые нотки, которых мне так не хватало в наших отношениях. Да что там говорить - я перестал смотреть на других женщин, а ведь ты знаешь, я старый волк... .

Ещё через 2 недели, после дикого ceкса на её рабочем столе, я узнал, что она подписала эксклюзивный контракт с никому не известным, но как выяснилось очень богатым и влиятельным застройщиком в северной столице.

А к новому году Александра пригласила меня в ресторан и из окна показала мне шикарный Бентли, который был ею куплен накануне безо всяких кредитов.

- Сильно. Ну и как сейчас у вас?

- Все прекрасно. Одно только не радует - матушка мне постоянно говорит: посмотри какая Саша умница, машину какую купила, работает, не курит - когда ты ей наконец предложение сделаешь?

грязи). Летом там было неплохо, осенью эта площадка превращалась в некую жидкую субстанцию, машина увязала в грязи по колено, человек – по развилку. Но деваться было некуда, ставили, потом выбирались, такая жизнь была.

И был у меня волшебный совершенно сосед, который однажды, не получив от меня на опохмел, проколол нам все 8 колес (машин в семье было две). В каждом колесе было по 16 дырок. Это коррида была, конечно, как мы с ним воевали. Но это было чуть позже, а тогда я еще не подозревала о том, что нахожусь в состоянии войны с соседом.

И вот, короче, я с утра сажусь в свой девятый жигуль, завожу его и бодро сдаю задом, чтобы выехать из этой грязи на асфальт и попилить по делам. И вдруг слышу неприятный скрежет в районе днища. Выхожу, смотрю, что случилось, и вижу, что под днищем у меня – огромный бордюрный камень. Эта дрянь положила мне его под задние колеса в надежде, что я не буду обходить машину и проверять, что там как, а сразу сяду и сдам назад. Расчет оправдался. Машина легла днищем на камень. Я задумчиво вытащила домкрат и зависла с ним – даже если бы я подняла машину, камень извлечь из-под нее я в любом случае бы не смогла, он большой и тяжелый.

И тут вижу – скачет черный мерседес, из него выпархивает прекрасный принц в Бриони и в Сальваторе Феррагамо и молвит человеческим голосом: «Девушка, вам помочь? ». Я домкратом тычу в направлении днища своей девятки и честно говорю: «Жопа случилась». Он сымает свой бриони, сымает галстук, отстегивает ролекс, закатывает рукава белоснежной рубашки и идет домкратить заднее колесо. Домкрат наполовину увязает в жидкой грязи, но камень уже видно. Чувак бледнеет, но делать нечего – уже ввязался. Он достает из мерина свой домкрат (что дает ему, как вы понимаете, еще сто очков в моих глазах, я думала, в таких машинах такие вещи не водятся), домкратит второе колесо, понимает, что до камня можно дотянуться, но для этого ему надо лечь на пузо в грязь и бледнеет еще больше.

Я помирать буду – не забуду эту картину, как мой принц валяется плашмя в грязном месиве и выгребает из-под моей машины, которой красная цена сто баксов, этот грёбаный камень, практически целиком уже ушедший в грязь. «Давайте я хотя бы вам рубашку постираю», - промямлила я, когда он выполз из болота, весь черный с головы до ног, держа на вытянутых руках кусок бордюра.

Честно, я думала, он его мне в бошку метнет. Я бы на его месте так и сделала. И нисколько не удивлюсь, если он с тех пор даже пальто женщинам не подает. Ну их нах[рен]

к окружающим. И на работе относился к ним соответственно, как к гусеницам – не замечал, и не общался. А вот однажды все повернулось...

Хотя нет, пожалуй начну с другого конца.

Началось все с болезни Джима года два назад. А был Джим главный менеджер, люто ненавидимый за его скотский тип обращения с подчиненными.

Однако, когда после инсульта Джим превратился в мычащее растение, вдруг все стало сыпаться. Оказалось, что мистическим образом он, имевший образование токаря, контролировал все – от уборки снега до чертежей прототипов и заключения контрактов. И делал это эффективно, находясь на работе по 16 часов, включая выходные.

Ему нашли замену, но новый человек не справлялся, добавили еще двоих – результат стал еще хуже, потому что эти трое начали офисные войны и стали бояться сделать хоть какой-нибудь поступок вообще. Наш завод, прооизводящий автомобильные детали, впервые за 35 лет стал срывать сроки поставок. Однажды в обед, на своем рабочем месте умер главный бухгалтер, за полчаса до этого весело трепавшийся по телефону. Он, работавший больше десяти лет, унес очень важное в бизнесе – связи. Завод затрясло сильнее.

И ко всему еще смутно стал обозначаться кризис. Каждый день доходили вести о закрытии похожих фабрик. Владелец и основатель нашего завода крутился, как мог. Хватал кредиты, заложил здания, отправлял людей в неоплачиваемые отпуска, и все надеялся, что станет лучше, как бывало раньше.

В первый вторник марта 2009 года был обычный день. Грохотали пять-шесть прессов, роботы бешено кидали и сваривали детали. Я с напарником работали на подъемнике, прокладывая под крышей кабели для новых машин.

Ближе к обеду, в главном цехе появилось с десяток незнакомцев. Войдя, они очень деловито разошлись: кто - в офис, кто - к складу, а несколько, которые принесли с собой чемоданчики, заняли позицию у дверей и стали ковырять замки. Еще через несколько минут из офиса последовал указ остановить все машины. Перестали грохать прессы, скрипеть конвейры, замерли на пол-пути роботы. В огромном цехе наступила небывалая, мертвая тишина. И в этой тишине вышедший менеджер буднично сказал, что решением суда наш завод объявлен банкротом. Всем предписано оставить рабочие места немедленно, переодеться, ехать по домам и ждать дополнительной информации. Менеджер ушел, а толпа стояла и молчала. Еще оседал масляный туман возде прессов. В тишине был слышен только слабеющий зуд какого-то мотора. Потом, в такой же музейной тишине, разошлись.

Дома ждал второй сюрприз. Мой банк известил, что из-за банкротства оплата последних двух недель недействительна, и денег, которые я ждал от завода, не будет. Я прикинул, на сколько еще хватит оставшихся. Больше трех месяцев не получалось.

Весь следующий день я провел возле компьютера. За 12 часов было составлено два десятка резюме, которые разослал по всем мало-мальски подходящим позициям. Еще через три дня число отосланных резюме достигло восьмидесяти. Я стал бомбить даже дальние районы, до которых езда занимала бы час-полтора. Ни ответа. (Я пишу эти строки через шесть месяцев после событий. Отправлено уже сотни четыре резюме. Кроме пары вялых интервью в агентствах – ничего. )

Потом позвонили из компании, занимавшейся продажей моего завод. Они предлагали поработать оператором, чтобы завершить один из неоконченных контрактов. Срок не определен. Зарплата прежняя. Я был счастлив.

Утром я увидел бригаду. Одиннадцать человек. Из двухсот пятнадцати. Мы заняли небольшое место в углу нашего огромного и теперь мертвого здания. Свет был только над нами, а в окружающей тьме вокруг только угадывались глыбы непривычно холодных прессов и смутно отсвечивали рулоны металла.

Вдруг за одну ночь в огромном количестве заселились голуби, быстро загадившие полы. Однажды по какой-то необходимости я поднялся на подъемнике и увидел одно из голубиных гнезд вблизи. Почти все оно было свито из золотистых обрезков сварочной проволоки и пластиковых хомутиков. Джэф, напарник пошутил, что не хватает только шнура с вилкой, чтобы сделать яичницу.

Мы не знали, когда закончится заказ. Мы приходили к семи утра, делали очередные тысячи деталей, и уходили. Каждый вторник сообщали о том, что работаем до следующей пятницы, а в каждую пятницу говорили, что нужно прийти в понедельник. Никто не знал точной даты конца, но все видели, как таяла гора заготовок. А еще ходили слухи, что нас за хорошую работу пригласят на другой завод.

Все вечера были заняты поиском работы. Я набирал пачку газет, искал ставшие вдруг очень редкими объявления и рассылал резюме. Газеты же сообщали о кризисе автомобильной промышленности и пугали новыми и новыми сокращениями.

Я работал как оператор. На сварочной машине. Я устанавливал в зажим деталь номер один. Закреплял. Затем деталь два. Отходил на два шага назад. Нажимал кнопку. Стол поворачивался. Роботы начинали сварку. Два шага вперед. Другая сторона. Я устанавливал деталь номер один. Закреплял. Затем деталь номер два... . Тысяча сто деталей в смену.

Ирония была в том, что эту машину создал я. Идею взял частично из головы, частично слизал с других. Разработал схему, заказал матариалы, сделал программы для роботов и процессоров, обвязал все сотнями проводков с наклейками... И еще четыре других машины. И модернизировал прессы. Я работал там шесть лет и наслаждался этой работой. Мне разрешали делать по-своему, а я взамен материализовывал все идеи отдела продукции. Можно было работать столько, на сколько хватало сил. Еще в прошлом году завод имел три смены и работал 7 дней в неделю. В случае ухода я мог бы найти похожую работу за неделю-две.

Деталь один, потом деталь два. Зажать. Отойти. Нажать. Подождать. Подойти. Закрепить... Тысяча деталей в смену.

За соседней машиной работала китаянка. Она уже работала на заводе еще до меня, но я узнал, что ее зовут Синди, только сейчас. Как говорил уже, я не любил китайцев и старался их не замечать. А тут познакомились. Я понял, почему для этой работы вызвали именно ее. Синди была универсальным солдатом. Я видел, что она не стояла ни секунды. Даже если не было деталей, или требовалась настройка, Синди без указаний переключалась на уборку или сортировку. Это поражало. Однажды потребовалась двойная норма, и она, лишив себя обеда, сделала ее (у меня, например, не получилось). Мы стали общаться. Синди рассказала, что ее мужа тоже недавно сократили. Двое детей, две машины и дом в кредит, частные школы. Старые родители. У мужа - игорная привязанность, которая стоила сорока тысяч долларов в прошлом году. И раньше-то почти все деньги уходили на платежи, а что будет сейчас...

Уборщиков не было, и постепенно завод погружался в мусор. Из туалетов устойчиво воняло.

В очередной вторник сказали, что сегодня – последний день. Мотивация – ноль. До конца работы – два часа. В гулком цехе сквозняк гоняет бумаги.

Два китайца лениво пересыпают какие-то гайки, больше для развлечения.

Человек пять поплелось на улицу и читает там газеты. Механик Джэф, быстро смекнув, возложил на работу и бешено скручивает медные и тяжелые детали, и не таясь, складывает в свой пикап. Мне пофиг – каждому надо жить. Я выполняю последнее – отключаю установки для демонтажа. Откусываю кабели, сворачиваю шланги. Первая машина – готово. Вторая машина – готово. Я подъзжаю к последней, на которой все работает и работает Синди. Жду. Она работает. Деталь один, потом деталь два. Зажать. Отойти. Нажать. Подождать. Подойти. Закрепить... . Она ставит и ставит детали... И беззвучно плачет.