Женские истории #работа

Я подвинул кресло к ее столу и был весь во внимании.

- Вчера Кольку встретила, шел в милицию сдаваться, - после минутного раздумья, произнесла она, - дачу у него обчистили. Я уж было открыл рот, сказать, что в таких случаях не сдаются, а пишут заявление, но не успел. - Думает, что вора он убил! Его нашли в полукилометре от его дачи со всеми украденными вещами. Оказывается, он ,когда увидел, что вор у него натворил, сказал — чтоб ты сдох, падла!

- И что? - не понял я.

- Что-что, тот и сдох!

- Ерунда какая, просто ворюга был с бодуна. Стресс при краже, потом мешок тащил, вот ластами и щелкнул. Сердечко ,небось, не выдержало.

- Я ему то же самое сказала, - опять тяжело вздохнула она, - почти слово в слово. Говорю, нет тут никакой твоей вины. А он: да, у меня язык такой, что скажу, то и сбывается. Из-за грёбаных вещей, человека на тот свет отправил! Ну, я и рассмеялась. Ведь серьезный с виду человек, а такую ересь несет.

- Ну, и... - подтолкнул ее я.

- Что и?! Он посмотрел на меня , как я над ним смеюсь и сказал: да пошла ты на х[рен]! И ушел, наверное, все же сдаваться.

- Ну, и дурак! - подытожил я.

- Я тоже так подумала. Но сегодня ночью меня муж трахнул!

- Ну , нормальное явление, не любовник же.

- Да в том то и дело, что впервые за последние восемь лет. Я уж думала, он давно импотент, а сегодня заскочил на меня, как молодой! Чертовщина какая-то! Лишь бы Кольку не посадили.

- А при чем здесь Колька?! - не понял я.

- Если не посадят, схожу еще с ним поговорю, вдруг он меня опять туда же пошлет. Может, так и повезет еще разок, под старость лет.

к окружающим. И на работе относился к ним соответственно, как к гусеницам – не замечал, и не общался. А вот однажды все повернулось...

Хотя нет, пожалуй начну с другого конца.

Началось все с болезни Джима года два назад. А был Джим главный менеджер, люто ненавидимый за его скотский тип обращения с подчиненными.

Однако, когда после инсульта Джим превратился в мычащее растение, вдруг все стало сыпаться. Оказалось, что мистическим образом он, имевший образование токаря, контролировал все – от уборки снега до чертежей прототипов и заключения контрактов. И делал это эффективно, находясь на работе по 16 часов, включая выходные.

Ему нашли замену, но новый человек не справлялся, добавили еще двоих – результат стал еще хуже, потому что эти трое начали офисные войны и стали бояться сделать хоть какой-нибудь поступок вообще. Наш завод, прооизводящий автомобильные детали, впервые за 35 лет стал срывать сроки поставок. Однажды в обед, на своем рабочем месте умер главный бухгалтер, за полчаса до этого весело трепавшийся по телефону. Он, работавший больше десяти лет, унес очень важное в бизнесе – связи. Завод затрясло сильнее.

И ко всему еще смутно стал обозначаться кризис. Каждый день доходили вести о закрытии похожих фабрик. Владелец и основатель нашего завода крутился, как мог. Хватал кредиты, заложил здания, отправлял людей в неоплачиваемые отпуска, и все надеялся, что станет лучше, как бывало раньше.

В первый вторник марта 2009 года был обычный день. Грохотали пять-шесть прессов, роботы бешено кидали и сваривали детали. Я с напарником работали на подъемнике, прокладывая под крышей кабели для новых машин.

Ближе к обеду, в главном цехе появилось с десяток незнакомцев. Войдя, они очень деловито разошлись: кто - в офис, кто - к складу, а несколько, которые принесли с собой чемоданчики, заняли позицию у дверей и стали ковырять замки. Еще через несколько минут из офиса последовал указ остановить все машины. Перестали грохать прессы, скрипеть конвейры, замерли на пол-пути роботы. В огромном цехе наступила небывалая, мертвая тишина. И в этой тишине вышедший менеджер буднично сказал, что решением суда наш завод объявлен банкротом. Всем предписано оставить рабочие места немедленно, переодеться, ехать по домам и ждать дополнительной информации. Менеджер ушел, а толпа стояла и молчала. Еще оседал масляный туман возде прессов. В тишине был слышен только слабеющий зуд какого-то мотора. Потом, в такой же музейной тишине, разошлись.

Дома ждал второй сюрприз. Мой банк известил, что из-за банкротства оплата последних двух недель недействительна, и денег, которые я ждал от завода, не будет. Я прикинул, на сколько еще хватит оставшихся. Больше трех месяцев не получалось.

Весь следующий день я провел возле компьютера. За 12 часов было составлено два десятка резюме, которые разослал по всем мало-мальски подходящим позициям. Еще через три дня число отосланных резюме достигло восьмидесяти. Я стал бомбить даже дальние районы, до которых езда занимала бы час-полтора. Ни ответа. (Я пишу эти строки через шесть месяцев после событий. Отправлено уже сотни четыре резюме. Кроме пары вялых интервью в агентствах – ничего. )

Потом позвонили из компании, занимавшейся продажей моего завод. Они предлагали поработать оператором, чтобы завершить один из неоконченных контрактов. Срок не определен. Зарплата прежняя. Я был счастлив.

Утром я увидел бригаду. Одиннадцать человек. Из двухсот пятнадцати. Мы заняли небольшое место в углу нашего огромного и теперь мертвого здания. Свет был только над нами, а в окружающей тьме вокруг только угадывались глыбы непривычно холодных прессов и смутно отсвечивали рулоны металла.

Вдруг за одну ночь в огромном количестве заселились голуби, быстро загадившие полы. Однажды по какой-то необходимости я поднялся на подъемнике и увидел одно из голубиных гнезд вблизи. Почти все оно было свито из золотистых обрезков сварочной проволоки и пластиковых хомутиков. Джэф, напарник пошутил, что не хватает только шнура с вилкой, чтобы сделать яичницу.

Мы не знали, когда закончится заказ. Мы приходили к семи утра, делали очередные тысячи деталей, и уходили. Каждый вторник сообщали о том, что работаем до следующей пятницы, а в каждую пятницу говорили, что нужно прийти в понедельник. Никто не знал точной даты конца, но все видели, как таяла гора заготовок. А еще ходили слухи, что нас за хорошую работу пригласят на другой завод.

Все вечера были заняты поиском работы. Я набирал пачку газет, искал ставшие вдруг очень редкими объявления и рассылал резюме. Газеты же сообщали о кризисе автомобильной промышленности и пугали новыми и новыми сокращениями.

Я работал как оператор. На сварочной машине. Я устанавливал в зажим деталь номер один. Закреплял. Затем деталь два. Отходил на два шага назад. Нажимал кнопку. Стол поворачивался. Роботы начинали сварку. Два шага вперед. Другая сторона. Я устанавливал деталь номер один. Закреплял. Затем деталь номер два... . Тысяча сто деталей в смену.

Ирония была в том, что эту машину создал я. Идею взял частично из головы, частично слизал с других. Разработал схему, заказал матариалы, сделал программы для роботов и процессоров, обвязал все сотнями проводков с наклейками... И еще четыре других машины. И модернизировал прессы. Я работал там шесть лет и наслаждался этой работой. Мне разрешали делать по-своему, а я взамен материализовывал все идеи отдела продукции. Можно было работать столько, на сколько хватало сил. Еще в прошлом году завод имел три смены и работал 7 дней в неделю. В случае ухода я мог бы найти похожую работу за неделю-две.

Деталь один, потом деталь два. Зажать. Отойти. Нажать. Подождать. Подойти. Закрепить... Тысяча деталей в смену.

За соседней машиной работала китаянка. Она уже работала на заводе еще до меня, но я узнал, что ее зовут Синди, только сейчас. Как говорил уже, я не любил китайцев и старался их не замечать. А тут познакомились. Я понял, почему для этой работы вызвали именно ее. Синди была универсальным солдатом. Я видел, что она не стояла ни секунды. Даже если не было деталей, или требовалась настройка, Синди без указаний переключалась на уборку или сортировку. Это поражало. Однажды потребовалась двойная норма, и она, лишив себя обеда, сделала ее (у меня, например, не получилось). Мы стали общаться. Синди рассказала, что ее мужа тоже недавно сократили. Двое детей, две машины и дом в кредит, частные школы. Старые родители. У мужа - игорная привязанность, которая стоила сорока тысяч долларов в прошлом году. И раньше-то почти все деньги уходили на платежи, а что будет сейчас...

Уборщиков не было, и постепенно завод погружался в мусор. Из туалетов устойчиво воняло.

В очередной вторник сказали, что сегодня – последний день. Мотивация – ноль. До конца работы – два часа. В гулком цехе сквозняк гоняет бумаги.

Два китайца лениво пересыпают какие-то гайки, больше для развлечения.

Человек пять поплелось на улицу и читает там газеты. Механик Джэф, быстро смекнув, возложил на работу и бешено скручивает медные и тяжелые детали, и не таясь, складывает в свой пикап. Мне пофиг – каждому надо жить. Я выполняю последнее – отключаю установки для демонтажа. Откусываю кабели, сворачиваю шланги. Первая машина – готово. Вторая машина – готово. Я подъзжаю к последней, на которой все работает и работает Синди. Жду. Она работает. Деталь один, потом деталь два. Зажать. Отойти. Нажать. Подождать. Подойти. Закрепить... . Она ставит и ставит детали... И беззвучно плачет.

помощником продавца электроники в крупный сетевой магазин. Через пол-года, сдав экзамен, стала работать продавцом. И через некоторое время, учитывая знания и трудолюбие, стала старшим продавцом. После чего задумалась… Ведь это ее потолок в карьере, а значит, и в финансовом смысле. Потому что, как в анекдоте, «у генерала свой сын есть», а анекдоты, как известно, берутся из жизни.

И так бы продолжалось неизвестно сколько времени, но… В магазин поступило предложение от дистрибьюции Nokia Corporation отправить несколько человек на семинар по изучению стандартов для сетей мобильной связи 4G. Конечно же, отправили старших продавцов отделов, что бы они, получивши новые знания, передали их своим подчиненным.

Наутро Ира заказала на 8. 30 такси, но в назначенное время никто не приезжает! Звонит в таксопарк, а подменной машины нет – час пик, говорят! Что делать? Бежит на проспект, ловит частника. С третьей попытки удача ей улыбнулась. Немного опоздав, влетает в фойе бизнес-центра, и к девушке на ресепшн: Где тут у вас семинар Нокиа? Та, не отрывая трубки от уха и глаз от монитора, махнула рукой: Там. . Четвертый этаж.

Бегом по лестнице... открытые двери в зал. Люди ходят, рассаживаются. . Ух! Значит не опоздала. Находит свободное место, оглядывается вокруг и не видит своих коллег. И еще одна странность: практически все присутствующие – мужчины. . Странно, но ладно, может опаздывают коллеги. Но какое-то чувство неправильности все же присутствует.

Входит бизнес-тренер, вступительное слово, как всегда приветствие. И тут-то эта неправильность и проявилась: Я такой - такой то, приветствую участников, и сегодня речь пойдет о новшествах в производстве эластомеров, с целью улучшения сцепных качеств и износостойкости в сложных условиях….

Паника… и де я… «И де я нахожусь», блин?! !

Оглядывается вокруг внимательнее. Экран, наглядные пособия... Везде шины-шины-шины. Целые, разрезанные и недоделанные… Окончательную ясность внес ассистент, разносивший блокноты, ручки и прочую шелуху: на обложке белым по зеленому надпись Nokian Tyres. Вот попадалово-то! И уйти незаметно невозможно… Решила про себя: досижу до кофе-брейка, и слиняю. Может своих найду в этом БЦ, за опоздание пожурят, конечно, но не расстреляют же!

Но то ли ведущий семинара так зажигательно вел беседу, то ли в крови Ирины текли частицы эластомеров – семинар ее заинтересовал. Почему, если эти шины такие расхорошие, они не заполонили еще всю планету? Значит, хромает маркетинг или организация продаж. Появились вопросы, которые она не постеснялась задавать лектору, появились заинтересованные взгляды участников и, что самое важное, организаторов семинара. И после перерыва уже не хотелось искать свой семинар, когда тут еще остались нераскрытые вопросы…

По окончании мероприятия коммерческий представитель Nokian Tyres по региону предложил ей скинуть свое резюме на его адрес. В итоге Ирина сейчас занимается тем, чему училась, и входит в топ-менеджмент крупной компании.

Так что не бойтесь оказаться не в том месте в ненужное время. Кто знает, может оно и есть нужное?