Истории о армии

- аргумент мне понравился и он продолжил. - Выигрывать ничего не надо, тебе главное дойти до финиша! - это мне понравилось еще больше. Я набрал сосательных конфеток и встал на старт с тремя матерыми ходбистами. Расстояние дали какое то немыслимое в несколько кругов по стадиону, говорят такое в этом виде спорта не практикуется, но мне то вообще пофигу было. У меня установка - просто дойти. Поэтому когда стартанули я развернул конфетку и присмотрелся как эту ходьбу делают. Вилять бедрами мне было ново, но я старался делать это красиво. Сосал конфетки и вилял по максимуму, поэтому на первом круге на этот круг и отстал от всех. Зато заслужил с трибун восторженные крики - ты сюда жрать пришел?! Я улыбался, махал им рукой и даже немножко кланялся, а соперники обгоняли меня как экспрессы. На третьем или четвертом круге я увидел одного из них на обочине дорожки, где он лежа открывал рот как рыба выброшенная на берег. Удивился ли я? Наверно нет, а трибуны начали орать - ты жри давай! Потому что через полкруга я увидел второго и они с первым были как братья-близнецы. Я сбавил темп еще, потому что лидера тоже шкивало. Я с трудом пришел вторым, первый тормозил все больше и больше, а быть первым хрен его знает на какие еще соревнования пошлют.

Задача была держать "до последней капли крови" единственную дорогу, которой могли воспользоваться немецкие танки. Танки остановить и умереть - благодать!

Роту пригнали на место, отгрузили чуть не целую "полуторку" противотанковых гранат, сказали, что танков завтра наверное придет много и уехали. Жить им оставалось меньше суток. НИКАКИХ других противотанковых средств не обеспечили.

Командир осмотрел местность и приказал:

- Стыдно, люди к нам в гости из Германии едут, а у нас дорога такая разбитая.

"Свихнулся наверно от страха" - подумали многие.

Командир продолжил:

- Всем вытряхнуть все из вещмешков и за мной.

Рота пошла к ближайшему от дороги холму шлака, с какой-то металургической фабрики неподалеку. Командир заставил набирать в мешки шлак и нести к насыпи. На саму дорогу шлак сыпался неравномерно, побольше там где дорога в горочку идет.

- Чтоб им нескользко было - бубнил командир. Шлакозасып продолжался очень долго, все мешки были изорваны в лохмотья, лопатки сточились до черенков. Засыпали чуть не два километра дороги. Народ злой и усталый, теперь ведь еще и окапываться полночи. Утром с шлакогор подали сигнал: "Вижу танки".

Сжимая свои почти бесполезные гранаты, солдаты знали, что жизнь закончилась. Наконец танки начали заходить на "благоустроенную" дорогу.

Третий танк колонны потерял гусеницу первым, а через минуту эта эпидемия охватила остальные машины, числом восемь. Стоячий танк, если его не злить, штука не опасная. Не совсем поняв, вас ис дас, немцы угробили и танк-эвакуатор. Пехота у немцев не дурная, вперед без танков не пойдет - затор. Нашим на них "За Сталина" нарываться, тоже нет резона.

Командир, формально выполнивший боевое задание - остановить танки, посылает гонца найти хоть какое начальство и передать "Задача выполнена. Потерь нет"

Гонец принес хорошую новость: Ночью можете уходить, сзади есть оборона. Будет возможность, накроем потом артиллерией.

Секрет командира в его образовании техника по холодной обработке металлов. Никельшлаки - отходы металлургии, страшный абразив, лишь немного уступающий корунду и оксиду алюминия. Никакие пальцы гусениц не выдержат издевательства такой дрянью, и что приятно - гусеница приходит в негодность целиком, забирая с собой большую часть всего привода.

И, когда он был уже в дверях, врач бросил на пол горсть монет. Глухой сразу оглянулся на знакомый звук. Поехал на фронт вместе с остальными.

2. Подружка моей бабушки всегда бесила моего деда (отца моей мамы), в день Победы он даже видеть её не мог. Лишь после смерти дедушки бабушка рассказала, что её подружка всегда называла себя фронтовичкой, даже какие-то медали у неё были, но, на самом деле, лишь числилась в войсковой части, которая участвовала в боевых действиях, а сама всю войну сидела в тылу и из Сибири никуда не выезжала.

А дед же мой, напротив, подростком попал в оккупацию в деревне под Калинином (всегда говорил, что он - тверяк, а не калининец). Потом, после освобождения деревни, ему исполнилось 18 лет и его мобилизовали, но отправили служить не на фронт с фашистами, а (может, потому, что был в оккупации и могли завербовать? ) в Монголию, на границу с Китаем, где тогда вовсю хозяйничали японцы. И мой дед охранял границу вместе с каким-то якутом в холодной землянке. Дров не было, еды не было, одна винтовка с пятью патронами на двоих. Если бы японцы пошли в наступление, долго бы они не продержались, но готовы были биться до последнего. От голода он не помер только потому, что тот якут был охотником и тратил один патрон, чтобы подстрелить в степи какую-нибудь козу, которую потом и ели.

И дед никогда не называл себя фронтовиком, скромно говорил, что не довелось повоевать.

воистину, святое. Собрались мы на квартире у начальника нашего отдела и Мага извлек из сумки бутылку пятилетнего коньяка. Разлили по стаканам, выпили, закусили. Ни в какое сравнение с тем коньяком, что продается в наших магазинах этот благородный напиток не шел. Цвет, вкус, аромат – просто песня… В общем, бутылка быстро закончилась. И тут Мага заявил, что это был не коньяк, а так, пойло. Весь коллектив дружно выразил несогласие, но наш кавказский товарищ извлек следующую бутылку, на которой был указан возраст – 8 лет… Распробовав этот шедевр, пришлось согласиться с поильцем. То, что пили перед этим заметно уступало восьмилетнему. Все хорошее имеет пакостное свойство заканчиваться. Нам было уже очень хорошо, но возникали мысли о продолжении банкета. Неугомонный Мага вновь заявил, что пили мы, в общем то, обычную бодягу, за что чуть не оказался избит – коньяк и первый то был хорош, а вторая бутылка – лучшее, что доводилось пробовать из спиртного. Тем не менее, Мага вновь полез в сумку и извлек похожую по форме бутылку. Если верить этикетке, в ней находился шестнадцатилетний напиток. Разлили, выпили. Первое ощущение – фальшивка. На бутылке указано 45 градусов, на вкус – просто холодный чай средней крепости… Нисколько не обжигает, пьется как вода… Спиртом даже не пахнет. Один нюанс – минут через 5-7 ноги не слушаются, при том что голова, относительно, ясная. Мне доводилось за свою жизнь пить много разных спиртосодержащих жидкостей, но никогда ни до, ни после не встречал такого великолепного коньяка.

лето Витя с бабушкой прилетали в Питер на каникулы. В результате мальчику удалось сохранить разговорный язык на уровне носителя. А вот читал Витя на родном языке по слогам и писал печатными буквами с кучей грамматических ошибок.

После окончания школы Виктор, как обычно, проводил лето в Питере. Он праздновал своё восемнадцатилетние, когда ему и была вручена повестка: сначала приглашающая посетить районный военкомат, а потом и послужить ближайший год в российской армии.

«Вот это поворот! » - удивился Витя и вопросительно посмотрел на бабушку.

Из флоридского Санкт-Петербурга в российский была срочно вызвана мама мальчика. В районном военкомате ей объяснили, что: "На воинский учёт ее сына не ставили и приписное удостоверение не вручали, так как он постоянно проживает за границей и воинскому учету не подлежит! А вот служить гражданин обязан! "

На разумный аргумент взволнованной мамаши о том, что ее сын с трудом читает и пишет по-русски ей ответили в духе безапелляционного казарменного юмора: «Не может - научим, не хочет - заставим! »

Сам же Витя, воспитанный законопослушным гражданином в частной американской школе, желал следовать букве закона и год в армии, если положено, отслужить.

«Мой бывший одноклассник Даниэль, когда летал к родственникам в Женеву, служил четыре месяца в швейцарской армии, а чем я хуже?! » - аргументировал Витя свою позицию бабушке.

Бабушка не смогла внятно объяснить внуку разницу между российской и швейцарской армиями и отправила маму на консультацию к юристам. Те квалифицированно пояснили, что "откосить по медицине" уже не получится. Анализы и справки надо было собирать сильно заранее, а, загорелый, под флоридским солнцем, Витя с американской белозубой улыбкой и десятилетним стажем круглогодичной гребли на каноэ вряд ли произведёт на медкомиссию нужное впечатление.

В общем выходило так, что Вите придётся годик послужить.

«Мы его в самые секретные войска направим, - пугал родственников призывника военком. - Он после службы в армии ещё лет пять из страны выехать не сможет! Даже в Белоруссию! »

Бабушка с мамой, окончательно испорченные долгой жизнью в Америке, намеков военкома не понимали и впали в тихую панику.

«Пора брать судьбу в свои руки! » - решил юноша.

Целую ночь Витя думал, что же делать: как избежать службы, не нарушая закон?! А под утро он, по интернету, подписал трехгодичный контракт с Корпусом Морской пехоты США.

- Однако, - сказал обескураженный военком, - отмазаться от службы в армии службой в армии - это оригинально!

дежурным по части. Полк на занятиях, дежурный совершает обход территории. Идёт, а навстречу ему движется чудо – какой-то кадр в гражданке и с волосами до плеч. Знакомый оторопел, а этот фрукт его увидел, обрадовался и обращается с вопросом:

- Слушай, а где вашего директора найти?

- Кого, кого?

- Ну, директора вашей части, или как он у вас тут называется?

- А Вы, гражданин, вообще, кто такой и что тут делаете?

- Да я Колыванов из московского «Динамо», я тут служил у вас два года, а сейчас срок службы закончился и я пришёл увольняться.

Взял он его под руки и повёл к командиру полка. Полковник увидел сугубо далёкое от солдатского обличье Колыванова, послушал занимательную историю его встречи с дежурным по части и рассвирепел.

«Я, - говорит, - люблю наш советский спорт вообще, и московское «Динамо» в частности, но чтобы после двух лет службы, даже фиктивной, называть командира полка «директором» – это уже перебор. Вот тебе, рядовой Колыванов, автомат, вот патроны, вон там мишень, давай стреляй, и если не попадёшь хоть раз из пяти выстрелов, то я тебя остригу наголо и на гауптвахту посажу перед дембелем, чтобы ты хоть десять суток Родине нормально послужил! »

Колыванов взял трясущимися руками автомат и каким-то невероятным образом с четвертого выстрела завалил мишень. Счастью его не было предела, он вскочил, бросил на землю автомат и стал скакать от радости.

«Подбери автомат, рядовой Колыванов, - говорит ему полковник, - и пойди сдай его в оружейку. А потом возьмёшь метлу и подметёшь вот тот плац, чтобы знал, как оружие бросать. Потом приходи в канцелярию за документами. Я научу вас, спортсменов, Родину любить! ».

Вот так рядовой Колыванов (известный в будущем футболист московского «Динамо») закончил свою службу в Советской Армии. из сети

около метра, наши лопаты наткнулись на целую кучу разных других секретных вещей с колесами, осциллографами, медными трубками, толстенными кабелями и прочими зелено-ржавыми военными прибамбасами. И весь этот странный культурный слой уходил куда-то к центру земли на неустановленную наукой глубину.

Делать нечего, пришлось докладывать старлею – командиру нашей точки.

Старлей пришел, спрыгнул в яму, нехотя поковырял находки ботинком, выругался и пошел звонить начальству.

Информация дошла аж до великого и могучего зам. командира бригады по вооружению – полковника Сикорского.

Не прошло и пяти часов как седовласый старик Сикорский, лично прибыл на нашу гору на своем уазике.

Он был опасным и злым, как жених наступивший на дерьмо.

Сикорский схватил лопату, слегка поковырялся в открытом нами военном археологическом слое, и долго-долго матерился. Старлей внимательно слушал его, кивал и скромно подтверждал: «Так точно, товарищ полковник, так точно»

Рано или поздно, матерные слова у полковника иссякли и он крикнул своему водителю:

- Не стой, паразит! Срочно мне связь с комбригом!

Водитель громко «естькнул» и засуетился с рацией.

Он подергал длинную антенну, пощелкал тумблерочками, пошипел динамиком, все наладил, побубнил в микрофон, получил ответ и доложил шефу, что комбриг «на проводе»

Сикорский взял микрофон:

- Здравия желаю, товарищ полковник. Сикорский говорит. Прием.

- Да, Николай Валентинович, я вас слушаю. Прием.

- Товарищ комбриг, я нахожусь на Мтирале и у меня просто зла не хватает. Я же вам дал четкий приказ: «Все станции разобрать до винтика и что можно, пустить в дело! » А вы что сделали? Просто все закопали чтобы я не нашел! ? Как это понимать?

- Ах-а-ха-хах! Николай Валентинович, простите засранца. Но вы тоже, знаете, поставили мне нереальные сроки. Что было делать? А – ха- ха - ха! Обещаю загладить свою вину хорошим коньяком, тем более что срок давности уже вышел. Прием.

- Да, товарищ полковник, вы засранец, по другому и не скажешь. Я сегодня же к вам спущусь, поговорим. Прием.

- А – ха – ха- ха ладно, я вас жду с коньяком, все. Конец связи.

Мы слушали этот странный разговор, переглядывались, верили своим ушам, но не могли поверить своему двухгодичному армейскому опыту. Картина мира рушилась. Полковник Сикорский, конечно же мужик крутой, к тому же, как и мы, тоже дембель. Не сегодня – завтра уходит в отставку. Но, черт возьми, как он может отдавать приказы своему прямому начальнику комбригу - полковнику Орлову, да еще и называть его засранцем? Хрень какая-то.

Я поискал внутри себя маленькие кусочки храбрости, собрал их в один дрожащий комок и все-таки отважился спросить:

- Товарищ полковник, разрешите обратиться.

- Ну?

- А разве заместитель командира бригады по вооружению, может что-нибудь приказывать командиру бригады?

Сердитое лицо Сикорского неожиданно потеплело и он ответил:

- Ха-ха-ха, в принципе не может, но чего на свете не бывает? Сто лет назад, вы все тогда еще в школу не ходили, а я уже был полковником и на этой же должности. А теперешний комбриг Орлов, был тогда всего лишь капитаном – командиром вашей точки. Вот я однажды нагрянул к нему с проверкой, накрутил хвоста и приказал разобрать на запчасти две или три снятые с дежурства станции. А этот засранец, по-тихому все спрятал под землю. Вот же ленивый говнюк!

Теперь придется вам, ребятки, все это потихоньку выкапывать.

Эй! Ты чего там, заснул? паразит! Сворачивайся, заводи, поехали в бригаду…