Лето, Батуми, Советская армия.
Мы с ребятами спрятались в маленькой мастерской и тихонько пережидали время между завтраком и обедом. Открылась дверь и Дима закатил на тележке какую-то штуковину.
Дима мой боевой друг, сейчас таких называют ботаниками, а тогда говорили: «Петя из дворца пионеров». Он
знал наизусть название всех тиристоров и радиоламп, а уж приемник смог бы смастерить даже из двух ржавых гвоздей...
Короче умнейшая голова, но на стопроцентного ботаника Дима не тянул, характер не ботанический, ведь из осетина хреновый «ботан»...
И вот он уже как черный ворон с отверткой, нарезал круги вокруг облупленной железной штуковины зелено-красного цвета. Штуковина была похожа на замысловатый раструб автомобильной сигнализации, только размером с холодильник, на шильдике значился 196... затертый год.
На вопрос общественности: «Шо это за байда... ? », Дима объяснил, что это списанный и ловко стыренный им со склада излучатель инфразвуковых волн, только ему нужен специальный генератор.
Вещь вроде бессмысленная, от нее даже прикуривать нельзя, да еще и без генератора, но я вдруг вспомнил, что где-то читал, как на заре кинематографа, один продюсер включал в кинозале инфразвук для пущего драматического эффекта, но после пары инфарктов у публики, ему запретили это делать...
Мы все набросились на Диму, мол давай построй генератор, хоть из сверлильного станка, а мы тебе в этом поможем: сигаретами, канифолью, внимательными взглядами на твое паяние, чем скажешь, тем и поможем, только давай... Нам не терпелось услышать этот грузящий психику рокот.
Прошла неделя и генератор был готов. В мастерскую набилось человек пятнадцать и Дима дал звук...
Все моментально умолкли и потрясенные застыли на месте. Дима снизил частоту и начал повышать мощность, слышимый гул пропал. В грудь накатило ощущение, что я самый несчастный человек на свете, меня как перчатку вывернуло наизнанку и хуже уже быть не могло, хотелось легкой смерти, лишь бы побыстрей. По моему лицу потекли слезы и как я заметил – не только по моему... Кто плакал, кто нервно чесался, один просто выскочил в коридор как обожженный. Тяжко было всем...
Вдруг открылась дверь и с улицы ворвался лютый командир взвода. Я кинулся рыться в ящике с инструментами, но не для демонстрации служебного рвения, а чтобы он не заметил, что инструменты громко дребезжат сами по себе...
Страшно представить что творилось в его испуганной душе...
Если мы знали и понимали, что это всего лишь инфразвук и то чувствовали себя как в кошмарном сне, где тебя догоняют немцы, а ты не можешь даже пошевелиться... Каково же было ему бедняге...
На взводного жалко было смотреть. После долгой паузы, вместо того, чтоб разогнать всю нашу плачущую компанию параноиков, он грустно сказал:
- Вы бы хоть проветрили тут.
Потом глянул на открытое настежь окно, махнул рукой и озадаченный вышел тщательно прикрыв за собой дверь.
И тут мы поняли, что изобрели Нейтронную бомбу.
С тех пор всех наших офицеров мы отгоняли от себя как лабораторных крыс... (ночью, так вообще бомбу не выключали) Назначали человека на
«шухере», он чуть что щелкал тумблер "вкл. " и приблудившийся без особой нужды офицер, долго не мог обременять нас своим присутствием, да и мы издалека по своему внезапно нахлынувшему слезливому настроению, сразу понимали, что черт принес кого-то с погонами...
Если раньше после «залета», наш взвод по два часа умирал на строевой, долбя асфальт автопарка, то теперь через три минуты хождения по квадрату, старлей кричал:
- Взвод! На месте! Стой! Ну вы хоть обещаете, что этого больше не повторится... ? Продолжайте по распорядку дня, а мне срочно нужно бежать...
С момента нашего изобретения нейтронной бомбы, ни одна дембельская парадка офицерами найдена не была и это не удивительно - если слово
«мама» с трудом выговариваешь, то тут уже не до поиска парадки...
Когда мы увольнялись, то наше оружие возмездия, по наследству передали молодым, но оно у них долго не протянуло.
... Стукач сильнее любой нейтронной бомбы...
