Истории о армии #часть

на жизнь не торговлей на рынках тухлыми помидорами, а похищениями москвичей-хозяев отдельных квартир, продажей этих квартир с последующей плачевной судьбой самих бывших москвичей. Учитывая серьёзность ситуации и реальные коррупционные связи южан в области-объекте командировки, было решено не сообщать местным ментам о цели поездки. Состав группы: мы - 3 опера, 3 СОБР-овца и следователь.

Приехали в райцентр, пошли в местное ОВД отметить командировочные удостоверения. Одного собровца оставили в машине караулить оружие и форму, чтоб не светиться. За час до окончания рабочего дня (в 17. 00) в этом ОВД уже никого не было. Тем не менее нас кто-то увидел, потому что ,когда мы подошли к дежурной части - у дежурного уже зазвонил телефон. Далее - диалог:

- Слушаю, товарищ полковник! Да! Кто ходит по зданию!? А, так они уже здесь! Передо мной стоят! А! Щас!

И вопрос к нам: Зачем приехали?

Ответ: Туризм, рыбалка, охота!

- Товарищ полковник! Они не говорят! ... А чой-то я [ч]удак-то?! Не говорят, и всё! Я не кретин!

В общем, посмеялись и разошлись.

За 2 дня отловили всех фигурантов, насмотрелись на сгоревшие дома, в которых прописаны пропавшие без вести люди (бывшие хозяева квартир). В процессе работы отоварили этих гадов, конечно, изрядно, зато научили говорить почти без акцента, вернули память и способность мыслить. Местные менты, как могли, гадили нам, видимо, отрабатывая ранее полученное бабло. На третий день поехали в Москву, погрузили всех задержанных в 3 машины, охрана - СОБР - ехала впереди. Перед выездом, для снятия стресса, по 200 грамм водки приняли, кроме тех, кто был за рулём. Я рулил последней машиной - старенькой 2108 с глушаком диаметром печной трубы, чадящей горелым маслом. Наш кортеж на дороге дважды останавливали, как бы случайно, местные гаишники, пытаясь создать проблемы и отбить задержанных. Отвязались. На подъезде к границе Московской области в нашей машине лопнул ремень генератора, и я ехал следом за всеми с одними габаритными огнями, радуясь тому, что аккумулятор был новым, и его должно было хватить надолго. На границе областей нас остановил ГАИ-шник, который жутко обрадовался поимке злостных нарушителей, так как из открытой двери машины, конечно ,слегка пахнуло водкой. Время - приблизительно 2 часа ночи. Как назло, кортеж проскочил мимо, и они не заметили, что нас остановили, а в моей машине были самые отморозки.

Задержанные джигиты воспряли духом. Мои увещевания об отсутствии злого умысла, демонстрация лампы разряда аккумулятора были бесполезны. Капитан усирался, требуя документы на машину и права. И тут, в разгар тирады о том, как он щас создаст нам кучу проблем, я вдруг заметил, что по трассе ЗАДНИМ ходом, но со скоростью приблизительно 60 км/ч, едут ранее уехавшие вперёд две машины эскорта. Хорошо, что машин на трассе в то время практически не было, так как ехали они практически слаломной змейкой, и со стороны это смотрелось жутковато. Говорю ГАИ-шнику спокойным тоном:

- Командир, давай разойдёмся, зачем тебе проблемы, отпусти нас!

В ответ:

- Да вы! ! Да Я!!! Щас вас отымею по-всякому!!! Проблемы будут у вас!!! И тут до его слуха доходит визг включённых задних передач двух машин, работающих на предельных оборотах! Подлетают 2 машины, оттуда выпрыгивают разъярённые ребята из СОБРа (которым за 2 дня досталось немало работы), и говорят ему:

- Уважаемый инспектор ДПС, зачем вы остановили эту машину, неужели не понятно, что в этой машине везут бандитов в тюрьму, а вы только мешаете! ... . Шутка. Всё было сказано гораздо короче и матом, с намерением засунуть свисток туда, где ноги теряют своё гордое имя, и протолкнуть его поглубже полосатой палкой.

Конечно, вся спесь с него слетела. Дежуривший на другой стороне дороги ГАИ-шник куда-то испарился. Сидевший в будке старший поста всем своим видом показывал, что настолько увлечён какими-то бумагами, что голову поднять не может, и, соответственно, не видит всё происходящее. ГАИ-шник понял, что его очко уже находится в зрительном зале, а угроза приобретения гомоc@ксуального опыта становится неминуемой. Он проблеял какие-то извинения с пожеланиями счастливого пути. Мне с изрядным трудом удалось всех успокоить, и мы без дальнейших приключений доехали до места назначения. По приезду услышал фразу: "Отобрали основные средства" - оказалось, взяли на память свисток и полосатую палку. В общем, лишили хлеба. Ненадолго.

P. S. А задержанные клялись мамой и ещё одной книгой, что выйдут и зарэжут всех нас. Здоровья не хватило.

ходило не по 4 человека, а всего лишь по два, благодаря ново-установленной системе охраны «Пион»

(по-моему, так она обзывалась). Суть её в том, что имея 2 столба (на одном приёмик, на другом передатчик, направленные друг на друга), можно отследить, что этот участок между столбами кто-то пересёк, когда сигнал прервётся, т. е. чьё-то тело на мгновение заслонит сигнал с передатчика и приёмник в это время ничего не будет принимать, подав нам звуковой сигнал в караульном помещении и высветив номер сработавшего участка

(таких участков было вокруг стоянки штук 10).

А отапливался весь домик АТО от своей собственной котельной, простой до безобразия: на крыше домика стоял подвесной топливный бак на 2 тонны керосина, откуда он, керосин то бишь, самотёком по резиновому шлангу перетекал в форсунку печки, находящейся в подвале того же домика.

Температуру регулировали вентелем на форсунке, поэтому периодически

(хотя бы раз в час) необходимо было проверять состояние горения, не перетекает ли керосин, и т. д.

Была уже ночь, что-то около 2-ух, когда я разбудил напарника, оставив его у ТВ, а сам прилёг на топчанчик для законного отдыха.

Проснулся от бешенной тряски меня, любимого, напарником с большими круглыми глазами и криком «вставай, пожар, горим! ». Открываем дверь из караулки – из коридора клубы чёрного дыма и нихрена не видно. Хватаем по баллону-огнетушителю - и ощупью в подвальчик к котлу. Вслепую на последнем дыхании опорожняем наши огнетушители в сторону оного (к слову сказать, огнетушители были хорошие – немецкие порошковые, благодаря им, наверное, всё достаточно удачно и окончилось), и выскакиваем опять же наощупь с двери чёрного хода (одна задвижка типа засов изнутри). И

ДЫШИМ. Долго ДЫШИМ…

Потом – звонок дежурному по полку с докладом о случившемся, приезд командира части (примчался буквально в течении 10 минут). Пистоны нам, конечно вставили потом, куда надо, но первыми словами командира были:

«мужики, спасибо вам, что живы остались! » - и рукопожатие.

Кстати, это всё была преамбула.

Теперь сама амбула, так сказать.

Идём мы с Юркой после всех разборок с части в городок, ох[рен]еваем всё ещё после случившегося и не осознаём пока, как нам крупно повезло, а навстречу – капитан Диденко с нашей эскадрильи, по-простому – Дид.

Фигура очень колоритная тем, что раза три он кодировался, и все разы очень быстро подбирал ключ раскодировки. Ну вот любил он «это дело», бескорыстно и отчаянно.

И идём мы так вот, еле передвигая уставшие ножки после всех приключений, поравнялись с ним, и говорим: «здорово, Дид! » и руки тянем для рукопожатия. А он, значит, присел слегка, челюсть у него отпала, смотрит как-то бешено на нас, и – бочком, бочком, плавно переходя на бег. Мы в непонятках, переглянулись, рукой махнули – и дальше себе пошли.

На следующий день перед построением проржались после рассказа Дида: «иду это я, значит, на построение, с будунища, всего мутит, через переезд перехожу по мостику – а мне навстречу два [мав]ра! Зимой! В Забайкалье!!!

Рожи чёрные и в нашей форме. И всё бы ничего, но они ведь со мной поздоровались!!! Откуда, спрашивается, они меня знают? И кто их вообще в часть пустил?! Я думал, белка стеганула, завязывать пора…»

не знаю, но после конфликта с одним из завкафедрой, был отчислен. Военкомат, разумеется, не оставил его бездельничать. Коля попал в тогдашние внутренние войска, в милицейский батальон. Солдаты там ходят в милицейской форме, и вместе с районными ОВД патрулируют территорию. Ему эта служба нравилась. Через очень короткий срок он выбился в отличники боевой и служебной подготовки. Неоднократно задерживал злостных хулиганов и сбежавших преступников. Как-то проходя через дворы в составе наряда, они увидели двух невысоких мужичков, причем с дорогими фотоаппаратами. Один в куртке с капюшоном, похоже изображал нищеброда, ковыряющегося в мусорном баке. Второй его фотографировал с разных ракурсов. Подошедшие бойцы увидели, что фотографы азиатской внешности, не часто встречающейся в этом провинциальном русском городе. При попытке уточнить цель проходящей фотосессии, они отвечали по-английски и на своем языке. Бойцы поняли, что это журналисты. Коля сразу узнал свой любимый японский. Когда он используя свои оставшиеся знания, сказал этой парочке по-японски, что их поведение недостойно высокого звания японского журналиста, эти граждане, скажем так, обалдели. Когда вам говорят по-японски такое в глухом дворе, причем молодой милиционер, мордоворотного типа, это очень сильно. Журналисты с извинениями и поклонами удалились. А Коля с легкой руки батальонных остряков получил прозвище Зорге. После дембеля Коля восстановился на своем факультете и окончил его.

приборы. Несколько раз в день Аркадий записывал показания в специальный журнал.

А еще была МАРЛЯ. Обычная марля, 1 кв.метр на рамочке. Раз в неделю Аркадий вешал новую марлю, а снятую укладывал в специальный пакет, опечатывал сургучной печатью и сдавал куда следует. Марлю отсылали, куда положено, и умные люди, сделав анализ этой марли, всегда точно знали - что в воздухе витает. Видать, под землей было что-то особо секретное, о чем супостат и пронюхать не был должен.

Только с некоторых пор стали на площадку к Аркадию очкарики захаживать. Так называли офицеров, которые строем ходить не умели, форма на них сидела коряво, носили они очки, но были, видать, шибко умные, т.к. работали все под землей, и строевые офицеры относились к ним почтительно. Ходят очкарики и все смотрят и смотрят. А чего смотреть? У Аркадия все в порядке, как положено. Но всех очкариков уж очень интересовала МАРЛЯ.

- Как вы ее вывешиваете? - Как снимаете? - Как пакуете и в какие пакеты? - А каким это вы сургучом те пакеты опечатываете?

...Ну привязались...

- Да как в инструкции написано, так и делаю...

Один очкарик даже сам приходил марлю снимал, паковал и новую вывешивал. А все чего-то им не нравится, ходят, головами крутят. Да вот и комиссия недавно из Москвы приезжала. Часть проверяли, и опять, среди прочего, МАРЛЕЙ интересовались. Аркадий не переживал, а зачем? Дембель близок, готовиться надо, альбом рисовать, да мало ли забот ....

А вот на днях Аркадий с Серегой, дружком своим, разговаривал. Серега и пожалуйся, дескать стережем мы тут , незнамо что, а оно это самое все здоровье-то и подорвало.

- Как определил?, интересуется Аркадий.

- А чего там... молвил Серега, я здоровье как проверяю? А вот на столб малую нужду справляю, и стараюсь повыше попасть. Ну так вот, в начале службы на ладонь выше головы доставал, а сейчас заметно ниже.

Ну поржали они, а Аркадий и спроси:

- Слышь, Серый, а ты на каком столбе здоровье проверяешь?

- А я как бойцов на посты разведу, так и к столбу подхожу. Ну чтоб на свежем воздухе... во-он на том сначала, а он, зараза, из караулки виден, мне летёха наш замечание сделал. Так я потом на другой столб переключился.

- А на какой?

- А вон он...

Столб стоял в двух метрах от МАРЛИ. Аркадий все понял. Серега здоровье проверяет, а результаты проверки в виде мелких, пардон, брызг, оседают на МАРЛЕ. Или не оседают. В зависимости от направления ветра.

Вечером Аркадий подошел к своему земляку-майору и завел разговор о родных краях, о рыбалке на озере Банном, и пр. и др. А в конце разговора поинтересовался - можно ли откорректировать результаты анализа марли ?

- А чего их корректировать и в какую сторону? Поинтересовался майор.

- Так это... на мочевину бы откорректировать....

- ?????

Аркадий взял с майора честное офицерское слово и рассказал все, не называя имен.

Майор слово сдержал, результаты откорректировали, все сошлось тютелька в тютельку. Очкарики вздохнули спокойно. Через месяц Аркадий с Серегой дембельнулись.

это.

Вот представьте себе картину: Северная Атлантика, бескрайний океан спокоен и ленив, и среди ледяных волн плавает буй, на котором стоит старинный телефон и бесконечно звонит. Кристально чистый воздух разносит на несколько кабельтовых эту леденящую душу трель, эту мольбу о помощи. На другом конце провода… на глубине 60 метров… 28 человек очень надеются, что кто-то услышит этот звонок, поднимет трубку и спасет их. Это был звонок длиною двое суток. И ценою в 28 жизней. Вам интересно? Итак, обо всем по порядку.

В начале XX века в Соединенных Штатах Америки строились подводные лодки серии S. Их было выпущено 36 штук. Для своего времени это был вполне удачный проект. Некоторые субмарины серии S дожили до 40-х годов и даже принимали участие во Второй мировой войне — барражировали в районе Алеутских и Соломоновых островов в Тихом океане.

На палубе субмарины под номером S-1 был оборудован цилиндрический ангар. В нем размещался сборно-разборный биплан Martin MS-1. Но дальнейшие испытания не показали никаких достоинств подлодки в комплекте с гидросамолетом, и эксперименты в этом направлении прекратили. Моряки попозировали на его фоне для потомков, и его отправили в утиль.

Субмарина — героиня рассказа носила номер S-5. Она была спущена на воду в 1919 году, а в августе 20-го приступила к ходовым испытаниям.

Проверка всех систем и механизмов проходила в Северной Атлантике, недалеко от мыса Делавэр. Все шло своим чередом, экипаж привыкал к своему боевому кораблю и четко выполнял приказы капитана. Все задачи были выполнены, и остался только последний экзамен — экстренное погружение.

Капитан корабля Чарльз Кук дал команду на погружение. При этой команде самое главное — не забыть закрыть клапан главной вентиляционной магистрали, которая снабжает подлодку наружным воздухом. Но старшина, который заведовал этим клапаном, то ли замешкался, то ли растерялся, то ли думал о чем-то сухопутном и приятном.

И он не успел его закрыть. Случилось cтрашное: одновременно во все отсеки лодки через систему вентиляции мощным потоком хлынула вода.

Пока все нужные клапаны не перекрыли, лодка набрала много тонн воды и легла на дно. Больше всего пострадал носовой отсек с торпедными аппаратами — он был полностью затоплен. Глубина в том месте оказалась небольшой — всего 60 метров, но это мало добавляло оптимизма. Потому как подать радиосигнал бедствия через толщу воды тогда было технически невозможно. Экипаж прекрасно понимал, что их никто и никогда не найдет на этом богом забытом дне у мыса Делавэр.

Вы не знаете, есть ли в английском языке аналог фамилии Кулибин? Ну, если есть Мистер Been, почему бы не быть мистеру Cool-i-Been-у. В общем, в экипаже субмарины S-5 нашелся свой Coolibeen. Вероятнее всего это был либо радист, либо электрик. Он нашел длинный кабель, подсоединил его к корабельному телефону, прикрепил телефон к сигнальному бую и отправил его на поверхность. Вот так в открытом океане раздался обычный телефонный звонок. Ледяные хрустальные волны, и над ними леденящий душу «др-р-р-р-ринь! ».

Телефонный сигнал «Спасите наши души! » раздавался долго. Очень долго.

Десять часов. Для людей, запертых на глубине, каждая минута тянется как вечность. Проблема усугублялась тем, что тот район был малосудоходным, и телефонный СОС могли услышать только чайки да альбатросы. И тогда капитан, носящий замечательную морскую фамилию

Кук, принял очень важное и волевое решение. Если говорить по-русски, то он решил поставить свой корабль «на попа». Глубина — 60 метров, а длина подлодки — 70, а это значит, если удастся поставить ее вертикально, носом на грунт, то кормовая часть будет выдаваться над водой. А это уже кое-что — такой «поплавок» трудно не заметить.

Идея, конечно, очень рискованная. Главная опасность при таком маневре

— это кислотный электролит из аккумуляторов, который может разлиться и своими ядовитыми парами отравить людей. Но экипаж поверил своему капитану. Сообща офицеры и механики разработали подробный порядок действий для каждого моряка, и оставалось только надеяться на точный расчет и слаженность действий всей команды.

И вот раздалась неслыханная до сих пор в морской практике команда:

«Приготовиться к всплытию кормой! » Стальная сигара подлодки плавно пошевелила кормой, та стала подниматься… и через несколько минут субмарина уже стояла практически вертикально, с небольшим наклоном, мягко опираясь носом на грунт. Вы представляете, что в это время творилось внутри? Тонны воды хлынули в носовые отсеки, сметая все на своем пути. Стоявшие наготове моряки выдернули за руки последнего моториста и с трудом успели задраить люк, ведущий теперь уже вниз.

Экипаж собрался в кормовом отсеке-поплавке. Живы были все. А над океаном продолжал раздаваться одинокий и печальный телефонный звонок…

Он пугал пролетающих мимо чаек и проплывающих косаток почти двое суток.

И тут подводникам несказанно повезло — по удачной случайности неподалеку проходил военный транспорт «Алантус».

Сначала вахтенный увидел на поверхности огромный буй удивительной конструкции с торчащими винтами, а потом услышал звонок телефона.

Тогда матрос решил, что сходит с ума.

Когда моряки «Алантуса» подошли на шлюпке, один из них снял трубку и спросил: «Алло, а что это за судно? »

Ему ответили: «Американская субмарина S-5»…

Матрос с трубкой был крайне удивлен, растерян и обескуражен, но вслух сказал совсем другие слова (матерно-морские), а потом ничего лучше не придумал, как спросить: «Куда вы направляетесь? »

На что получил шикарный американский ответ: «Прямо в ад! »

В этот день ни черти в аду, ни ангелы в раю так и не дождались 28 человек, уже внесенных в их списки. Командир подлодки и моряки

«Алантуса» нарушили все их планы. Подводники были спасены. Последним свой корабль покинул капитан Кук. Этот отважный и смекалистый офицер спустя 20 лет станет командиром линкора «Пенсильвания» и вместе с ним переживет воздушную атаку японских камикадзе в Пёрл-Харборе После войны Чарльз Мейнард Кук-младший дослужился до звания адмирала и был назначен командующим 7-м американским флотом в Тихом океане.

М-13 для своего времени, конечно, были хороши! Неожиданные и массовые обстрелы вызывали в немецких рядах жуткий срач и так далее, но для полноценных наступательных действий М-13 мало подходили из-за слабого урона. Ведь уничтожать надо было как тяжёлую технику, так и укрепления противника.

Где-то к середине 1942 года на вооружение РККА поступили М-20, боевая часть которых была в три с половиной раза мощнее, чем у М-13. Очень скоро на вооружение приняли и М-30 - в шесть раз мощнее, чем М-13.

М-20 с лёгкостью прикрутили к "Катюше", но из-за чуть больших размеров эти реактивные снаряды приходилось запускать в один ряд, а не в два, как

М-13. А вот под М-30 направляющие никак переделать не удавалось (стоит заметить, что их таки присобачили к

"Катюше", но только в 1944 году).

Посему, для запуска М-30 поставили пусковые станки с простейшей системой регулировки угла наклона...

На такой станок, прямо в заводской упаковке упаковочной таре, укладывали сначала четыре, а потом и восемь М-30.

Залп производился при помощи обычной электрической сапёрной машинки, причём, как правило, в цель включали несколько пусковых станков. Одновременность запуска обеспечивалась сложением ударных импульсов, что многократно усиливало эффект по сравнению с отдельными пусками.

И вот, из-за обычного и вполне понятного нежелания конечных пользователей читать документацию (если точнее, то мануалы расходились на самокрутки) на полях сражений случалось следующее. Во время подготовки к запуску частенько забывали убрать распорки, удерживающие снаряд в деревянном ящике (заводской упаковке) при транспортировке. љ

Если распорки не снимали, то вся эта х*ета стартовала вместе с ящиком, а бывали случаи, что и вместе со станком!

Такая конструкция имела размеры примерно 1, 5 на 2 метра, что и приводило к разговорам в рядах немцев, что русские совсем ох[рен]ели и стреляют по ним сараями!

новенький не мог даже говорить, просто лежал и смотрел в потолок, и от того он казался всем нам таинственным незнакомцем.

Забинтованная голова, прищуренный взгляд Джеймса Бонда, многочисленные выцветшие татуировки на плечах, в основном армейского содержания, а главное этот его жуткий белесый шрам на загорелой груди. Такие шрамы бывают только у цирковых дрессировщиков - четыре борозды, явно от когтей хищника.

К вечеру Леха под капельницей понемногу разговорился, правда, почти все подлежащие, сказуемые и определения в его предложениях были матерными и никак не связанными с предметом разговора, так что смысловой КПД его речи был меньше чем у паровоза, а ведь бедняге и так каждое слово давалось с большим трудом.

Наконец, кто-то спросил:

- Леха, а что это у тебя за шрам?

- А это, так-пере-так, такой-пере-такой, в Бога, в душу, мать, шрам.

- Ну, это понятно, что "такой-пере-такой", но от чего он?

- Это я такую-растакую рысь из автомата завалил.

- Рысь? Да ты что? Расскажи, Леха.

- Ну, так-растак, слушайте, расскажу.

Когда я служил в такой-пере-такой армии недалеко от такого-сякого города Сарова, охраняли мы трам-парарам такой-сякой секретный объект в лесу, чтоб ему, балам-балалам.

Ну, вот, иду я вдоль такой-сякой колючей проволоки, в руках такой-рассякой поводок, веду, мать перемать, овчарку.

А в лесу такого-растакого дикого зверья, как мать-перемать где.

Вдруг, моя трам-парарам, ну что ты с ней будешь делать, трам-парарамовская овчарка, вырвалась и трам-парарам от меня.

Ну, думаю, хреновый признак, явно где-то рядом затаился трам-парарам, такой пересякой во все места, дикий зверь.

И действительно, смотрю, в десяти очень нехороших метрах, на дереве сидит такая-перетакая рысь величиной как вот ты, да нет, даже больше, как вот тот жирный мужик в таком-перетаком памперсе, что по коридору шкандыбает.

(Мы все невольно посмотрели на несчастного мужика в памперсе, представили его на ветке дерева и поняли, что Лехе попалась действительно страшная рысь)

Матка у меня, чух-перечух, сразу упала. Не долго думаю, снимаю, так себе, автомат с еще худшего предохранителя и даю по неприятной рыси нехорошую очередь.

Она падает на такую себе землю и тут же с@ка сдыхает…

Вся больничная палата удивленно переглянулась, но перебивать вопросами и без того трудный Лехин рассказ, так и не решилась.

Леха отпил водички и после некоторой паузы продолжил:

- А через полчаса примчалась такая-сякая, подыхать буду, не забуду, насколько она такая-сякая, тревожная группа. Самый нехороший в мире прапорщик-начальник караула, спросил меня «как» тут и «что» произошло.

Я рассказал, он подумал и говорит: «А ведь ты под роспись получил гадский приказ о том, что в зверей можно стрелять только после их непосредственного нападения на так-себе часового.

Все, пятно на нашу очень нехорошую часть, да и тебе, кстати, полгода дисбата железно светит"

Матка моя чух-перечух опустилась еще ниже, а прапор и говорит: "Ну, ладно, не ссы, хороший ты парень, на первый раз я тебя, так и быть, прикрою»

Короче приказал он бойцам прижать меня к так-себе земле и держать покрепче, один даже мне на голову сел, а сам он расстегнул мою ХБэшку, подтащил дохлую рысь и ейной, очень неприятной и с@ка острой дохлой лапой, захерачил мне вот этот шрам на груди.

Классный на самом деле дядька оказался, даром, что прапор.

Вот такая история, мужики…

…Я молча оглянулся на притихшую палату и когда увидел как все присутствующие трясутся под одеялами, то и сам не выдержал и заржал в голос…