Истории о армии #друг

раз.

- Берем! - радостно вскричал замначальника изолятора.

- Ну тады завтра с утречка присылайте человечка, сдадим вам "кандитата", а бумаги потом на досуге оформим.

- Замётано!

На следующий день в кинологический центр приехал сержант из городского

СИЗО.

- Х-хосподи, спаси и сохрани меня грешного... - произнес неверующий и непугливый сержант, узрев собачку.

На сержанта с подозрением таращилась действительно очень громадная черная собачина, сержант попятился...

- Забирайте, базовое обучение песик прошел, дальше ваши проблемы - с недоброй ухмылочкой промолвил кинолог.

Посмотреть на нового рекрута сбежались все сотрудники СИЗО.

- Только под вашу личную ответственность - недобро взглянув на зама произнес начальник СИЗО, когда узрел собачку.

Так Чёрт стал сотрудником Управления Федеральной службы исполнения наказаний.

Собака оказалась умнейшая и понятливая, нехитрую свою службу Чёрт нес чётко. Служба шла, Чёрт привыкал. Привыкли и к нему. Вопрос был в том, что вольерчик у него был стандартный, там любой собаке было не особо просторно, а вот он там смотрелся примерно как борец сумо в "Оке". И вот со временем появилась практика выпускать Чёрта погулять. Делалось это по выходным, когда начальства не было. Чёрт бродил по территории СИЗО, убеждался, что все в порядке и возвращался в вольер. Особенностью его было то, что человек в форме для него был свой. Узрев сотрудника в форме, Чёрт вежливо вилял ховстом и шел дальше. Называлось это Чёртово гуляние "свободным окараулированием". Гы.

Расконвоированные подследственные во время Чёртовых прогулок разбегались по камерам либо прятались в укромных уголках, где дверь закрывалась изнутри. Отловленный Чёртом зэк никогда не был покусан, но загонялся в угол, и до прихода кого-нибудь из сотрудников всегда контролировался агромадными клыками и оглушительным лаем. Чёрт работал.

Так было и в одно прекрасное воскресное утро. В СИЗО примелся оперативник, которому надо было для сдачи какого-то рапорта в понедельник опросить какого-то подследственного деятеля.

- Приведите злыдня.

- Да нет вопросов - ответил оперу помощник дежурного, - иди в кабинет, щаз приведу.

Закончив опрос, опер позвонил по внутреннему телефону в дежурку и попросил отвести злодея обратно в камеру, самому было вести его лень, так как нужно было делать кругаля по территории СИЗО.

- Да нет проблем, отведу.

Помдеж забрал злодея и повел в камеру.

- Спасибо - опер пошел к выходу. Другой дорогой. Мимо раполагавшихся вдоль внешней стены изолятора собачьих вольеров. В гражданском.

Встретились опер и возвращавшийся с прогулки Чёрт аккурат около Чёртова вольерчика.

- Привет, Чёрт - улыбнулся опер.

- Гр-р-р-р - ответил Чёрт.

- Ты чего, Чёрт?

- Р-ррр - сказал Чёрт уже явно злобнее и двинулся на опера.

Опер понял, что у него проблемы. Единстенным местом для спасения оказался приоткрытый вольер Чёрта. Опер метнулся в вольер и закрыл дверцу.

Это ЕГО вольер, ЕГО место, ЕГО еда!!! ! Чёрт бросился в атаку.

Тем временем помдеж вернулся в дежурку.

- Может чайку попьём? - спросил дежурный - вчера теща в гости приезжала, вкуснющих пирожков напекла, я тут принес десяточек.

- Нет вопросов, иду чайник ставить - ответил помдеж.

Чай пился, пирожки стреблялись.

- Хорошо!

- А то ж!

- Чегой-то собаки разлаялись.

- Да опять ворон обгавкивают.

Время шло.

- А оперок наш заработался, с чего бы это?

- Таки он уже минут пятнадцать, как сдал злодея и обратно пошел...

- Мать твою, Чёрт же не в вольере!!! Звони в медчасть!!!

Дежурный и два отиравшихся в дежурке сержанта рванули к вольерам.

Хлипкая сетчатая дверь вольера несмотря на все усилия опера уже начала поддаваться. Жить старшему лейтенанту оставалось примерно минуты три.

Успели. Оттаскивали Чёрта впятером, дежурный, помдеж, два сержанта и медик.

Оперативника пришлось долго отпаивать спиртом.

- Гады!!! Рапорт напишу!!! Собаки по территории шастают!!! Чуть не угробили!!! Что ж за собачья работа у меня такая?! ? - орал опер.

- Тихо, тихо, выпей еще спиртику...

Опера погрузили в такси, отвезли домой и в бесчуственном состоянии сдали жене. Чёрту накупили гору суповых костей, за бдительность.

А все-таки Чёрта потом еще с месяц не выпускали из вольера, из предосторожности. Но все вернулось в обычное русло и Чёрт по-прежнему в выходные дни обходит территорию изолятора, исправно неся службу.

место. Но есть еще причины, о которых не говорят. Потому что сложно определить роль преступника и потерпевшего. Об этом знают и руководители государства и ученые-юристы, но реального выхода не видно. Малогабаритная двушка, семья из пяти человек смотрит зарубежный сериал. В другой комнате стоит старый испорченный телевизор, не подлежащий ремонту. Во время очередного катарсиса у героев, вся семья, даже не вытирая слезы, смотрит в исправный телевизор. Неизвестный преступник, входит в дверь, оставленную открытой, для проникновения свежего воздуха. Пройдя мимо комнаты просмотра, он входит в другую, забирает неисправный телевизор и уходит, тем же путем. Через час семейство обнаруживает пропажу и обращается в ОВД, находящийся в соседнем дворе. Все признаки классической квартирной кражи. Ценность похищенного не поддается определению. Варианты его реализации, также непонятны. Возможно потребуется техническая и судебно-психиатрическая экспертизы, в т. ч. и потерпевших. Ориентировка других органов и агентуры несколько рискованна. В лучшем случае не поймут, о худшем не хочется думать. Проверка каналов сбыта краденного, станет кошмаром для тех, кто будет этим заниматься. Есть и другие аспекты, но хватит и этого. У потерпевших берется заявление. Их всех опрашивают об известных обстоятельствах. Они под этим подписываются. Но в журнале учета преступлений это не регистрируется. В дальнейшем их приглашают и показывают фотографии ранее судимых за кражи. Возможно они могли их видеть до совершения преступления во дворе или еще где-то. Примерно раз в месяц, начальник уголовного розыска проводит совещания, куда приглашается кого-то из жильцов. На них сотрудники докладывают о проведенной работе по раскрытию и проверке подозрительных лиц. Ставятся новые задачи и намечается дата следующего совещания. Как правило потерпевшие отказываются вновь приходить и сидеть на этих мероприятиях. Просят лишь сообщить когда найдется их телевизор. Они осознают, что практически ничего не потеряли. Преступник выполнил роль мусорщика. Все это может занять около трех месяцев максимум. Все это происходит за счет времени, которое можно было затратить более эффективно. Жизнь набирает обороты, и все забывают. Кроме начальника уголовного розыска и ответственного за эту территорию опера. Им положено помнить. Всякое может быть. И таких преступлений десятки. Если суммировать абсолютные цифры и произвести их статистическую обработку, криминогенная картина будет страшной. Каток репрессий сомнет не очень многочисленные ряды сыщиков и их руководителей. Кого успеют подготовить и прислать на их места? Когда они изучат и смогут реально на этой территории заниматься более сложными преступлениями, о которых все знают из кино и книг. А их много, и раскрывать их очень непросто. Разумеется, это нисколько не оправдывает встречающихся в ОВД хамов и тупиц. Но жизнь вообще сложная штука.

стране, а ушел из жизни тихо и очень скромно, без военного оркестра и салюта на кладбище. Вот так у нас относятся к людям воевавшим за страну. Я спросил, а генерала Николаем звали, фамилия Сидоров? Сапожник оживился: И вы знали этого прекрасного человека? Сказал, что он мой родственник. И это правда. Мой дальний родственник Николай, свою срочную службу прошел в Группе советских войск в Германии. Парень он был довольно видный, хотя ни работать ни учиться никогда не не любил. Вернувшись он стал военруком. Носил военную форму с погонами старлея. В дальнейшем переходил из школы в школу, где директрисами были женщины. С каждым переходом, становился старше в звании. Его карьера резко пошла в гору с появлением казачьих организаций. Ему выписали справку о присвоения генерал-майора казачьих войск. Ношение формы он не потянул, поскольку стал уже пенсионером. Но везде, при необходимости показывал справку, подписанную им самим и скрепленную круглой печатью. О Германии он помнил со времен своей молодости, а об Афганистане писали много, и ему хватало. Разумеется, всего этого я не рассказывал. Мы вместе с сапожником поскорбели об уходящих героях. Я взял свои туфли и пошел домой.

все удовольствие 20 долларов, занимает 2 дня: в субботу двухчасовой курс по технике безопасности и инструктаж, и в воскресенье - прыжок с высоты 1000 метров.

В субботу утром приехали на аэродром "Чайка". Изучили матчасть, поглазели на кубки, грамоты и другие примечательности местного клуба парашютистов и уехали домой.

Ночь прошла в тревожных ожиданиях. Ощущения были такие, как будто завтра предстоит первый раз заняться ceксом. На утро, мой друг подобрал всех на своей машине и мы двинули на аэродром.

Приехали. Оказалось что впереди большая очередь. Самолет поднимает по 8 человек. Цикл занимает минут 30: взлетели, спрыгнули, ГАЗ 66 проехал - подобрал разбросанных по полю счастливых "десантников" - и дальше взлетает следующая группа. И так несколько часов подряд.

За одну группу до нас, нам раздали каски, основной и запасной парашюты и специальные ботинки с высокими голенищами, чтобы ноги не подвернуть.

А возле взлетной полосы стоит стол, а возле стола средних размеров подзорная труба на треноге, в которую инструкторы наблюдают за прыжками.

И вдруг все замерли - у нашего кукурузника при наборе высоты загорелся мотор, полное небо дыма. Пилот довольно быстро посадил самолет, а нам объявили, чтобы мы приезжали в следующее воскресенье.

Несолонно хлебавши мы отправились домой. И крепко задумались, а стоит ли возвращаться.

Неделя прошла в ощущении того, что в следующее воскресенье предстоит вперые в жизни заняться ceксом, и скорее всего сразу каким-то извращенным способом. То есть и страшно и "цикаво" одновременно. Но решили не соскакивать, как говорится, пока стоит на это дело.

Итак наступило воскресенье... Погода была прекрасная... На небе ни облачка... Сели в машину - поехали навстречу судьбе.

Приезжаем... Впереди нас только одна группа (а как же, не все были готовы вернуться на щите). Порядок мы знаем - получили каски, надели ботинки, основной за спину, запасной на живот. Вроде все. Перекур напоследок и вперед.

Но мой друг не курил. Одев зеленую каску на свою рыжую голову он медленно прохаживался между инструкторами, подзорной трубой и

"десантниками" доводя себя до "кондиции".

- Скажи, брат, - обратился он к одному из инструкторов, - а сегодня самолет не загорится?

- Да вроде не должен, - отвечает инструктор.

- Слушай, а если основной парашют заклинит, то что? - спросил мой друг.

- Дык, это, запасной же есть, - показал пальцем на живот другу инструктор.

- А если и запасной заклинит? - нервно улыбаясь спросил мой друг.

- А-а-а... ну тогда, потом на земле, мы посмотрим что с ним было, - спокойно ответил инструктор.

Тут поплохело мне... Но ничего. Сели в самолет. Взлетели. Прыгнули.

Приземлились. И тут же пошли в местное кафе, выпить за смелых пацанов.

пластиковые. Потом полетней жаре у них пришли клинья в мозгу. Выразилось это в следующем. Они решилиих опробовать.

Был взят нехилый по габаритам мент по прозвищу Сникерс. Тут я как раз вышелво двор покурить и видел все это вплотную. Сникерс в бронике был выведен во двори заведен за трансформаторную будку. Кто-то берет ПМ. Заряжает его обоймой этихстремных патронов и метров с 7-8 шмаляет в Сникерса. Сникерс падает и начинаетиздавать соответственные звуки. Hу там, мат и что там еще говорит человек вкоторого выстрелили. Менты все это пропускают побоку деловито всей кучейподходят к лежащему Сникерсу. Запускают палец в пробитую в чехле броника дырку.Выуживают пулю. И констатируют факт - пластиковая. Тут Сникерс подымаетсянаконец. И в популярных выражениях начинаетсвои ощущения описывать. И тут кто-тоиз ментов с воплем: - "Пластмасса! Фигня!!", выпускает метров уже с 5 остаткиобоймы в Сникерса...

Hемая сцена. Сникерс в малых корчах. Менты в диком восторге.

Вылетает нач.кар. С квадратными глазами. С волосьями дыбом. КТО!!! Менты вответ: - "МЫ!!!"..................................

Самое интересное. Менты получили дыню не за стрельбу в городе. Hе застрельбу друг в друга. Все эти вопросы снялись как только стало известно, чтостреляли "фуфелом", да еще и неучтенкой. Hо дыня, грандиозная дыня, была вкаченаза испорченый броник. Основной аргумент был "как начальству объяснить наличиепулевых отверстий при отсутствии факта нападения". После этого наши менты двамесяца при 30-и градусной жаре стояли по стойке "смирно" a-la у мавзолея.

Hесчастный броник дня три прятали в сейфе. А потом подменили втихаря наброник инкассаторов. Там тоже был большой скандал. Бо инкассаторы тоже летомманкируют брониками. И дырки обнаружил аж зав. складом при приемке оружия поздновечером...

Теперь у наших на брониках гордой желтой краской натрафаречено "МИЛИЦИЯ"

и, размахивая им, стал нести дежурную пургу о том, что все сволочи, и его никто не любит. Свидетели подчеркивают, что он никому конкретно не угрожал, и вообще вряд ли сознавал, что держит ножичек.

Водитель вызвал полицию. На поимку такого опасного бандита приперлось 25 человек, которые оцепили трамвай.

Пацан, увидев полицию, с извинениями выгнал всех пассажиров, сказав, что это его дело, и стал ждать развязки в абсолютно пустом, освещенном трамвае с открытыми с двух сторон дверями.

Тем временем от полицейского кордона выдвинулись три самых отважных героя. Высокие и сильные, одетые в пуленепробиваемые жилеты, они легко могли просто скрутить малолетнего придурка. Ну, в крайнем случае огреть дубинкой или выстрелить шокером. И вот они стали приближаться, короткими шажками, прячась друг за друга в лучших традициях спецназа...

На самом деле они настолько были испуганы, что просто начали стрелять. Из Глоков 40го калибра. Пулями с рескрывающимися головками, так что любое попадание которых в любую часть тела вызывает шок или смерть. Было сделано девять выстрелов.

А потом, когда расстрелянный уже валялся на полу, стражи закона наконец подошли. И применили электрошокер... .

Стоит ли говорить, что полиция собиралась все это скрыть, если бы не съемка одного из пассажиров, отосланная в газеты.

В репортажах напоминают, что это не первый случай непрофессионализма канадских полицейских. Несколько лет назад в аэропорту Ванкувера они убили безоружного пожилиго поляка, только прилетевшего в Канаду и не говоряшего по-английски, и выведенного из себя тем, что в течении часа никто не мог объяснить ему, куда идти и что делать.

Я бы не пересказывал эту чернуху, если бы не вспомнил одну встречу лет шесть тому назад. Тогда я занимался пистолетной стрельбой, и соревнования проходили в разных клубах. Однажды принимающей стороной оказался полицейский тир (отлично оснащенный и неестественно чистый). После стрельб я разговорился с хозяевами и выразил недоумение тем, что все они были в возрасте. "Почему нет молодых? " - спросил я - "им это неинтересно? "

"Да нет, интересно", отвечали, "но это выглядит неестесвенным для начальства. И если кто-то вдруг начинает проявлять интерес к стрельбе, то он перестает продвигаться по службе, а вскоре перемещается в такое место, где нет тира. Поэтому постоянно тренируемся только мы, пенсионеры. С другой стороны, каждый полицейский обязан за год выстрелить из своего пистолета не менее 80 раз, без оценки результата. Поэтому, чтобы быть для всех хорошим, полицаи приходят сюда в конце декабря, получают по сотне патронов, и в течение 20 минут просто тупо палят в сторону мишени".

по курсу?

- Капитан Гордиенко, - отвечаю, - И как же ты в таком виде будешь ему докладывать?

- А я ета, ик... чё, такой пьяный? Чё, ик... заметно?

- Лётчик, да ты же просто лыка не вяжешь.

Тут он мне говорит, что он на этом деле попасться никак не может, потому что его лишат увольнения, а в следующий выходной у него какое-то важное мероприятие, и всё такое... И просит меня порепетировать с ним рапорт капитану. И вот начинаем мы репетировать.

- Трищ ктан, - начинает выводить мой бухой друг, - Крсант Ткачнка с гродскова вольненья приыл, ик... Во время, ик... вольненья змечаний не имел, ик... Ну как, нормальна?

- Тьфу, чёрт, - говорю я,- Ты, во-первых, прекрати икать, а во-вторых, не глотай согласные, а то сразу видно, что пьян в дым.

Лётчик сконцентрировался, задержал дыхание и выдал:

- Таварищщщ ка-апита-ан, ка-арсант Ткаченко из гара-адскова-а ува-альнения прибыл. Ва-а время ува-альнения за-амечаний не имел. Пойдёт?

- Нет, - говорю, - видно, что ты гласные нарочито тянешь. Говори спокойно, расслабься...

Короче, до самого Голицыно Лётчик на весь вагон орал слова волшебного заклинания, которое должно было ему помочь избежать сурового воинского наказания за пьянство.

При подходе к дивизиону, Лётчик, набросав в пасть припасённых мятных таблеток, вызвался идти на доклад первым. И ведь пошёл. Я, с замиранием сердца, жду снаружи. Ровно через полминуты сияющий Лётчик вываливается из канцелярии и, гнусно хмыкнув, идёт переодеваться. Я ничего не понимаю - ведь то, что он пьян, мог не заметить только слепой и глухой. Захожу на свой доклад, открываю рот и вижу... за столом сидит дежурный капитан Гордиенко. .. пьяный не в [п]опу, а просто в две жопы.

по указанному ими маршруту. Советский солдат - тварь неприхотливая, был бы приказ: надо в минус 30 шастать на лыжах по тайге — будет, пусть даже для сугрева он всю тайгу на дрова попилит.

В первый же день путешествия выяснилось, что у геологов познания о геологии заканчиваются описанием формы школьного глобуса. Ну начальству виднее: сказали геологи, значит геологи. Боец же по прозвищу Будулай уже на второй день рассекретил истинную профессию группы - химики, задача которых была собирать пробы воды и воздуха. Ну как рассекретил: его же не просто так прозвали Будулаем. Цыган он и есть цыган, даже разведчик, все равно цыган. Я, кстати, впервые тогда узнал, что и этих конокрадов, оказывается, в армию призывают. Коней у нас в части не было, а вот всё остальное было и не дай бог оно было плохо прикручено. Будулай тырил всё. Уж сколько били его, воспитывали, кино про тюрьму показывали, один чёрт. Генетика. Ведь он, наверняка, и сам не знал зачем ему этот ящик ложек, [м]лях или ведро ружейного масла. Вот и у химиков, тьфу, геологов он спёр, какую-то блестящую штуковину о чём они долго и надрывно горевали. А в армии же нет слова украли, есть только слово про[втык]ал. На всякий случай, я одним глазком глянул что там пропало, вроде не счётчик гейгера, ну думаю и ладно — остальное, что организм советского воина не переварит, прекрасно умещается под солдатским матрасом.

Про дорогу и рассказывать-то особо нечего, знай шелести себе лыжами, да по сторонам поглядывай. Одним словом, всё как всегда: то радист с криком «ух ты, смотрите хвост» выдернет из сугроба лисиный хвост, на другом конце которого оказывается сама лисица, сильно возмущённая фактом её прерванной охоты за мышами, то геолог попросит привал чтобы сменить валенки и штаны после встречи с тигрицей на тропе, то кошка лесная варежку у спящего караульного сопрёт, а на утро вернёт и записку внутри этой варежки оставит, что в следующий раз в неё насрёт. Обычные солдатские походные будни.

Через неделю мы вышли на акустический маяк. Для тех, кто не служил: компас работает не во всех местах, а GPS в те времена был только в виде мха под сосной- сходил в туалет, мхом этим подтёрся, ямку закопал и заодно товарищам рассказал где север с югом. Вот чтобы только на мох, при отсутствии солнца или звёзд, не надеяться и ставили акустические маяки на тропах— это обычный грошовый радиоприёмник с магнитной антенной, направленной на самую мощную дальневолновую радиостанцию. Видя географическую ориентацию антенны приёмника, легко определить и север-юг. В нашем случае на маяк-то мы вышли точно, вот только сам маяк не работал. Оно и понятно: аккумуляторы сдохли давно на морозе, а речка, в которой покоилась питающая его динамо-машина, промёрзла до дна. Это, конечно, не каша из топора, но и не синхрофазотрон, поэтому радист быстро соорудил на столбе ветряк и радио, для приличия, немного откашлявшись, рассказало об очередном съезде кого-то там из студии радиостанции «Маяк», чем немало позабавило совокупляющихся на дереве белочек.

Через пару часов мы вышли к нашей цели — заимке, где обитал старый дед-отшельник. Беседы не получилось, так как дед немного приболел после вчерашнего. Похоже гнал он самогонку, вопреки закону, всю зиму. Благо тара у него была только одна семилитровая бутыль, а то спился бы совершенно. Подлечив деда, мы уже подумывали идти дальше, но геологи воспротивились и мы провели два дня в гостях, дегустируя дедовскую продукцию. Видя как Будулай нарезает круги вокруг деда, я, конечно, сразу заподозрил неладное, но после того как дед дозволил ему с лошадьми повозиться и вообще по дому постолярничать бдительность моя притупилась.

Когда мы вышли, дед провожал нас в дорогу, утирая слезы то ли от расставания, то ли от радости, что мы наконец-таки свалили, не мешая ему в одиночку наслаждаться семилитровкой.

Отдых всем пошёл на пользу, даже геологи как-то приободрились и начали шутить. Всем было хорошо и радостно на душе, кроме цыгана. Будулай насупился и даже солнце пряталось за облака при виде его хмурого лица. На привале я поинтересовался причиной, уж не расставание ли с лошадьми так повлияло на солдата.

- Какие, нафиг, лошади?! - возмутился боец — у деда над кроватью воооот такие часы карманные на цепочке висели, чистое серебро.

- Ах ты, паскудник, заорал я - уж не хочешь ли ты сказать, что обокрал деда?

- Нет, с сожалением горько вздохнув выдавил цыган - не успел, он раньше подарил.

в большом пустом овине для хранения сена. Рядом устроили полевую кухню, где дежурные на костре варганили нехитрые курсантские щи да кашу. После трудового дня и плотной закуси (кое-кто втихаря и под горилку) заваливались на сеновале спать в два ряда. Один ряд вдоль левой стенки, другой – вдоль правой. Майор тоже с нами, в середине левого ряда. Причем рядом с ним спал Тоха (Толик Борисов), а рядом с Тохой – я. По ночам, после обильных чаепитий, курсачи бегали за угол, в темный осенний мрак оросить родные просторы. Бегать, кстати, было довольно жутковато, так как рядом в речке что-то периодически булькало и слышались мощные непонятные всплески, порождая в наших 15-летних головах мистические фантазии о лешаках, водяных и прочей нечисти. Обычно, мы с Тохой для храбрости бегали на пару, будя друг друга за плечо. Но вот однажды Тоха перепутал соседа, и со словами: «Пойдем поссым! », затормошил за плечо майора. Тот встрепенулся, сел, вылупился на обомлевшего Тоху и недовольным тоном вопросил:

- Как нужно обращаться к командиру?! !

Тоха в ужасе:

- Товарищ... майор, разрешите... обратиться!

- Обращайтесь!

- Пойдемте посс... , то есть... пописаем!

Майор окончательно прочухался и изрек:

- А я в качестве почетного караула?!

Тоха:

- Не, за компанию!

Майор ухмыльнулся:

- Если бы ты меня к девкам пригласил, то я бы еще подумал...

обычно, спал у себя в посту, (кто служил на флоте-поймёт) а мой напарник(старослужащий) ,который должен находиться тоже рядом , спал где-то в нижнем трюме. Там теплеё(а флот северный), потому что наш пост находился почти что на верхней палубе, перед самым носом всего флотского командования.

И вот, надо же такому случиться, что когда я уже видел пятый сон, объявляют учебную пожарную тревогу именно на моей площадке. Соответственно тушить условный пожар выпадает мне одному. Я сонный выскакиваю из своего поста и спрыгиваю вниз с площадки,где расположен пожарный кран, шланг и ствол, соответственно.Затем,прицепляю один конец шланга к крану а другой затаскиваю по вертикальной лестнице на площадку, которая в высоту, как автогараж, затем спускаюсь вниз, хватаю пожарный ствол, наверх. Прицепляю его к шлангу (всё это делается достаточно быстро, норматив все-таки) и вниз, включаю воду и быстрее воды наверх,к стволу. Только успеваю взять его в руки (типа тушить) напор воды срывает шланг с крана внизу ( с просонья и на холоде не получилось как следует его видимо закрепить)Вода внизу хлещет,у меня в руках пустой шланг. Я пулей вниз, перекрыл воду, опять закрепил шланг, включил воду и пулей наверх. Хватаю ствол(опять типа тушить) опять давление, шланг отлетает уже от ствола, вода хлещет наверху, я весь мокрый, пулей вниз. Закрываю воду. Наверх.Прицепляю ствол.Вниз. Открываю воду. Наверх...Опять внизу сорвало шланг... И всё бы ничего, но как было описано выше этот эквилибр происходил перед носом руководства нашего корабля и всей бригады. Когда включилась громкая связь и я услышал хохот, как минимум десяти человек, в том числе и нашего командира корабля, мне сообщили что всё уже сгорело в условном пожаре, но я понял, что по крайней мере сегодня я по шее не получу. Хотя мне было совсем не смешно. Вот такая вот история.