Истории о армии #друг

все общежитие" включало и моего отца. И прикончив всякую мелочь, он вместе с еще одним эстетом решил не съедать, а повесить над кроватями самые большие конфеты. Выбор пал на батончик "Марс". Видимо как символ забугорной жизни он был оценен больше чем как конфета. Сосед украсил свою кровать сникерсом. Время шло и в студентах зрела мысль что заграница далеко, а конфета тут рядом висит. И как-то раз, когда владельца сникерса не было в комнате бедный сникерс был расчленен и съеден с чаем. На его месте повесили муляж из поролона в заботливо заклеенной упаковке.

Но обман был раскрыт и обездоленный любитель шоколадок затаил злобу.

Все чаще и чаще его задумчивый взгляд замирал на ничего не подозревающем марсе. Но через некоторое время папашка не сдержался и все-таки слопал его.

Однако красивую обертку выкидывать было жалко, и он слепил из пластилина (пластилина было мало и пришлось взять коричневый и морковный. В результате получился шоколад с оранжевыми прожилками) похожую колбасу аккуратно заклеил ее (опыт был). И повесил на веревочке. И забыл. До тех пор пока не заметил, что весит муляж как-то по другому, а соседи упорно стараются на нее не смотреть. В обертке оказался все тот же поролон.

На очной ставке подельники раскололись и чисто сердечно раскаялись. Хотя "кто придумал" и "кто первый куснул" спихивали друг на друга старательно. Когда отец спросил их "Да как вы не поняли что это пластилин. И слеплено было не аккуратно", был получен простой ответ: "Да кто эти буржуйские шоколадки знает. Может так и надо".

половина войны, лето. Часть, где служил отец, гонится за фрицами, но вот незадача, маленькая речка и дымящийся взорванный мост остановили часть.

Все танкисты и мотопехота остановились на берегу и вышли из машин. Кто просматривает остатки моста, кто прощупывает речушку. Речка неширокая и берега пологие и твердые и дно нормальное но вброд взять нельзя, глубина выше роста. А врагов догонять надо и быстро, а то укрепляться и взять их будет трудно, людей потеряем много.

Отец подумал, прикинул и решился. Сказал командиру, но тот промолчал, слишком велик риск. Отец сел в танк и отъехал от берега на расстояние для разгона. Солдат попросили отойти от берега, на танке закрыли люки, чем-то прикрыли вентиляторы мотора. Танк разогнался и плюхнулся в воду.

От веса и скорости танка вода разошлась и открылось дно речки. С берега был виден только зад танка. Прошли секунды и танк вылез из воды на том берегу, отъехал, развернулся и с ревом рванул обратно.

Меньше часа ушло на выполнение команды привязать к танкам грузовики на жёсткой сцепке. Раздвигая стены воды танки с машинами друг за другом преодолели речку. Машины вышли из воды только забрызганными. Солдаты и командиры преодолели речку вплавь.

Немцев догнали и взяли врасплох. Время решило всё.

Для моего отца это был последний танковый бой, тяжёлое ранение и после госпиталя танк стал недоступен.

Орден Красной звезды № 3826870 нашёл его только после войны.

Вот такой вам брод в биатлоне.

курсанты вымотанные до нельзя, в глазах аж темно, а просвета не видно.

И надо было их обычному преподавателю куда-то отлучиться. Надо сказать что их обычный препод с кафедры был такой военный профессор, академию закончил, супер-дупер важный дядька. Теорию знал на пять и умные фразы говорил. Взамен над их группой принял коммандование другой преподаватель, Александр Петрович Оськин. Знаменит Александр Петрович был на весь институт (да и пожалуй на всю страну) хотя бы тем что в 1944-м он первым подбил "Королевский Тигр".

Он посмотрел на измотанных курсантиков и сказал "Теперь мы будем изучать практическое преодоление водных преград. Всем раздеться. " и сам разделся. А потом заорал "на штурм... Айда в реку. " И побежал со всеми купаться. Час купания в реке, и весь состав был бодрым и весёлым. Как будто заново родились. Все остальные задания закончили чётко, на ура.

А под конец дал будущим офицерам лучший урок за все годы военной кафедры, и всего одной фразой - "Солдата, братцы, понимать надо. "

Что ещё можно сказать? Пожалуй нечего.

Достойный был человек.

всё ненужное топором, изредка прибегая к коловороту и долоту.

И через определённое время, получился коренастый крепыш, с крупными чертами лица, краснеющим и ширящимся к подбородку носом и парадоксальным взглядом на жизнь, как у трёхсотлетнего дуба.

Генерал приезжал с адъютантом Петром и всячески старался задержаться настолько, насколько не возникала опасность от  объявления во всероссийский розыск по линии министерства.

В последний приезд, Иваныч жаловался на новую должность, непонимание процесса семейной жизни и тупость адъютанта.

Надо сказать, что после назначения на должность, ровно через неделю, он был вызван на ковёр к высокому начальству и был бит за что то там несущественное.

По прибытии во вверенный ему коллектив, он собрал в актовом зале, всех кого успел отловить на рабочем месте и показав бумажку с предписаниями всех претензий, тяжелым и грудным голосом объявил:

- Я понимаю, что всё здесь написанное правда, НО! - поднял средний палец вверх и продолжил:

 

- Меня за это [дол]бут! Приказываю прекратить!

В этом он был весь, поэтому Семён Василич, незамедлительно достал калгановки и разлил.

После картошечки с укропчиком на семечковом масле, двух кусков отлично прожаренной свинины и пирожков с белыми грибочками, генерал попросился в баню, наказав Петру с майорскими погонами и радостным взором, организовать веники и бизнес-леди.

Адъютант вернулся с пышногрудой блондинкой, лет тридцати шести.

- Ну! И кого ты мне привёл Пётр? - подняв пшеничную бровь вопросил Василь Иваныч.

- Маррию - выдавила из себя вероятная будущая жертва ceксуального скандала - она же в прошлый раз Вам понравилась...

- И что с того? - назидательно произнёс генерал - [ч]удак ты Пётр! В моём возрасте полезно разно****ие!

Дама был незамедлительно отправлена к маме, а Иваныч  Василичем в баню.

Раздобревший и помолодевший после спа процедур с калгановкой, генерал решил провести осмотр территории ввереной Семён Василичу и был приятно удивлён, скромности одной из селянок.

Мамзель имела честь обмахиваться ивовым прутишком от назойливых кровососущих у калитки, что выгодно указывало на холёность и недурственность.

Обложив неприятеля по всем правилам военной науки, крепость была взята на второй минуте благодаря натиску,   брудершафту и сигаретам Glamour.

А ещё через тридцать минут, генерал отправился провожать даму.

Помощник с Василичем, ждали у двери.

Прочтя в их взглядах  крайнее удивление, генерал изрёк:

- В моём возрасте, дорогие, согласие женщины пугает больше, чем отказ! - чем и заслужил неподдельное уважение и восхищение.

А на утро, после вечерних возлияний, разговоров о жизни и "Лучинушки" на три голоса до утренней зорьки, Василий Иваныч - огурцом отбыл в расположение вверенного ему подразделения, оставив приятные впечатления у Семён Василича и сердечные муки у женской части населения.  

Попало как-то в Прокуратуру, дело одного прапорщика , проходящего службу в одном из доблестных строительных подразделений , которое занималось на тотмомент, строительством жилого дома в военном городке. Сей мудрый муж , назову его для краткости "N", решил, как водится по старинке , поиметь государство (в противовесоному), и разжиться на родимой стройке облицовочной плиткой.

Пришедши туда ночью и дав сторожу (гражданскому человеку)шкалик,"N" поднялсяна 3 этаж и взяв заранее приготовленную тару...... Тут нужно сделать небольшое отступление .Нужно вам сказать,что облицовочную плитку на стройке доставляли на верхние этажи, через некоетехническое устройство состоящее из веревки, блока и огромного строительного ведра вмещавшего всебя поистине гигантское количество плитки. Правда никто и никогда , дабы не надрываться, незагружал в это ведро и десятка единиц плитки (спешить служивому человеку некуда). "N",испытывая естественно некоторый страх, который подгонял его быстрей расправиться с преступнымделом, да и растягивать удовольствие от занятия не хотелось, нашедши ведро - загрузил его подзавязку желанным строительным материалом. Поставив тару на подоконник , "N" спустился полестнице вниз и взялся за веревку, рассчитывая спустить ведро привязанное на другом концено....

Так как росточка прапор был не большого, да и весу , как понятно в нем было как у ежа, ведерко полетевшее вниз, естественно его перевесило. Взлетев со страшной скоростьювверх, прапор по пути "поцеловал" ведро и столкнувшись с балкой, на которой крепился блокполетел назад . На обратном пути снова столкнувшись с ведром (вес их обоих, как оказалось былпримерно одинаков), "N"повредил позвоночник и остаток пути вниз , проделал в некотором замешательстве. Тут историявроде бы могла и закончится, но не желая расстаться с драгоценным грузом , прапор веревки изрук не выпустил и ведро упершись в балку опять полетело вниз.... По пути на 3 этаж , "N"головой , со всего размаху снова врезался в ведро заработав сотрясение мозга (вес-то какой!), ив полуобморочном состоянии продолжал путь наверх.... Блок, который крепился на балке, имелнебольшой просвет между собой, ну и соответственно балкой , и палец прапора , застрявший в этомпросвете, лихо хрустнул не спрашивая на то разрешение хозяина. Дикий крик разорвал тишинуночи....."N", уже окончательно потерявший память и ощущение времени, полетел вниз, но по прежнему невыпуская веревки из рук, где-то в душе надеясь не встретить по пути ведро, но ведро никудадеваться и не собиралось! Треснув парня изо всей своей дури по жопе, оно вынудило таки его отпустить веревку, врезалось в стену и рассыпаясьплиткой полетело добивать лежащего уже на земле очумелого прапора. Лежа на земле, почти невидящими глазами, смотрел прапор вверх , на приближение реанимации...

Вот собственно и все. Скажу только, что делу в Прокуратуре, законный ход не дали, каждый, комуоно попадало в руки - сгибался пополам и в конце концовпосчитав, что"N" и так достаточно наказан, дело закрыли оставив строителя долеживать свой срокв госпитале.

эту невероятную историю.

(Начальство отсиживалось в теплых домах и на мороз выходить не желало. Все команды проходили по телефону, отчего очередное «как всегда» и вышло).

В соседнем за нашей частью дворе находилась высоченная радиомачта. И вот потребовалось кому-то, чтобы разделяющая наши дворы кирпичная стена была на 10 метров дальше от этой радиомачты. То ли стена поглощала ее радиоизлучения, то ли радиоизлучение было опасно для людей – не знаю. Знаю, что поступил сверху приказ: «Передвинуть стену на 10 метров». Дали мне и другим «бойцам» по лому и лопате, и за пару дней мы с этой длиннющей стеной разделались подчистую – с землей ее сравняли.

Теперь нужно новую стену построить, сместив ее с прежнего места на 10 метров. Ее и сместили, и построили. Да только отступать армия не любит – построили ее не на 10 метров дальше от радиомачты, а наоборот: на 10 метров БЛИЖЕ к радиомачте.

Начальство недовольно, дало нашему майору взбучку и объяснило, что двигать стену нужно было не на 10 метров вперед, а на 10 метров назад. И что теперь?

– Правильно. Мы эту новую, только что построенную нами стену в соответствии с приказом сломали, и, отступив на приказанные 10 метров, построили новую стену где?

– Опять правильно! Мы, конечно же, отступили на 10 метров назад от только что построенной нами стены, то есть построили ее опять именно там, где она раньше и стояла до начала всей «операции».

Ну тут уж высокое (но далекое) начальство взъярилось. Дало и майору, и полковнику нашему такой разнос, что оба прибежали в казарму, как миленькие, и сами, своими руками отмеряли «20 метров назад». (Потому как им по телефону сказано было: «Не 10, а 20 метров назад нужно было отмерять от того места, где стена стояла». Да не объяснили при этом: КОГДА ИМЕННО СТОЯЛА?.)

Короче, стена опять сломана и опять построена, но теперь построена уже прямо вплотную к казарме. Часовой больше ходить между стеной и казармой не может – автоматом за кирпичи цепляется. А охранять ему, поверьте, очень даже есть что. Так что нельзя без часового никак.

Поступает приказ – немедленно отодвинуть стену (теперь уже от казармы на эти самые окаянные 10 метров), и наши отцы-командиры рады бы его выполнить. Но за все эти «перестройки» сколько мы кирпича перебили и с мусором выкинули, сами подумайте? Следовательно, кто и откуда нам другой кирпич даст? (Это вам не сегодняшний строительный бум, на дворе были 70е.)

Но «в армии приказ не обсуждается, а выполняется». И мы его выполнили «беспрекословно, точно и в срок». Ночью вся часть (человек 1700 – 1800) была поднята по тревоге.

«Огни не зажигались, команды отдавались шепотом и исполнялись бесшумно» - совсем как в фильмах, что нам иногда в клубе крутили. «Бесконечная вереница солдат устремилась в проход, проделанный саперами». (Оторвали 2 доски на заборе какой-то стройки в паре сотен метров от наших казарм, а потом, конечно, опять на место приколотили. Сторож, наверное, был «прикормлен», вряд ли ему не дали бутылку для «сугрева» в ходе этой ночной «операции»). Короче, помножьте 1700 на 6 кирпичей (что каждый должен был согласно приказу вынести), а потом эти 10 200 еще раз помножьте на 3 рейса (или «рейда» - я не уверен, как именно такие разбойничьи налеты по армейскому уставу полагается называть), что были проведены прежде, чем был дан «отбой тревоги» и нам разрешили продолжать спать.

Представьте себе изумление строителей и их начальников, когда они наутро обнаружили, что все 30 000 кирпичей, завезенные на стройку накануне, внезапно «испарились» буквально бесследно. Прибывшая милиция не смогла обнаружить новых отпечатков колес на территории. Громко (наши слышали) удивлялись: «Ну не на руках же их вынесли!»

обычно, спал у себя в посту, (кто служил на флоте-поймёт) а мой напарник(старослужащий) ,который должен находиться тоже рядом , спал где-то в нижнем трюме. Там теплеё(а флот северный), потому что наш пост находился почти что на верхней палубе, перед самым носом всего флотского командования.

И вот, надо же такому случиться, что когда я уже видел пятый сон, объявляют учебную пожарную тревогу именно на моей площадке. Соответственно тушить условный пожар выпадает мне одному. Я сонный выскакиваю из своего поста и спрыгиваю вниз с площадки,где расположен пожарный кран, шланг и ствол, соответственно.Затем,прицепляю один конец шланга к крану а другой затаскиваю по вертикальной лестнице на площадку, которая в высоту, как автогараж, затем спускаюсь вниз, хватаю пожарный ствол, наверх. Прицепляю его к шлангу (всё это делается достаточно быстро, норматив все-таки) и вниз, включаю воду и быстрее воды наверх,к стволу. Только успеваю взять его в руки (типа тушить) напор воды срывает шланг с крана внизу ( с просонья и на холоде не получилось как следует его видимо закрепить)Вода внизу хлещет,у меня в руках пустой шланг. Я пулей вниз, перекрыл воду, опять закрепил шланг, включил воду и пулей наверх. Хватаю ствол(опять типа тушить) опять давление, шланг отлетает уже от ствола, вода хлещет наверху, я весь мокрый, пулей вниз. Закрываю воду. Наверх.Прицепляю ствол.Вниз. Открываю воду. Наверх...Опять внизу сорвало шланг... И всё бы ничего, но как было описано выше этот эквилибр происходил перед носом руководства нашего корабля и всей бригады. Когда включилась громкая связь и я услышал хохот, как минимум десяти человек, в том числе и нашего командира корабля, мне сообщили что всё уже сгорело в условном пожаре, но я понял, что по крайней мере сегодня я по шее не получу. Хотя мне было совсем не смешно. Вот такая вот история.

кончается, возьмите кружку, сходите на тот 205-й, к тамошнему коку, скАжите, что Тоха отправил, он вам нальёт кринолинового масла.

Ну, если молодой знает, что такое кринолин, то прикол не проходит, а если в учебке на занятиях по военно-морскому делу массу давил, то берёт эту кружку, и начинает Великий поход. На 205-м говорят, что мол кончилось, не получил ещё, иди на следующий, у них есть. Оттуда посылают на склад, типа, кок у нас в увольнении, а без него нельзя выдавать. Со склада посылают ещё куда-нибудь, в общем, молодой находится по всей бригаде, на всех кораблях побывает, пока на кого-нибудь из штаба не нарвётся, ну а там уже матерно посылают учить корабль.

Ещё кнехты равняли. Кнехт - это две круглых хреновины на палубе, соединённых перемычкой, на них восьмёркой закрепляются швартовы, ну и, чтобы перехлестнуть последнюю петлю, одна тумба кнехта была сделана повыше другой. Ну, и спрашивают молодого, мол, видишь, кнехт неровный, знаешь, почему? Если знает, то прикол, опять же, не получается, а если не знает, то объясняют, мол при перешвартовке кранец забыли за борт повесить, и об пирс приложились, вот его и повело. Покрасить успели, а теперь его надо выправить до прихода боцмана, бери кувалду и ровняй, чтобы на одном уровне были, потом боцману доложишь, он за это тебя в увольнение отпустит. (Это делали обычно, когда боцмана на борту не было, в город уйдёт или ещё куда, главное, чтобы надолго. ) Молодой берёт кувалду, и понеслось! Кто-нибудь из офицеров увидит, поинтересуется, чем мол занимаешься.

- Да вот, выправить надо до прихода боцмана.

- А, ну ладно, продолжай.

Заканчивается это всё с появлением боцмана, ещё издалека:

- А, мать-перемать, какого х... ты тут, такую-перетакую, вытворяешь! ! ?

- Вот, сказали выправить до вашего прихода...

- Выправить! ?! ? Возьми эту ё... кувалду, найди того [ч]удака, который тебе тут х... й заняться приказал, и постучи ему по черепу, чтобы у него мозги выправились, потом где хочешь, найди краски и закрась всё, что ты тут обколотил, а после придёшь ко мне, и расскажешь, почему у кнехта разные тумбы, а то ты хрен у меня когда на допуск (Допуск на самостоятельное несение вахты) сдашь!

(с) Санчё.

*Кринолин - часть верхней палубы, выходящая за пределы борта, на них торпедные аппараты стоят.

P. S. . А вообще-то, над молодыми не издеваются, а подшучивают. Обычно по доброму, и это мотивирует их к скорейшему изучению судна и профессии.

были, а 1/3, соответственно, туда собиралась. И был междусобойчик небольшой офицерский по двум поводам сразу. С водкой в тогдашней Литве проблем не было(это в России за ней давились), посуды вот одноразовой просто еще не было, на обмывание в ресторанах не было денег, да и не принято тогда было(максимум- в офицерской столовой).

Вот и оказалась офицерская компания на природе, все свои, без большого начальства. Самый главный - комбат, но он был только что из этого самого ОКСВА, и еще не вспомнил, как щеки надувать.

Сидели душевно, пили конечно, но в меру. И вот, на фоне приема "Столичной", начались разговоры о службе, в том числе о прибывших из "учебки" молодых сержантах. И ничего особенного в этих разговорах не было, кроме того, что в ВДВ все-таки и сила ценилась, и пошел майор хвастать новым санинструктором - и рост под 2 метра, и кулаки "с голову пионера" и МКС(многокупольная система, тяжелая, зараза! ) в одного поднимет. А самое главное, хвастал, что в деревне у себя бычка кулаком сбивал. И пошли варианты - можно или нет, кулаком или ногой, куда бить. Появились два лагеря - "можно" и "не получится". Горячо спорили. Точку поставил комбат: "Надо проверить! "

Был в этом литовском городе мясокомбинат, очень вкусную колбасу делал. А охраняли его такие же ВДВшники, только на пенсии. Поэтому решить вопрос можно было не напрягаясь.

Подготовительные мероприятия заняли не больше часа - забрать из полка санинструктора (и правда паренька очень крупного) и на мясокомбинат(нач охраны уже из дома позвонил туда).

Диспозиция такая(ни до, ни после на мясокомбинате не был, пишу как помню). Скот на убой загоняют в такой бассейн без воды, что ли, с довольно высокими стенками, на выходе из этого сооружения в узком проходе его встречает рабочий с разрядником на проводе, убивает животину током, ее затаскивают внутрь, и следующий пожалте бриться.

В нашем случае вместо рабочего (поздний вечер, хоть и светло) был охранник, а вместо скота был бычок (вообще-то обычный крупный теленок)довольно смирный и добродушный. Гвардеец наш (мотивация - "положишь бычка кулаком - через 3 месяца в отпуск") спрыгивает в этот бассейн, судьи - наверху на стенках, охранник с разрядником у узкого выхода.

Сержант подходит к смирному бычку, картинно снимает берет, кладет бычку на башку, и голым кулаком мощно бъет. Звук ужасающий, плохой звук. Бычок шатаясь падает на передние ноги, из носа - кровянистая жижа и сопли, начал медленно заваливаться на бок. Гвардеец растирает кулак и довольно улыбается, судьи уважительно кивают.

Дальнейшее и Михалков бы не снял - бычок втягивает в себя слюни и бросается на сержанта, охранник с разрядником бросается на бычка, но кабеля не хватает, гвардеец пытается запрыгнуть на бортик, но не получается, главный судья спрыгивает вниз с бортика, выталкивает сержанта, но сам остается перед бычком и уходит от него зигзагом. С минуту комбат грамотно уклоняется от бычка, потом перемещается ближе к разряднику, орет на охранника, животное убито разрядом.

Конечно, вложили, разборки были, келейные, правда, никто не пострадал, все довольны. Кэп (командир полка)впендюрил, как водится, но без фанатизма, бычка-то контузили и кулаком и наш сержант. Новоиспеченного майора драть - только карательные органы свои тупить. Он ведь в Афганистан едет, задержи его В Союзе он только благодарен будет. Комбата, ессно, драли отдельно. По окончании сеанса он только сказал : "Тореадором на пенсии точно не буду, страшно, [м]ля! ". А на кителе у него - колодки двух орденов "Краной Звезды", медали "За отвагу" и пару орденов от иностранных правительств...