Истории о армии #генерал

ВОКУ кроме курсантов-пехотинцев набрали взвод пограничников, взвод артиллеристов, взвод замполитов и роту лётчиков. Жили мы в 5-этажной казарме, напротив казармы была санчасть, а немного левее караулка и гауптвахта, между санчастью и «губой» был летний умывальник. Мы все вернулись с обкатки танками и вечером наш ротный поставил задачу, чтоб к утру форма была постирана и поглажена, а ещё представил нам нового старшину. С этого собственно история и началась.

В 1-м взводе большая часть курсантов была из местных, я в том числе. Мы решили воспользоваться всеобщей суматохой и банно-прачечную ночь провести по домам. Минут тридцать мы маячили перед глазами у нового старшины, а потом под предлогом того, что до 5-го этажа вода плохо доходит, да и места в умывальнике мало, мы отпросились стираться в умывальник между «губой» и санчастью. Далее, минуя умывальник, мы дружно перемахнули забор и разошлись каждый в свою сторону. Мне было по пути с одним из курсантов – Артуром, у которого какая-то дальняя родственница жила рядом с училищем и он держал там «гражданку». Артур переоделся и мы рванули по улице генерала Петрова, в надежде что нас догонит какой-нибудь трамвай, которые так поздно уже практически не ходили. Через две остановки, в районе Паркентского базара мы встретили двух курсантов из взвода пограничников. Вчетвером мы могли уже и за такси заплатить. Но, не прождав и пары минут, мы увидели выезжающего из темноты офицера. Это оказался командир взвода пограничников лейтенант с говорящей фамилией – Несговоров. Бежать было поздно. Несговоров велел нам через 10 минут доложить дежурному по училищу, что он задержал нас в самоволке. А потом своим ходом проследовать на гауптвахту. Скомандовал нам: «бегом марш! » и уехал. Пробежав сотню метров я развернулся, догнал Артура и мы продолжили путь домой. А пограничники побежали в училище. Ночью я постирался, погладился и утром с первым трамваем вернулся в училище ещё до подъёма.

Через день, во время занятий, ко мне подошёл мой взводный лейтенант Норматов:

- Ты где был прошлой ночью?

- В казарме спал. – Честно признался я.

- А позапрошлой?

- А позапрошлой мы все стирались. Вот ребята все меня видели.

- Ладно, пиши объяснительную, где был.

Я и написал, что стирался возле санчасти, что меня видели не меньше 18-ти курсантов (далее список всех самовольщиков) и старшина роты. Что самое забавное – старшина, у которого я весь вечер перед самоволкой мелькал перед носом, подтвердил, что пол ночи видел меня то там, то сям.

На всякий случай я ещё подстраховался, попросил ребят, стоявших в карауле провести разъяснительную беседу с теми двумя пограничниками, временно загорающими на «губе». И как оказалось не зря.

Ещё через день меня вызвали к замполиту батальона. Замполит был крепким таким майором с замечательным чувством юмора. Я спокойно зашёл. Там уже сидели Норматов и Несговоров. Мне начали рассказывать, что обманывать не хорошо, что мне лучше будет, если я скажу правду. Я честно глядя в глаза продолжал утверждать, что в ту ночь не покидал территорию училища. Тогда в канцелярию пригласили с гауптвахты тех двух пограничников, но и они сказали, что меня не узнают, что да мол, тот курсант тоже был высокий (а во мне 191 см), но лицо совсем другое. После очной ставки нас всех отпустили. Из кабинета выскочил Несговоров и глядя на меня снизу вверх пообещал довести это дело до военной прокуратуры, чтоб другим неповадно было обманывать офицеров. На что я опять сказал, что он ошибается и меня не видел. В общем от меня отстали.

Прошло пол года. Пограничников переселили в другое здание, а нас стали обучать программе аэроклуба. Местные умники решили сразу после первого курса отправить нас на полёты на самолётах Як-52. В результате мы всё лето проваляли дурака на аэроклубовских аэродромах, но ни минуты не налетали из-за отсутствия бензина Б-91/115. Но это было потом, а тогда мы стали ездить на занятия в Ташкентский аэроклуб. Там рядом и пограничники оказались. Встретились мы с Несговоровым снова. Он уже без прежних эмоций спросил меня, был ли я в самоволке или нет, он мол никому не скажет, так мол для себя. Я опять сказал, что в самоволке не был. Он задумчиво на меня посмотрел, передал привет Норматову и ушёл.

Ещё через пол года мне удалось перевестись в Тамбовское Высшее Военное Авиационное Училище Лётчиков. Там я ещё год проучился и вот приехал на летних каникулах в Ташкент. Пошёл в комендатуру ставить на отпускном отметку «прибыл-убыл» и встретил там уже старшего лейтенанта Норматова, который менялся с патруля. Разговорились о том, о сём. И вот он меня спрашивает:

- А на самом деле ты был тогда в самоволке?

- Конечно был – отвечаю – теперь-то что скрывать.

Норматов посмеялся и говорит:

- Сейчас сменюсь с патруля позвоню Несговорову, он же тогда поверил, что это и на самом деле был не ты.

Вот я и говорю – врать плохо, но если уж начали, делайте это уверенно, так чтоб сомнений не было даже у тех, кто знает правду.

за полгода, инфляция, вылившаяся в страшную деноминацию, порезавшую три нуля с купюр, короче, доходило до крайних мер, когда электричество давали всего по 6 часов в сутки, а дальше как хотите.

Армейская служба в ту пору была занятием весьма неблагодарным, дохода не приносящим от слова совсем. Военные едва сводили концы с концами, да и на службе крутились, как могли. В боевых частях при отключении света врубали мощные дизель-генераторы, чтобы хотя бы в потёмках, но как-то нести и без того нелёгкую службу, обеспечить боевые дежурства и просто не прощёлкать клювом технику и вооружение, которые надлежало содержать в готовности.

Надо же было такому случиться, что дизель в нашей части сгорел, порывом ветра бросило сноп искр из выхлопной трубы в бак. В итоге часть полностью обесточилась, поставив крест на службе. Командование распорядилось срочно заменить дизель новым, а старый списать. Вот тут и начинается самое интересное.

Зампотех с начштабом составили акт об утрате дизель-генератора в результате стихийного бедствия, а именно в связи с прямым попаданием в него молнии. Идея показалась командованию настолько удачной, что было решено прибить ударом этой бумажки и второго «зайца» - в части давно имелась недостача в десяток караульных тулупов, не то украденных, не то вообще проданных пару лет назад на сторону. Оценив смекалку подчинённых, командир части дал добро и отправил акт на утверждение в штаб армии. Но, не тут-то было. Бдительный генерал из штаба возвратил акт, как нуждающийся в серьёзной доработке. При уточнении деталей генерал подсказал, что в момент пожара рядом со сгоревшим генератором случайно оказался БТР с боекомплектом, утопленный в прошлом году в другой части, и именно в таком ракурсе вопрос о списании генератора не возникнет. Командир части с готовностью согласился, где 2 зайца, там и 3.

В течение 2 месяцев напряжённых согласований документ обрастал подробностями. За это время акт из одинокого листа превратился в книгу, а пожар окончательно принял форму катастрофического разгула стихии. Теперь ни у кого не было сомнений, что сгоревший от молнии дизель – это только верхушка айсберга, сама трагедия разыгралась позже. Согласно документу, всепожирающий огонь мгновенно перекинулся на стоявший рядом БТР, который за считанные минуты выгорел до безобразной груды металла, боекомплект сдетонировал и поджёг 2 полевые кухни, цистерну авиационного топлива, 3 мотоцикла с коляской, в которых лежали 10 караульных тулупов, затем загорелся дизельный бортовой Урал, загруженный зимним обмундированием в количестве 350 комплектов, служебный УАЗик с 10 катушками кабеля связи на борту, общей длинной в 5 километров. К счастью, обошлось без жертв среди личного состава.

Командующий был шокирован последствиями катастрофы, но виду не подал. Благодаря аналитическому складу ума генерал мгновенно сориентировал подчинённых в обстановке:

- Значит так. Боекомплект убрать, списать на стрельбы. Не хватало ещё накликать комиссию из генштаба, нам расследование в этой ситуации как серпом по пятой ноге. И с БТРом напортачили. Их там два было, нутром чую. Причём второй через неделю должен стоять у моей дачи в полной комплектации. Проверю лично. Выполняйте.

Бумага всё стерпела. Официальный акт с синяком гербовой печати, повествующий об эпической катастрофе в одной из воинских частей, навсегда затерялся в пыльных архивах. В отличие от новенького камуфлированного БТРа, бодро рассекающего бездорожье таёжных сопок.

ушли в увольнение. Отловили наконец какого-то с испанским языком, говорят ему: "Поедешь в Министерство обороны, португальский и испанский похожи, переведешь как-нибудь!"

Приехал он, ему говорят: "Будешь фильм переводить". Провели его в кабинку, дали микрофон, рядом подполковник сидит какой-то на всякий случай.

Смотрит переводчик - в зале генералы собираются. Наконец, свет потух, и начался фильм.

И тут этот слушатель подполковнику говорит:

- Слушай, так это же не ангольский язык! Это монгольский!

А тот ему:

- Ты переводчик? Вот и переводи!

Ну, делать нечего, смотрит он на экран. А там двое монголов

посреди степи съехались на конях и говорят друг с другом

о чем-то. Он и переводит:

- Привет!

- Привет.

- Как дела?

- Ничего.

- Урожай собрали?

- Да, спасибо.

В этот момент говоривший выхватывает саблю и отрубает другому голову. Переводчак говорит:

- Вот так в Монголии начиналась коллективизация!

Ну, потом там сцены из средневековой жизни пошли, парень переводил, как мог, но что интересно:фильм генералам понравился!

Вот такая история.

кладезем для последующих подведений итогов на всех уровнях. А вот об этом - позже.

Так вот, если с обычных подведений, где замполиты анализируют состояние воинской дисциплины в свете решений и постановлений, когда начинаешь тупо вырубаться и материть себя за то, что не спрятался в раздевалке или в туалете, чтобы слинять, - и так до обеда в полубессознательном состоянии слушаешь то, что тебя абсолютно не волнует. Дело в том, что мы - летный состав, и какое мне дело до твоих казарм, форм одежды, тумбочек, службы войск... У меня есть профессия, я летаю, у меня есть небо и неповторимый запах самолетов. Что ты видел за 25 лет службы? -

Грудь четвертого человека! А авиацию любят как женщину. И пусть портянками, подворотничками, количеством очков на единицу личного состава, толщиной реечек на стендах наглядной агитации занимаются те, кто заканчивал командные училища! Они сами сознательно пошли в командиры взводов, рот... . Хотя, низкий поклон офицерам, которые сутками звереют от общения с ентим "личным составом". Я бы не смог.

Так вот, мы всеми правдами и неправдами пытались слинять, но на то, на окружное, когда прилетал зам командующего, боевой летчик, грузин, великолепно говорящий по-русски, так на это подведение все стремились попасть.

Начпо дивизии скушно читает доклад, в президиуме - командование полков, политработники, пропагандисты.

Все клют носом, под монотонную речь начпо о морально бытовом состоянии офицерского состава, где …. . в семье капитана Иванова скандалы, рукоприкладство...

- Что-о!

Зам командующего привстает со стула. В зале оживление.

- Кто этот капитан?!

Зал в напряжении, напряжение растет - сейчас будет то, ради чего пришли!

Капитан Иванов поднялся.

- Подойдите сюда! - Подходит. Народ вытягивает шеи и широко раскрывает глаза, стараясь не пропустить ни одного слова.

- Вы, капитан, офицер, коммунист, летчик, мужчина. Вы бьете свою жену?

Женщину, мать своих детей? !!! (характерная кавказская жестикуляция) .

Капитан уже смирился с погонами старшего лейтенанта и вечным правым креслом помощника командира корабля.

Начпо:

- Товарищ командующий (не зам командующего! - кто знает, что будет завтра, - правила хорошего тона он впитал с молоком Клары Цеткин и Розы

Люксембург), нe он бьет, это она его, когда выпьет, бьет...

- Что-о-о!!!

Когда генерал свирепел, в нем просыпались отцовские чувства, он переходил на "ты", и легкий акцент, который его красил, становился тем страшным подобием русского языка, на котором говорили только солдаты-таджики из стройбата.

- Ти, капитан, афицер, камунист, мущ-щ-ина! честный слова, ти пазваляишь, чтобы тебе бил женщина? !!! (еще более неповторимая кавказская жестикуляция).

У капитана вспотели даже пятки, начался озноб, - а это чревато воспалением легких.

- На каком этаже живещь?

- На п-п-ятом, товарищ генерал...

- Ва-азми и викинь ее на x... й с пятого этажа!!!

нее, и он уходит срочно в краткосрочный отпуск. Замполит сразу сказал, что у него много дел и ушел в Политотдел. Зам по боевой начал ныть, что ему поступать в академию, нужно готовиться к экзаменам и вообще он очень занят. В общем все отказываются. В разгар совещания входит молодой лейтенант и представляется: лейтенант Иванов, прибыл для прохождения службы. И в конце совещания предлагает комполка представить полк к инспекторской проверке. Обрадованный комполка интересуется, что нужно для этого. Десять рублей - говорит лейтенант. Полкан достает из кошелька червонец и отдает его лейтенанту. На следующий день лейтенант встречает генерала и докладывает о том, что полк готов к проверке. Так как полк всегда готовился к проверке, в полку все в общем в порядке, а генералу нужно найти недостатки. Вот он и спрашивает лейтенанта, а как вы хорошо знаете солдат? Хорошо знаю, даже знаю что он носит - носки или портянки. Генерал указывает на нескольких солдат и офицер безошибочно говорит, что у кого надето. Солдат снимает сапог и генерал убеждается в этом. Генерал хмурится и приказывает набрать ленкомнату солдатами и провести лейтенанту с ними политзанятия. Лейтенант задает вопросы, все тянут руки, кого не спросит - все отвечают. Что делать генералу? А как питается личный состав? Хорошо. Идут на кухню , а там повар достает половником из котла полкурицы и бойцу хрясь в миску. Генерал - а мне можно? Можно. Хрясь и ему тоже. Что делать, нарисовал генерал "отлично" и убыл в свой штаб. Прибыл полкан из отпуска, узнал об оценке и давай награждать лейтенанта, представление на очередное звание пишет, и квартиру из командирской брони дает и т. д. и т. п. И спрашивает - ты что, через сапог видишь, что на ком надето? Лейтенант говорит, я приказал на одну ногу надеть носок, а другую в портянку. Что спрашивал, то и показывали. А политзанятия как, не могут же все все знать? Я приказал кто знает тянет правую руку, а кто не знает левую. А червонец тогда тебе нахрена? Как нахрена! Я на него курицу на рынке купил. Одну половину генерал съел, а другую я к черпаку привязал.

испаряющуюся облаками густого, непрозрачного, по мере подъема в атмосферу темно-коричневого, затем оранжевого и желтого цвета. Реагирует эта гадость почти со всем, с чем входит в контакт. Одному не очень умному бойца окислителем капнули на кирзовый сапог – капля прошла через сапог, ногу и ушла в землю (фильм «Чужие» помните?). В общем работать с ним можно только в ОЗК и противогазе или спецкостюме.

Так вот в ракетной части есть специальные подразделения -технические батареи. Одной из них и командовал некий капитан КудрОв - бравого вида дядька, с гусарскими усами, красивым профилем и взглядом, не обезображенным интеллектом. Как-то отправили его батарею на ракетный полигон в Казахстан. Учения были контрольные, а это значит, что всё проходило под неусыпным бдительным контролем полковников и генералов из самой первопрестольной. Кто в армии был – то поймет. Такие учения могут дать офицерам шанс служебного роста. Или не дать.Смысл учений был в том, что надо было по команде получать ракетное топливо и окислитель, заливать в ракету, ну и иногда её запускать. Всё прошло гладко, все успокоились. Наступило воскресенье, и бойцы-ракетчики спокойно отсыпались в своих палатках, а многочисленные московские проверяющие дегустировали конъяки-вина, привезенные специально для них из Молдовы.

Да вот незадача. Накануне капитан Кудров обнаружил некоторую проблему. Дело в том, что цистерну окислителя они получали перед учениями в холодную ненастную погоду. А когда сдавали – стояло ну такое пекло. Кто физику помнит, наверняка, догадался – окислитель сильно расширился и в цистерне осталось некоторое количество оной жидкости. На складе как: цистерну дали, цистерну взяли, а остальное – не наши проблемы.

И в этот солнечный воскресный день капитан Кудров принимает радикальное решение: окислитель слить!

Описываю картинку. Безбрежная казахская степь. Несколько рядов палаток и вагончиков. Все бойцы и офицеры предаются законному отдыху, (одни спят, другие усиленно напиваются). Подобно сонным мухам между палаток перемещаются редкие фигурки.

Вдруг откуда-то раздается нечленораздельный нечеловеческий вопль. Заспанные физиономии высовываются из палаток, оглядываются и, ни слова не говоря, вылетают и набирают ускорение.

Картинка: по направлению к лагерю, бежит и орёт капитан Кудров, усы вразлёт, мундир нараспашку, фуражку где-то потерял, а за ним по пятам, стремительно расширяясь, движется гигантское коричнево-оранжевое облако.

Вы бы видели как в одних подштанниках и трусах, на ходу натягивая спадывающие штаны, драпали толстопузые полковники и генералы.

;-))

К счастью, метров в ста от лагеря ветер (такое в степи бывает) резко сменил направление, и облако прошло мимо лагеря.

С карьерой капитана Кудрова была покончено. А я понял, что это агония советской армии, потому что с такими офицерами супостата не победить.

по КПП. Ну... Авось пронесет, если, что - дышать не буду. А сегодня... Тяпница! Да еще у кого-то какой-то праздник, т. е. двойной повод выпить! И понеслась душа в рай...

Утро. Заступаю на пост! Не то чтоб не проспался – спал меньше часа. Со мной «часть охраняют от вредителей всяких и прочих нарушителей» пара рядовых. Но службу служим! Отдаем долг Родине! До похмедельника, вряд ли, проверка будет - можно не напрягаться. Сижу я, борюсь с похмельным синдромом, с сушнячком помогают справиться рядовые. Состояние полного нестояния... Как всегда в выходные пытаются пробиться гражданские на территорию В. Ч. (мамы, папы, братья, «сестренки», «невесты») к молодым солдатикам. Но мы ж не звери. «Мама – это святое!» - как говорил наш прапорщик Загору(вырезано цензурой). Тем более суббота. Командиры дома отсыпаются, а проснувшись - перед женами за тяпницу оправдываются. Боец в журнальчике (сам не могу, а у бойца подчерк хороший) записывает: «такой-то с тем-то в такую-то роту...» (паспортные данные записаны – шпиЕна возьмем по месту прописки – еже ли чЕ!) Время обеда. Диспозиция такова: я (мне б со стула подняться), боец – писарь и два солдатика, из очень средней азии, которые по-русски понимают только: «Ин... на...!» и «Стройся!» Командую: «Обед!» (прошу писаря принести мне «компот, и что-нибудь легкое»). Бойцы отбывают. Им на смену («по велению души», ибо надо опохмелиться) появляется сержант К. Приносит пару пива и консерву: «Килька в томате»

Бойцы задерживаются... («Мля! Шоб через 2 минуты были!») Но! У нас есть! Бойцы бросили штык-ножи на столе дежурного по КПП... Консерву вскрыли! Пиво вскрыли! «Ляпота!»

Тут я краем глаза замечаю, что напротив КПП тормозит старая, разбитая «шоха» (ВАЗ 2106), белого цвета, с зеленым капотом, красным правым крылом (как раз напротив остановилась), и синей правой передней дверцей. И все это чудо со следами недавней шпаклевки. Из нее выскакивает дедок и, в наглую, прет через КПП!

- Дедушка! Едрить тебя в совхоз! Куда прешь? Ща достану парабеллум и твои родственники будут делить твое имущество!

- Сынок! Мне б к начальнику вашему! Пусти, а!

- Не, дед! Предъяви паспорт! И расскажи зачем ты пытаешься проникнуть на территорию нашей доблестной В. Ч.!!!

- Сынок! К главному Вашему! Надо мне!

- Не! Отец! Не пущу! У меня парабеллум есть! ПМ, в смысле! Пристрелю! И меня оправдают!

- Сынок! Ну очень надо!

- Ладно, отец! Метнулся в киоск – взял пять полтарашек пива! И сюда! С документами! Подтверждающими право прохода на территорию В. Ч! Но если у тебя что-то не в порядке с документами, я тебя, отец, пристрелю собственными руками, из это именного ПМ! – я достал из кобуры пистолет!

Дед смылся. Конечно, мой ПМ не был именным. В нем даже патронов не было! Просто представьте себе: голову, после вчерашнего невозможно найти! Плюс жарко, плюс сушняк... Приходит ТОВАРИЩЬ! Приносит пиво и консерву! Открывается пиво. Открывается консерва! (Вилки нет – возьмите штык-нож)... И тут «Какой-то Вася пытается напрячь...»

Через 10 минут дед появился на КПП.

- Сынки! Я выпить привез! – и достает из салона «шохи» литровку

«Русского Стандарта» - пропустите? Внучек у меня тут служит. Проведать приехал. Пропустите, сынки! – и глазки у дедка, как у бобра, когда он какать хочет.

А мы с сержантом (молодые были, организмы неокрепшие) на водку после вчерашнего, и смотреть не можем.

- Извини, отец! Нельзя! Военный объект! Секретный! - (ага, посреди города стоит, заборчик низкий... главное, чтоб не запалили... когда в самоволку через заборчик перешагиваешь...)

- Ну, сынки! Я ветеран! У меня внучок здесь служит! Я вот, тута ему сальца привез. 200 верст отмахал!

- Не, отец! Не могем!

- Сынки!!!

- Тебе, отец что про пиво говорили? Во-о-о-т! Действуй!

Дед пакуется в машинку и сваливает. До ближайшей точки с пивом минут 20...

Мы с сержантом пиво допили, консерву доели, боец с компотом пришел... Солдаты из очень средней азии на пост заступили... Ляпота! Хорошо. Полегчало!

И снова дед появляется! Достает пакет в котором четко прорисовываются пять полтарашек «Жигулевского»... Подходит к КПП:

- Сынки! Вот Пиво принес!

А мы с сержантом здоровье уже поправили. Да и дед какой-то слишком навязчивый...

- Ну, проходи, отец!

Дед проходит на территорию КПП... И:

- Наряд! Задержать нарушителя, шпиЕна!

Два бойца, даром, что из средней азии, кладут деда прикладами на грязный пол КПП. Я подхожу:

- Что-то ты, отец, слишком сильно пытался прорваться на территорию нашей секретной В. Ч.! А может засланец, ты какой? ШпиЕн мериканский – слегка сую кирзачем ему в бочину. – Выведать секреты обороноспособности страны нашей великой хочешь? Как там твоего внучка фамилиЕ??? Предоставь-ка документы, а то сдадим дяденька-милиционерам, а они дальше передадут!

И тут, дедушка достает из кармашка корочки: «... ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ... такой-то»...

Это был полный финиш! Я не обделался по одной простой причине, мое очко сжалось как черная дыра... Время замедлилось... (или я сам превратился в статую, отдающую честь высшему командованию!) Генерал-Лейтенант поимел ВСЕХ!!! Начиная с полковника («ПАПЫ», нач. части), и кончая поварихами... Но по-доброму и нежно.

Когда Генерал-Лейтенант покинул часть, нас (меня, трех бойцов и сержанта) «папа» вызвал на ковер:

- Вы! Безрогие, кастрированные маралы! Помесь козла с оленем! Какого... (почему и зачем)... вы заставили этого... (нехорошего человека)... мотаться по городу?.. Короче! За пьянство на посту 15 суток гауптвахты!

За проявленную бдительность, лично от генерала - 15 суток отпуска! Так что идите-ка вы в казарму, пока я очень не рассердился!!!

P.S. Генерал-Лейтенант через три дня снова появился у нашего КПП. Через дежурного вызвал меня. И со словами: «Скажи, что Я наградил!» сунул мне литровку «Русского Стандарта».

ПВО передали в Военно-воздушные силы.

ПОПАЛ, ТАК ПОПАЛ

Вот в это время старый по лётным меркам капитан, отец троих детей, и попал в бывший полк ПВО в качестве усиления. Полк переучивался с устаревших Як-28П на в то время ещё современный МиГ-23МЛ и, чтобы не подорвать боевую готовность, полк усилили целой эскадрилией лётчиков, уже летавших на МиГ-23.

А через пару-тройку лет высокое начальство решило, что эксперимент не удался, и опять вернули авиацию в ПВО. Вот так и остался наш капитан в войсках ПВО. Потихоньку, со временем, получил майора и собрался уходить на пенсию, выслуга лет позволяла.

ДЁРНУЛ ЧЁРТ ПОШУТИТЬ

И вот в этот период своей жизни наш уже майор стал участником какой-то проверки, на которую в часть понаехала куча проверяющих, да всё больше генералы, да не с голубыми, как в авиации, а с красными лампасами. Ведь в ПВО практически все большие начальники, начиная от командира дивизии, из ракетчиков или общевойсковых. Такого обилия красных лампасов и околышей наш майор сроду не видел.

И вот решила комиссия устроить вывод полка из-под удара. Как положено, сыграли тревогу, подвесили ракеты и одной эскадрилии дали команду на запуск и выруливание на взлёт. Взлёт, конечно, не дали. Вырулила эскадрилия на взлётно-посадочную полосу, выстроилась для взлёта парами, постояла, да и получила команду на заруливание по полосе и в свою эскадрильскую зону.

Досадно стало, что взлететь не дали, но не часто неожиданные проверки заканчивались реальными полётами, как бы чего не вышло. И вот рулит наш майор, без пяти минут пенсионер, смотрит - возле рулёжки стоит кучка генералов. Видимо, спустились после "отбоя тревоги" с КДП (командно-диспетчерского пункта) перекурить. Выстроились, как на параде, и смотрят на проруливающие мимо них один за другим самолёты.

И дёрнул чёрт нашего майора пошутить. Подруливая к стайке генералов, он открывает фонарь, поднимает повыше кресло и делает равнение направо с отданием чести, как танкисты на парадах делают. Генералы тут же подтянулись и ответили на приветствие. На душе у майора стало веселее, приняли "за чистую монету".

САМ ПРОБОЛТАЛСЯ

Не знал майор, какой разнос устроили командиру полка проверяющие по результатам проверки:

- Не полк, а сборище партизан! Только один порядочный офицер нашёлся, который когда-то читал устав и знает, как приветствовать старшее воинское начальство.

Командир недоумевал, в чём причина разноса, но спросить не решался. Так бы и осталась проделка майора тайной, но на пикнике по поводу ухода на пенсию майор сам проболтался и рассказал эту историю. Терять уже было нечего...

историю не потому, что он храбро сражался под Курском, и не потому, что его бригада первой форсировала Днепр. Главным его подвигом был и навсегда останется отказ расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске в июне 1962 года. Несмотря на повторенное несколько раз распоряжение начальства стрелять по демонстрантам на мосту через реку Тузлов, Шапошников категорически запретил подчиненным ему танкистам и мотострелкам открывать огонь. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», — ответил он члену политбюро ЦК КПСС Микояну и выключил рацию.

Рабочие Новочеркасского электровозного завода вышли на демонстрацию потому, что накануне им было объявлено о снижении зарплаты на 30 процентов, одновременно радио сообщило о повышении в СССР цен на продукты тоже на 30 процентов. По пути к горкому КПСС демонстранты несли с собой плакаты с портретами Ленина и коммунистическими лозунгами.

Единственным «крамольным» лозунгом был плакат «Хрущева — на колбасу! ». Когда охранявшие горком автоматчики открыли по людям огонь, Шапошников пытался остановить бойню, но этими стрелками распоряжался лично командующий округом генерал Плиев и расстрел продолжился, пока площадь не оказалась буквально заваленной трупами мужчин, женщин и детей. Это был почти полный аналог николаевского Кровавого воскресенья. Один из младших офицеров, осознав масштаб трагедии, тут же на площади застрелился.

Шапошников был уволен из армии за неподчинение приказу и исключен из КПСС, но после этого стал распространять письма с информацией о Новочеркасской трагедии по стране и миру. Благодаря ему о расстреле рабочих узнали за рубежом.

«…Партия превращена в машину, которой управляет плохой шофёр, часто спьяну нарушающий правила уличного движения. Давно пора у этого шофёра отобрать права и таким образом предотвратить катастрофу».

«Для нас сейчас чрезвычайно важно, чтобы трудящиеся и производственная интеллигенция разобрались в существе политического режима, в условиях которого мы живём. Они должны понять, что мы находимся под властью худшей формы самодержавия, опирающегося на огромную бюрократическую и вооружённую силу».

«Нам необходимо, чтобы люди начали мыслить, вместо слепой веры, превращающей нас в живые машины. Наш народ, если сказать коротко, превращён в политически бесправного международного батрака, каким он никогда не был».

Эти слова обрекали его на долгую опалу и даже тюрьму. Шапошникова обвинили в измене родине, и только благодаря заступничеству маршала Малиновского, воевавшего с ним на Курской дуге, обвинения были сняты. Всю жизнь генерал казнил себя за то, что не повернул оружие против убийц в военной форме и не встал на сторону рабочих. И все же в той ситуации он был единственным русским офицером, отказавшимся стрелять в собственный народ.

Генерал-лейтенант Шапошников пережил Советский Союз, был полностью реабилитирован и в свои последние годы пользовался огромным уважением коллег-офицеров и жителей Новочеркасска. Он остался в народной памяти героем-военным, который впервые в жизни отказался выполнить приказ. Тем, который не стрелял.