Истории о армии #начальник

человек, только что демобилизованный из армии, где, кстати, тоже был водителем, только БТРа и большую часть службы проведшего в горах Афгана. Водителем он был от бога. Ну, так по крайней мере о нем говорили все в партии. Оно и действительно. Машину он свою холил и лелеял. И она ему платила тем же. Никогда, за время своей трехмесячной работы, я не помню случая, чтобы его ГТСМка где-то встала, а он пиная гусеницу приговаривал – мозга компонсирует. И не было маршрута, которого бы он не мог пройти. Может быть за счет своего умения, а может за счет молниеносной реакции, которой он обладал. Сам он нам иногда вечерами рассказывал, что эта реакция и взаимоотношения с машиной не раз спасали ему жизнь, да и окружающим тоже. В это нельзя было не поверить, потому что подтверждением тому была боевая награда. Вот про эту реакцию речь и пойдет.

В тот жаркий июльский день зарплаты, партия перебиралась на новый стан. Валера мотался туда-сюда, перевозя оборудование, людей и прочий необходимый инвентарь. А начальник партии на служебном УАЗике-«головастике» уехал за деньгами в город. Приехав к стану, Валера получил команду отдохнуть, так как нужно было этого начальника дождаться, перегрузив из его УАЗа в ГТСМ что-то необходимое, а заодно и зарплату получить. Усталость видимо сказалась. Валера закемарил прямо в кабине с открытой нараспашку дверкой. Что ему снилось, я не знаю. Мож тот же Афган, но спал он довольно крепко, раз не услышал как подъехал УАЗик. А тот, сдав задом к ГТСМке, остановился метрах в двух-трех и из него вылез очень довольный начальник партии. Балагур и весельчак даже в тяжелые периоды. Здесь такого периода не было и настроение у него было, можно сказать: «ваще». Оглядев стан, он узрел спящего Валеру.

- А че это он спит, когда я ему зарплату привез? – не понял он и спросил об этом у подошедшего бригадира.

- Так вас ждал, вот и приснул немного, – ответил тот.

- Ну, так вот он я, а вообще на работе спать не положено, - похохатывая, произнес начальник, приближаясь к ГТСМке. – Как работать, значит, так он бодрствует, а как зарплату получать, так спать что ли? А ну подъем!!! – рявкнул он у дверки своим громовым голосом. Которым, кстати, без всякого мобильника мог за три перевала свободно отдавать команды подчиненным в полевых условиях. – Вперед… - «за зарплатой» он договорить не успел, так и замерев с открытым ртом. Потому что вжикнул стартер, взревел мотор и лязгнув гусеницами ГТСМка в каком-то прыжке рванула вперед. Реакция Валеру не подвела и в этот раз, но слишком малое расстояние было до заднего борта УАЗа. Хрустнули доски, треснули задние фонари и машина откатилась вперед. Начальник захлопнул рот.

– Да…- почесав лоб, произнес он, - я понял, шутка не удалась. Ну, ты это, – обратился он к выскочившему из кабины Валере и рассматривающему деянье рук своих, - особо не переживай. За ремонт я сам заплачу.

Совета безопасности, командующего КСИР, командующих сухопутными и военно-морскими силами, военного советника Верховного лидера, всех офицеров первого и второго эшелона - при том что ты не сумел зацепить ни единого командира противника, ни одну высокопоставленную фигуру; и если американо-израильская коалиция снизошла до того, чтобы сохранить жизнь лишь двум-трём твоим чиновникам - среди них министру иностранных дел и спикеру парламента, - чтобы оставить хоть кого-то для переговоров, - то что же тогда поражение, если вот это называется победой?

Если твои военно-морские силы уничтожены полностью и корабли лежат на дне, система ПВО превратилась в металлолом, авиация погребена, вся оборонная промышленность сожжена дотла, половина ракетных позиций стёрта с лица земли - и ты при всём этом говоришь о победе, то что для тебя вообще означает слово «поражение»?

Если авиация противника круглосуточно и безнаказанно хозяйничает над всей твоей страной - от северных границ до южных, с востока на запад, - фактически прописавшись в небе над Тегераном, Тебризом, Мешхедом, Исфаганом и Бендер-Аббасом, а ты лишь бессильно смотришь на её вылеты, не способный ничего предпринять, - то если это не военное поражение, каков тогда твой смысл этого слова?

Если противник пронизал тебя разведкой насквозь, знает содержание твоих переговоров и маршруты всего командования, имеет полное представление о распорядке дня в твоей столице - словно читает раскрытую книгу, - и отстреливает нужных командиров каждый день, как воробьёв, - то если ты называешь это победой, что же тогда поражение?

Если твоя экономика практически полностью разрушена, заводы уничтожены, университеты и исследовательские центры разгромлены, ракетные арсеналы вскрыты, а самые осторожные оценки ущерба называют около четырёхсот миллиардов долларов за сорок дней боёв, - то если это победа, что такое поражение?

Если единственный сбитый над твоей территорией самолёт упал прямо среди твоих войск, Стражей революции и мирного населения, экипаж оказался у тебя в руках - и ты при этом не смог взять в плен ни одного лётчика; если силы противника прилетели издалека, провели десантную операцию на твоей земле, выставили вооружённый заслон, к которому ты не посмел приблизиться, и спокойно вывезли своих людей за пределы Ирана вместе со всей группой, - а ты наблюдал за этим со зрительских мест, - то если это не поражение и унижение, что тогда вообще означают оба этих слова?

новой казармы, приехал автобус с музыкантами. По этому случаю выстроили сцену, музыканты готовились к выступлению. Прапорщик - нач. хоз. давно уже вынашивал планы по кастрации старого быка, поскольку бык уже не проявлял должного внимания к буренкам, а излишки ceксуальной энергии выплескивал в агрессивности к "обслуживающему персоналу". Бык был не просто большой, это было чудище при весе в 11 центнеров и высотой в 160 сантиметров. По мнению прапорщика - кастрация его бы успокоила, а с положенными обязанностями справлялся второй бык - помоложе и чуть поменьше в размерах. По этому случаю были заготовлены большие садовые ножницы, литр зеленки и кувалда средних размеров предварительно обмотанная ветошью. Прапорщик взял в помощники солдата. План был такой: солдат становится с кувалдой у головы, прапорщик сзади. По сигналу прапорщика солдат что есть мочи бьет быка кувалдой по лбу, бык падает без чувств или в худшем случае оглушается на какое то время, а в это время ему ножницами производится кастрация. Все вроде правильно было рассчитано... Прапорщик на исходной позиции дает отмашку солдату - солдат со всей дури размахивается 10 килограммовой кувалдой и в это время головка слетает с ручки, а солдат по инерции опускает на лоб быка древко от кувалды, слышен тихий "тюк" ( бык при этом ударе даже не зажмурился). Прапорщик решив что "наркоз" уже подействовал одним махом отрезает быку ненужные тому причиндалы. Что было после этого - фильмы Стивена Кинга отдыхают. Рев разъяренного быка помноженное на эхо в горах был слышен за многие километры. Как потом рассказывали пограничники сопредельного государства - у них кровь стыла в жилах. Бык порвав цепи выбежал из хлева, но не в открытую дверь, а проломив 2 бревенчатых стены, хлев разлетелся в щепки как после попадания в него 500 килограмовой авиационной бомбы. Все что попадалось на его пути независимо от размеров и веса – оказывалось у него на рогах- ворота части, сетка рабица, белье сушившееся позади домиков для семейных офицеров, деревянная лестница. Особенно долго он бегал с барабаном на шее, верней то что от него осталось. К счастью личный состав части оперативно среагировал, кто то успел забежать в казарму и в штаб, хотя это не гарантировало безопасность от быка, сообразительные смекнули, что лучше такое стихийное бедствие пересидеть на деревьях, по их убеждениям быки по деревьям не лазают. Сцена быком была разбита в щепки, и не столько была нужна ему она, сколько звукооператор который находясь под сценой поздно понял, что это ревет бык, а не сирена-ревун при боевой тревоге. Вольеры с собаками были сметены за пару секунд, собаки убежали в ближайшую лесополосу, потом их целую неделю вылавливали по одной. Затем на его пути попался УАЗик который он с полпинка перевернул, пытался перевернуть автобус приехавших музыкантов – не получилось, но для куража истыкал его рогами по периметру. Веселья прибавилось после того как бык разломал ульи и с этим пчелиным роем вернулся на плац. Те кто сидел на деревьях пожалели, что они не в казарме, а те что были в казарме возрадовались, что они не на деревьях. Время от времени кто то с этих деревьев падал, не удержавшись, отмахиваясь от пчел. Была снесена беседка для курения, клумба с цветами представляла из себя свежевспаханную следовую полосу. Начальник заставы, сидевший на крыше автобуса ждал удобного момента что бы дать часовому приказ стрелять на поражение, но во первых была опасность задеть кого нибудь рикошетом, во -вторых у часового на вышке столько было беженцев, что ему несподручно было стрелять, а в третьих уже и торопиться было некуда- бык разломал и уничтожил все и спасать имущество было уже поздно. Финал истории такой: уже видя на горизонте кавалькаду машин- гостей из округа, быка все таки удалось пристрелить. Как сказал один из приехавших офицеров, подытоживая случившееся, типа: - ну а вы что ожидали? Что бык вам за кастрацию благодарность объявит? Прапорщик весь зеленый и еще не отошедший от шока только нервно хихикал

улыбнувшись спросил:

— А кто имеет хоть какое-то отношение к железной дороге?

Мы все дружно шагнули вперёд и рявкнули «Я». Ну, поскольку в армию нас всех привезли железнодорожными эшелонами.

— Отставить, — последовала команда, — я имею в виду, кто учился или работал?

Поскольку сменить рутинную обстановку части — мечта всякого солдата, я сделал шаг вперёд и громко якнул. Ну, какая разница, что учился в железнодорожном ВУЗе на промышленно-гражданского строителя?

— Нашему батальону командованием части предоставлена высокая честь! Мы должны построить железную дорогу для вагонеток-мишеней на танковом стрельбище нашего полка! И он назначается начальником этой стройки века! — кивнул комбат на меня. — Всем заниматься согласно расписанию, а мы на стрельбище на рекогносцировку…

Приехали на стрельбище, начальник повёл комбата и меня показывать место.

— А где рельсы, где шпалы, инструменты и комплектующие? — спросил я.

— Боец, в институтах этому не учат, но если солдату поставлена боевая задача, он должен руководствоваться принципом «найди — укради — сам роди»! — был получен ответ, — а вот сами тележки для мишеней свалены там…

Как ни странно, но тележки были в наличии, и даже не разукомплектованы, что для армии было настоящим чудом!

За рельсами, накладками и костылями на станцию отрядили взвод солдат с машиной. Что-то они там не то разгружали, не то строили-ремонтировали, но к вечеру они привезли на стрельбище всё необходимое. Я просил ещё креозот для пропитки шпал, но креозот им не дали. К этому времени другой взвод напилил в лесу деревьев на шпалы и более или менее придал шпалам нужную форму.

— Ведь через год-два эти шпалы без пропитки сгниют, — говорю командиру.

— Ну, и х…сним, — отвечает командир, через год-два нас тут никого не будет! А новое стрельбище к концу месяца кровь из носу должно быть готово!

…А какое счастье для солдата оказаться за пределами части без распорядка дня и командиров! Это ж рай на земле! Поставили палатки, продукты привезли из части, картошку накопали в лесу на огородах, грибов набрали, вода чистая в лесном ручье… Курорт!

Однако, с утра пораньше надо железку строить! Мерного инструмента — ноль. Срезал ветку, ей замерил ширину колеи у тележки. Выкопали бороздки, бросили в них шпалы, побили-потрамбовали их другой шпалой, уложили по моей мерке первые рельсы, закрепили накладками и костылями — и потянулась по стрельбищу железка… Работали ударно весь световой день. На утро продолжили. И снова световой день!

Таскать инструмент туда и обратно стало тяжело. Решили поставить на рельсы тележку и возить туда-сюда всё нужное на ней. Вроде, хорошо пошла тележка, но чем дальше — тем труднее, пока совсем не встала. Что такое, в чём дело? Всё ж по моему прутику-мерке крепили! Приложил прутик к колёсам тележки — а он короче гораздо! Усох на жаре! Пришлось рельсы раздвигать… Но теперь прутик стал не нужен: сама тележка стала мерным инструментом! . .

Вот так мы из ничего и построили железную дорогу. Правда, когда сами стрельбы потом начались, ночью танкист потерял ориентиры и вместо мишени влупил болванку (снаряд, но хорошо, без взрывчатки) не в мишень, а в наблюдательную башню, откуда командиры стрельбами руководили. Но это — совсем другая история, к нашей железке отношения не имеющая…

звонил в райотдел по такому поводу, а потом еще и приходил и возмущался, почему не приняли меры и не «забрали этих нарушителей в милицию» (дословно). И, естественно, жаловался потом в вышестоящие инстанции на «черствых» сотрудников.

И вот как-то под вечер заходит этот «вечный терпила» в райотдел. А днем на территории рынка была изъята грузовая тележка, на которой ящики возят. И под вечер решили молодые опер и участковый на ней покататься по коридору райотдела (шутники, блин). И зашедший терпила видит картину маслом: навстречу ему несется, громыхая, тележка эта, сзади ее толкает опер в штатском, а на ней в позе Ленина на броневике (рука вперед) стоит участковый (разумеется в форме). Разумеется, что гражданин настолько удивился, что забыл, что пришел проявлять недовольство, и отправился восвояси. Но наутро вспомнил о таком «вопиющем факте нарушения служебной дисциплины», о чем и накатал жалобу в главк. Проведенная проверка «факт» не подтвердила, однако впервые посеяла у руководства сомнения во вменяемости жалобщика.

Пару дней гражданин провел дома, затем снова решил отравить жизнь дежурной смене. А в этот день был задержан подросток, угнавший мотоцикл. Поскольку в служебном гараже места не нашлось, то двухколесный вещдок пришлось поставить в коридоре отдела, рядом с дежурной частью. Поздним вечером дежурный решил испытать технику – завел, газанул и проехал по коридору на небольшой скорости, но с диким ревом мотора. И кто бы мог подумать, что жалобщик войдет именно в этот момент! Вид двухметрового капитана милиции на байке подействовал на него не просто шокирующе – а просто загнал в ступор.

Естественно, что гражданин сочинил еще одну жалобу. Но когда начальник главка ознакомился с ней, он принял единственное верное решение – не верить больше ни одному слову этого «умалишенного».

капрал Сидни Кейдж, я всё пытался узнать у неё не родственница ли она Николосу Кейджу, оказалась, что нет.

Выделили им переводчика из администрации. Ходили с нашими вождями, им всё показывали, рассказывали «опытом делились». К чему это я,.. а вспомнил.

Так вот, как принято, вечером после работы наше руководство устроило им банкет в честь приезда в крутом кабаке в гостинице «Айсберг». Я тогда и ещё несколько молодых офицеров в свой выходной были назначены в гостиницу дежурить (усиление), типа чтобы высоким гостям хулиганы не мешали. Ну они бухнули хорошенько в кабаке и разошлись по номерам около полуночи, переводчица и руководство домой свалило строго-настрого запретив нам их выпускать из гостиницы. Гости спят, парни тоже в фойе на диванчиках пристроились, я как самый ответственный сижу на этаже в тетрис играю (типа охраняю).

Где-то около четырёх утра вываливается из номера Джон, посмотрел по сторонам, на потолок, на дверь, ещё по ходу пьяный, никак не поймёт где он. Бормочет в полголоса:"Даст из фантастиш, Даст из фантастиш!!!"

Я даже растерялся, думаю, вроде американец, а по-немецки лопочет. Меня увидел, подходит… Встал, смотрит, что-то спросить хочет, как себя вести не знает, не поймёт кто перед ним, я в парадном милицейской кителе сижу, три звёздочки на погонах медальки, значки всякие, шевроны расшитые, короче как ёлка новогодняя. Ждал я, ждал, пока он спросит, не выдержал и сам спрашиваю по-английски:

- Uосподин лейтенант, вы что-то хотели?

Он от моих слов, ОХ…ЕЛ, давай обниматься, говорит как я рад, услышал родную речь, спрашивает где он, вроде только недавно в г. Росток в Германии был, ну и всё такое. Объяснил я ему, что он в России на Крайнем Севере, так сказать последние события восстановил в памяти.

Говорю:

- Идите в номер спите

- Нет, - говорит - сейчас дальше бухать будем, праздновать, что он от занудливых фашистов свалил.

Я ему говорю:

- Мне нельзя, я на работе, мне влетит, идите проспитесь.

Он в ответ:

- Если с ним не пойду пить, то он сейчас петь на всю VIP зону будет.

Устал я его убалтывать, собирать эти тупые американские слова в голове, чтобы нормальное предложение получалось и ему говорить. И говорю, пить я не буду, а если хотите, можете петь сколько влезет.

Вот тут он во всю глотку и затянул «Wind Of Change» - Скорпов. Тут ОХ..ЕЛ уже я. Быстренько сгрёб его в охапку и в номер.

Подняли моих сослуживцев, его сослуживцев и сидели до 7 утра бухали в номере и пели эту песню. Когда нажрались изрядно, кричали Гитлер капут, за Родину, за Сталина из окна VIP номера, хотели идти погулять, я всё порывался им наш «Парк Горького» показать, хорошо парни не пустили, на улице морозяка был градусов -45С.

Вспоминаю и ржу сижу, хорошие добрые, воспоминания. Утром мы все получили пизд..лин от руководства за то, что какие-то хулиганы под утро кричали под окнами провокационные лозунги, а мы их (хулиганов) проворонили. Какие-то проклятые негодяи, видимо хотели гостей наших поставить в неудобное положение. Мы скромно с коллегами помолчали (а сами чуть от смеха не лопали), типа виноваты, не смогли достойно охранять чуткий сон гостей из-за бугра. Но потом похвалили, т. к. поставленную задачу – не выпускать гостей из гостиницы - выполнили. Где-то через месяца три мне Джон прислал фуражку их полицейского и DVD диск с клипами группы Скорпионз, но так как в то время DVD был редкость диск я кому-то подарил. Фуражка до сих пор жива. Вот такая история.

любовью старшин и офицеров части в качестве транспорта для поездки на рыбалки, охоты и тому подобные вылазки.

В тот день Вася повез сержанта с офицером на рыбалку. На обратном пути их остановил патруль. Разговаривать отцы командиры были не в состоянии. Трубок, чтобы отделить их фан от Васиного чистого дыхания, тогда еще не придумали. Замели на губу (гауптвахту) всех, вместе с машиной. Документы свои Вася закинул в щель в обшивке дверцы чисто из вредности.

Ночь в камере Вася, привыкший к тяготам военной службы, проспал как младенец. А под утро забеспокоился. Забеспокоился о машине. Дело было осенью и морозцы уже начали прихватывать. Вчерашним вечером Васю затолкали в камеру, не особо вникая в его просьбу "слить... ". А слить надо было воду из радиатора. Теперь вода могла замерзнуть и угробить двигатель. Вася не думал о том, накажут его или нет. Вася думал о моторе. И поднял бучу. И добился своего - его выпустили к машине прогреть мотор.

Мотор урчал, Вася сидел в кабине и с грустью смотрел на закрытые ворота. Ворота на территорию губы находились прямо перед ним, через двор. И ТУТ ОНИ ОТКРЫЛИСЬ. Ворота открылись и на территорию въехала дежурная полуторка. Часовой подошел к шоферу и они оживленно начали что-то обсуждать. Прямо напротив Васи были открытые на Свободу ворота.

Вася потом не мог объяснить, зачем он это сделал. "Черт дернул" - единственное его объяснение. Сцепление - скорость - газ... и Вася на свободе, несется к родной части. Сзади за ним гналась где-то далеко полуторка, но мы же помним, - "У Студера мотор втрое! ". Ребята издали заметили знакомую машину и открыли ворота. Студер влетел на территорию, сходу воткнулся на свое законное место, из машины выстрелился Вася и исчез в закоулках части. К уже захлопнутым воротам подлетела полуторка, из которой выскочил взбешенный Начальник Губы.

Командира гауптвахты вообще-то побаиваются все. Как говорится "... не зарекайся". Но только не фронтовик-разведчик. Выслушав Начальника Губы, требующего немедленно вернуть добычу, Васин командир сказал ему следующее: "А че ты ко мне приперся? Это твои бойцы обосрались, с ними и разбирайся! А я своего солдата еще и награжу за то, что сам в плену не остался и оружие не бросил. СВОБОДЕН! "

"Вась, тебя командир вызывает". Всё, дальше бежать было некуда и поплелся Вася пред светлы очи.

- Что же ты, солдат, сам сбежал, а офицера бросил? - начал троллить командир Васю.

- Да они же отдельно от меня. . да я же. .

- Ладно. Пошутили и будет. Старшина! Собирай солдата! Раз ему назначили 10 суток ареста, значит должен отбыть!

Когда старшина с Васей уже подошли к воротам, окошко командирского кабинета открылось:

- Старшина, ты куда его вести собрался?

- Как куда, товарищ полковник, на губу. Вы же сами приказали.

- Я сказал 10 суток ареста, а не на губу! Его же там без соли сожрут, а мне солдат живой и здоровый нужен. Значит так - освободить каптерку сапожника, арестанта туда и часового поставить!

Следующие десять суток Вася отъедался и отсыпался. Как самому "несчастному" повар откладывал ему самые вкусные котлетки. Старшина плевался, ходил к командиру и просил прекратить это посмешище - работы навалом, машина простаивает, люди смеются. Но командир был тверд: "Если я за свои слова отвечать не буду, какой я командир! "

- ---------

Сейчас Василию Александровичу 76 и он строит дом. Говорит: "Не помру, пока не дострою". И работы там еще ДОФИГА! Я ему верю.